Все было хорошо

У Джэхёна четко выстроенный образ и заученная роль. Он знает, что нужно говорить, когда, кому, как и так далее. Это несложно, если вдуматься, только иногда бывает немного странно стараться сдержать улыбку, когда кто-то мил, но к этому со временем, наверное, можно привыкнуть. — Ну, ты ведь принц, что с этим делать? — пожимает плечами Тэён с таким видом, будто это само собой разумеется и повторять это Джэхёну никто не должен, но он, так уж и быть, пару раз скажет на всякий случай, чтобы не было проблем с менеджером. — Подчиняться мне, что за тупые вопросы? — Юно смеется и делает это сдержанно, именно так, как от него и хотели бы, если бы он был перед камерой. Тэён одобрительно кивает и поддерживающее улыбается — он и до этого знал, что работает с самыми понятливыми и лучшими парнями в мире. — Херня какая-то, — комментирует Ёнхо, хотя его никто (и никогда) не просит. Тэён шутит что-то про приватные разговоры и вежливость, а Джэхён просто закатывает глаза. Ему, в принципе, положено делать вид, что большинство людей ему безразличны, а если кто-то раздражает, как Джонни, можно, в принципе, и не скрывать. Издержки профессии и ее же плюсы. Ёнхо громкий. Его видно, кажется, из любой точки Сеула невооруженным взглядом, а слышно и того дальше. Джэхён считает, что он высокий, но рядом с Джонни хочется на всякий случай вытянуться и даже привставать на носочки — ребяческое чувство азарта, которое совсем не присуще тому, кто должен постоянно быть холоден. Джонни в голос смеется, осторожно касается спины стоящего рядом Тэна и переходит на английский. Джэхён четыре года прожил в ЛА, знакомился и общался с разными людьми, но готов поспорить, что у Ёнхо самый раздражающий акцент, самые бесцеремонные манеры и самый тяжелый взгляд. Джэхён поправляет футболку, смотрит на идеально уложенные волосы и в груди что-то, кажется, медленно умирает, когда он замечает, как Джонни придирчиво оглядывает себя в зеркало и ерошит волосы рукой. Это насилие над прекрасным. Это жестоко. Это неправильно. Кто-то срочно должен выехать за Джонни Со и запереть его, как минимум, года на два вместе с учебниками по этикету, а еще, может быть, с кем-то, кто исправит его акцент. Юно думает так, действительно старается, вживается в свою роль и с треском проваливается, потому что Ёнхо громкий, высокий, бесцеремонный и так далее, а еще красивый, веселый, улыбается так, будто предлагает тебе весь мир, и смотрит с таким пониманием, как никто никогда не смотрел. — Это все какая-то херня, — шепчет ему на ухо Джэхён. Джонни неудобно прижимать к стене, неудобно тянуться к губам и, по логике, он не хрупкая девушка на голову ниже, с которой бы точно было идеально, прямо как в дораме, но Юно именно это и нравится. Кажется, даже ноющие после тренировки ноги доставляют какое-то странное удовольствие, когда Ёнхо на удивление (это было ожидаемо, на самом деле) чуть наклоняется и целует в ответ. Поцелуи с Джонни, как и он сам, не вписываются в образ Джэхёна, не соответствуют заданным стандартам и вообще погружают все окружающее пространство и заодно жизнь Юно в хаос, но это так хорошо, безумно и спокойно одновременно, что черт с ним, пусть так, только бы это не заканчивалось. У Джэхёна ничего не выходит с его образом. Он знает, что нужно делать, как себя нужно вести, но рядом Джонни шепчет на ухо какую-то ерунду про кафе в ЛА и бар в Чикаго, и Юно смеется в голос, потому что с акцентом Ёнхо все в мире кажется смешным, с его прикосновениями все лучше, а не делать вид, что тебе все равно и что ты раздражен, на самом деле, довольно приятно.