Все было хорошо

Донхёку семнадцать и он выть готов от всей той херни, что с ним происходит, и от себя самого в частности. В целом, ничего необычного: от Хэчана ждут ответственности, исполнения правил и адекватности. В целом, именно это и получают с небольшой оговоркой на то, что адекватность все же стопорится где-то на том же уровне, что и гормональный всплеск. Донхёк, вроде, пытается думать головой, а получается чем угодно кроме. Хэчан совсем не демонстративно, максимально незаметно (он надеется, что в детстве живущий по соседству мальчик, убедивший Донхёка в том, что он ниндзя, не врал) пробирается в машину и зашивается в углу. Донхёк бы попробовал слиться со стенкой, но это уже из разряда фантастики, так что остается только молиться. И богов то ли не существует, то ли Хэчан им принципиально не нравится. Рядом садится Марк и с очень внимательным и растерянным видом изучает несколько минут Донхёка, прежде чем раскинуть руки в приглашающем жесте. Это точно дар свыше или форменное издевательство. Минхён такой непонимающий, такой удивительно спокойный и мягкий предлагает его обнять, а Хэчан только со сдавленным скулежом отворачивается к окну. Обойдется сегодня. Марк, в принципе, не особенно часто его обнимает, вот и не надо начинать. Донхёк убеждает себя, что так тренирует выдержку, становится старше, умнее, рациональнее. В общем, пытается вписаться в образ, который периодически расписывает Марк и который Хэчан игнорирует больше из принципа, чем из-за реальной неусидчивости. Минхён чуть обиженно вздыхает и ложится на плечо сидящего рядом Джонни. Донхёк окидывает это мрачным взглядом и дает себе подзатыльник: нормальные люди вот такой херней не страдают, они ведут себя адекватно, обнимают своих лучших друзей и не косятся на них так, будто узнали, что завтра понедельник. — Ты в порядке? — Марк начинает без предисловий, садясь на чужую кровать и отбирая у Донхёка один наушник. Хэчан возмущенно стонет и вздыхает с вселенской усталостью, потому что его отрывают от важных дел. Самокопание — необходимая и очень важная часть взрослой жизни, если Донхёк все правильно понял. Он размышляет о том, почему вселенная над ним издевается, почему существуют подростки с их загонами, почему Минхён такой классный и почему происходит какая-то херня. От этого нельзя отвлекать. Донхёк в этом уверен. Он поворачивается на бок с целью сказать Марку, что он ужасно невовремя и что можно было бы обсудить все потом, потому что, объективно, Хэчан не в порядке. Он в смятении, растерянности, астрале, прострации, шоке и еще много в чем, но не в порядке точно. — Нет, — вместо планируемой речи про то, что он очень занят и устал, и, вообще, у него своя личная жизнь и роман с потолком комнаты, может быть, Донхёк отвечает честно. Минхён, бесспорно, классный и в голове Хэчана сейчас окончательно сбивающий с толку, но в первую очередь все же друг. И, вроде как, лучший. Если это не причина поделиться проблемами, то Донхёк диснеевская принцесса. — Что случилось? — терпеливо спрашивает Минхён. В наушниках BigBang‘и подсказывают самый очевидный ответ. Донхёк думает, что начинать серьезный разговор со слов «я лузер» — идея очень так себе, хотя вышло бы поэтично, конечно, и саундтрек как раз соответствующий. — Ты классный, Минхён, — сообщает Хэчан, и это ничуть не лучше, чем «я лузер», но хотя бы не так избито. Донхёк пытается гордиться тем, что он способен оригинальным способом говорить о своих проблемах. — Поэтому ты такой потерянный и не говоришь со мной нормально? — непонимающе хмурится Марк. Донхёк его в этом непонимании поддерживает, потому что суть проблемы от него, в принципе, ускользает как таковая. — Не совсем, — вздыхает Хэчан. Он переворачивается на спину и закрывает лицо руками, а Минхён немного приподнимается на локтях, продолжая с непониманием смотреть на Донхёка. — Ты классный и ты мне снишься. — Окей, ты мне тоже пару раз снился, в этом ничего такого нет, — пожимает плечами Марк. Он запутывается с каждым словом еще больше, потому что не видит совершенно никакого логичного объяснения происходящему. Хэчан его не видит тоже, но немного по иным причинам. Как ни посмотри, а ситуация патовая. — Нет, ты не понял, — останавливает друга Донхёк. Он чувствует, как краснеет, и думает, что лучше бы притворился спящим. Правда, тогда все это все равно бы всплыло, но только еще более неловким способом, потому что Минхён как-то обронил, что разговоры Хёка во сне его будят. — Обычно парням снятся девушки. Одноклассницы милые, ну или айдолы из женских групп там. Мне снишься конкретно ты. — То есть как бы… — Минхён укладывается обратно на спину и теперь уже на пару с Донхёком сверлит взглядом потолок. Хэчан на него не смотрит, но почему-то уверен, что Марк тоже краснеет, когда осознает. — Объятия, поцелуи и вся вот эта розовая херня? — Ага, — подтверждает Донхёк. Молчание длится, кажется, целую вечность, а на деле продолжается всего две минуты. Хэчан переосмысливает свою жизнь, свое существование, жалеет, что вымерли динозавры, и очень ждет второго большого взрыва, который уничтожит их вселенную. Было бы неплохо, если бы он произошел прямо сейчас, конечно. — Мне нравится, но я же не гей, — добавляет Донхёк со всей той строгостью, на которую сейчас способен и с которой это вообще можно сказать, будто кто-то вообще когда-то говорил о своей ориентации в подобном тоне. — Не гей, — легко соглашается Марк. — Я бы заметил, я думаю. Они молчат еще столько же, и Донхёк думает, что это, вроде бы, даже неплохо. Проблема теперь мучает не только его, можно обсудить с кем-то, пожаловаться на отсутствие качественных решений в интернете, позалипать в потолок, раздумывая над выходом. Следовало рассказать Марку раньше, чтобы им стало неловко друг с другом еще раньше! — У меня идея, — заявляет Минхён. Он подрывается так резко, что у Донхёка от одного его вида звездочки и цветные точки в глазах. Хэчан порывается встать тоже, но Марк кладет руку на его плечо, вынуждая остаться на месте. — Не вставай, лежи. — Что за идея? — спрашивает Донхёк. Он послушно остается на месте, пока Минхён перекидывает ногу через него и усаживается на чужие бедра. Марк еще не высказался, а Хэчан уже понимает, что идея хуевая и эту лавочку лучше бы прикрыть до того, как она начала работать. — Ты не гей. Мы оба это знаем. И тебе просто будет неприятно сейчас, твое подсознание поймет, что оно творит херню, и остановится, — с видом человека, который знает, что именно он делает, говорит Марк. Донхёк мысленно благодарит его за то, что он хотя бы не пытается фристайлить сейчас. — Мне будет неприятно от чего? — уточняет на всякий случай Хэчан. Это, в принципе, очевидно, а еще очевидно то, что ему уже должно быть некомфортно и неприятно, но с Марком на бедрах Донхёк себя чувствует практически превосходно. — Я тебя поцелую, — все так же спокойно сообщает Минхён. У Донхёка нет особенных планов на его первый поцелуй и никакие излишне романтичные стереотипы в его голове надолго не задерживались, но когда Марк до жути неловко тычется ему в губы, становится даже как-то обидно. Но не неприятно. — Это хреново, Минхён, ты даже целоваться нормально не можешь, — прямо сообщает Донхёк, потому что искренность, в конце концов, — основа их дружеских отношений. Но Марк сейчас обиженно фыркает и перекатывается обратно на кровать, поворачиваясь к Хэчану спиной. — Ну вот сам свои проблемы и решай, раз тебя что-то не устраивает, — ворчит Минхён. Донхёк улыбается и забирается ладонями под чужой свитер, ведя по напряженной спине пальцами и пересчитывая позвонки. Организм вместе с гормонами и мозгом смотрят на Хэчана из угла его сознания очень осуждающе и довольно мрачно, но у Минхёна мягкая кожа, а это сейчас важнее. — Прости, прости, — мягко просит Донхёк, лбом утыкаясь Марку между лопаток. — Это хорошая идея. Честно. Просто я не ожидал. Можем попробовать еще раз? Минхён сдается довольно быстро, разворачиваясь к Донхёку лицом, но на этот раз не спешит его целовать. Хэчан сам, закрыв глаза, чтобы окончательно не сгореть от стыда, тянется к Марку. Во второй раз выходит лучше. Немного мокро, неумело и они даже сталкиваются зубами, но не противно. Ни разу не противно. Вообще-то, даже приятно. Донхёк думает об этом еще до того, как отстраняется, и, вообще-то, они с Марком лучшие друзья, у них много общего, в том числе и общие моменты озарений, как этот, например, судя по тому, что Минхён с таким же шокированным и понимающим видом шарахается назад, прикладываясь головой об стенку. Хэчану не то чтобы везет больше. Он спасает голову, но отбивает себе локоть об пол. — Это сработало, — сообщает Донхёк, не поясняя, как именно. — Ага, замечательно, я и не сомневался, — тараторит Марк. Он не смотрит на Донхёка, как и тот не смотрит на него, поспешно хватает свой телефон и несется к двери с такой скоростью, будто его преследуют. — Пересечемся потом, у меня есть дела на сегодня! — Удачного вечера, — растерянно отвечает Донхёк двери, облегченно вздыхая. Он не уверен точно в том, что именно сейчас произошло, но понимает вполне отчетливо: снов с Марком меньше теперь точно не станет.