Все было хорошо

— Марк, — Донхёк укладывает подбородок на сложенные ладони и терпеливо ждет, когда Минхён обратит на него внимание. Марк не то чтобы слишком занят, но определенно слишком устал, чтобы обсуждать что-то слишком долго, а с Хэчаном любой разговор затягивался на целую бесконечность. — Марк-хён. Минхён вскидывает голову и недоверчиво щурится — Хёк называет его хёном не чаще, чем случается солнечное затмение, так что звучит непривычно, даже немного режет слух, но Марку, в принципе, даже приятно. В конце концов, он ведь и правда хён, но Донхёк чаще всего абсолютно игнорирует этот факт, в случае чего используя какие-то нелепые оправдания. — Да? — Минхён откладывает в сторону телефон и смотрит на Донхёка со своей кровати. Может, этот ответ даже мотивирует Хэчана называть Марка хёном почаще. Минхён думает, что это было бы мило, а еще, в конце концов, уважительно. — Ты фетишист? — интересуется Донхёк, и Марк готов забрать свои слова обратно, потому что милого в Хэчане столько же, сколько в Юкхэе подходящего для концепта Dream‘ов — ровным счетом ничего, если не считать того, что он азиат. — Что? — переспрашивает Минхён. Он абсолютно точно расслышал все верно, в этом Марк даже не сомневается, у него никогда не было проблем со слухом, но ему нужна пара лишних секунд, чтобы осознать вопрос и решить, как именно лучше на него не отвечать. — Ты фетишист? — терпеливо повторяет Донхёк и все еще смотрит на Марка так, будто спросил, какая завтра погода и почему это небо голубое. Минхён думает, что лучше бы Хэчан спрашивал об этом, потому что фетишизм, объективно, так себе тема для обсуждения, даже если не на людях и с лучшим другом. По мнению Марка, это, вроде как, сугубо личное и у некоторых, может быть, непристойное. — С чего ты это взял? — уточняет на всякий случай Минхён. Он не совсем уверен в том, как именно работает мозг Хэчана. Это один из тех случаев, когда лучше всегда спрашивать, потому что вопросы могут значить совсем не то, что кажется. — Съемки в студии звукозаписи, — поясняет Хэчан и, видя непонимающий взгляд, продолжает. — Ты снимал чужие шеи. В остальных частях влога такого нет. Ну, по крайней мере, я не помню, чтобы кто-то брал крупный план вздувающихся на шее вен. Так что мне интересно, ты фетишист или нет? — Нет, это как бы… Фанаты бы заценили, я думал об этом, — Марк вздыхает, переворачиваясь на спину. Кадры действительно были неплохие, а выпирающие вены притягивали взгляд, но такое, вроде, у всех случалось. Залипать на определенные вещи иногда было нормальным. Это не делало никого фетишистом. Донхёк тоже ложится на спину и смотрит в потолок. Марк понимает, что действительно не задумывался об этом до сих пор, но у Хэчана, объективно, красивая шея. До нее хочется дотронуться, провести пальцами и убедиться, что бронзовый загар под пальцами никуда не исчезнет. Минхён не обращает внимания на свои ощущения до сих пор, но теперь точно вспоминает, что кожа у Донхёка на шее мягкая и теплая, а еще он взвизгивает, если дотронуться до нее холодными пальцами. — А я, кажется, фетишист, — сухо сообщает Хэчан после нескольких минут молчания. Марк мысленно забирает свои слова обратно и соглашается с Хёком. Он фетишист тоже, но скрытный и очень избирательный. — Видел шею Джено? — Джено? — эхом переспрашивает Минхён. С этим выходит сложнее, потому что Марк точно помнит лицо Джено, его прическу, более-менее может прикинуть ширину плеч и, может быть, описать манеру разговора, но что там у Ли с шеей — черт его знает. — Ну, я ведь снимал, так что да, видел, конечно. Классно. Наверное, девчонкам такое нравится. — Да, — рассеянно соглашается Донхёк. — Я себе скрины сохранил из того видео. У него охренительно выпирают вены, когда он берет высокие ноты. Не уверен, что хотел бы это знать, но ты уже снял это, так что я знаю. И хочу, чтобы это было в моем телефоне. По крайней мере, пока что. На этот раз Хэчан замолкает надолго, размышляя, видимо, о том, как можно будет в случае чего объяснить Джено то, что у Донхёка на заставке его шея. Марк пытается не думать о его словах, о чужих шеях и фетишизме, только утыкается в собственный телефон и гуглит первое, что приходит в голову. Картинки со львятами — не фетишизм. Они милые, очаровательные и прикольные. Они не шеи. На них можно смотреть и не удалять потом историю поиска, чтобы избежать лишних вопросов. — Марк? — снова зовет Донхёк. С того момента, как он замолчал, проходит плюс-минус сорок минут, и Минхён даже думает притвориться спящим, но все же решает ответить, потому что Хэчан плюхается на его кровать и назойливым насекомым ползет ближе к стене, устраиваясь между ней и Марком. — Марк-хён? — Что? Я не фетишист, если ты об этом, — закатывает глаза Минхён. Он чувствует на себе заинтересованный взгляд Донхёка, но продолжает смотреть точно вверх, потому что вполне себе отчетливо понимает, что там, где Хэчаново лицо, там и его шея. А после разговоров про выступающие шеи, фетишизм и пары интересных открытий по поводу собственных наблюдений, Марк на это смотреть не хочет. — Да нет, я не об этом, — отмахивается Донхёк, забавно фыркая. — Точнее, об этом, но не совсем. У меня вены выпирают, у Джено тоже, у Джэмина, когда он поет. А у тебя? Никогда не замечал. — Потому что я не пою, — пожимает плечами Марк. Он все-таки поворачивается на бок, оказываясь лицом к Донхёку. У того все еще смуглая кожа приятного бронзового оттенка, странное и немного задумчивое выражение лица и открытая шея. Наверняка, как и обычно, теплая. — Или ты не смотришь. Они должны появляться, когда я читаю некоторые куплеты. — Я смотрю, — обиженно сопит Донхёк, будто его только что обвинили в чем-то действительно ужасном. — У тебя воротники всегда высокие или ты рукой шею закрываешь. Или еще что-то. Но я смотрю, вообще-то. У тебя, вроде как, классная шея. Мне нравится. Даже больше, чем у Джено, хотя у него вены выпирают. — Ну… Не знаю. Спасибо? — Марк сначала тушуется, а потом тихо смеется. — У тебя тоже классная шея. Единственная, которая привлекает внимание. — Я знал, что я хорош, но я не думал, что ты так легко это признаешь, — Хэчан расплывается в довольной улыбке так же быстро, как приходит в себя от внезапного удивления. Он запрокидывает голову и проводит ладонью по шее, задерживая пальцы на кадыке и яремной впадине. Марк думает, что это классно, даже если он не фетишист, посмотреть все равно стоит, потому что эстетично, красиво и, вообще, интересно с точки зрения, возможно, какой-нибудь там анатомии. — Не обольщайся, — Минхён берет себя в руки и холодными ладонями накрывает шею Донхёка. Кожа ожидаемо теплая и мягкая на ощупь, а Хёк ожидаемо взвизгивает и обиженно вздыхает, но не отстраняется, потому что ему, в принципе, просто некуда. — Меня просто не интересуют другие шеи. — Только моя? — спрашивает Донхёк. Пальцы Марка теплеют, прикосновение становится приятней, и Хэчан снова расслабляется, даже прикрывая глаза. — Только твоя, — подтверждает Минхён.