Все было хорошо

Джонни буквально ловит его за рукав куртки у самого входа и смотрит большими влажными глазами. Ёнхо самый настоящий пес — красивый, породистый, дружелюбный, верный и отгрызет твое лицо, когда поймет, что ты мудак по отношению к его хозяину. Джонни примерно так и говорит: — Не лезь к ребенку. Дай ему спокойно жить. — Иначе что? — уточняет Тэён. Это не попытка нарваться, не агрессивный ответ. Тэёну правда интересно, потому что вдруг Ёнхо действительно пообещает отгрызть лицо, тогда у них в группе кроме кролика будет еще и псина, можно будет здорово шутить и в любой непонятной ситуации называть Джонни хорошим мальчиком. — Иначе испортишь всем жизнь и от меня заодно огребешь, — закатывает глаза Ёнхо. Тэён делает вид, что мальчик из Джонни очень так себе, можно было бы взять собачку из приюта. Они вот ласковые, милые, не угрожают загадочным «огребешь». Тэён и сам подозревал, что огребет, а от кого, как именно и как сильно — загадка. Но от Донхёка эта мысль все равно не отвлекает. Ёнхо прав — он сущий ребенок, к нему лучше не лезть. Донхёк вешается на Марка и ноет о чем-то, вроде, просит любить его и обожать. Тэён готов и любить, и обожать, но Хёк несовершеннолетний и явно не имеет ничего такого в виду, так что лучше не вмешиваться, не портить никому жизнь и не огребать, естественно. Тэён делает, как ему сказали, но смотреть никто не запрещал, да и никто не говорил, что от этого хуже будет. Так что он смотрит в свое удовольствие, наблюдает за тем, как Донхёк раскачивает бедрами под что-то из песен Red Velvet (и бедра у него, если честно, даже лучше, чем у Джой), как он закусывает губу и умиленно фыркает, когда щенки в очередной его игре радостно бегают за мячиками. Тэён думает, что Хёк поэтому так ладит с Ёнхо — он просто любит собак, так что они хорошо общаются вовсе не потому, что Джонни не виснет, как полнейший придурок, когда они разговаривают, не смотрит волком и не отмахивается фразами вроде «сам справлюсь». — Бога ради, — Ёнхо в очередной раз закатывает глаза, садясь рядом на диван. — Перестань ты так пялиться. Он, может, и ребенок, но это не значит, что он тупой. А вот и значит, хочется ответить Тэёну, не потому что он считает Донхёка тупым, а просто из вредности и попытки доказать, что не настолько уж он и старше, можно сделать скидку и все же подпустить. — Не пялюсь я, — вздыхает Тэён, демонстративно отводя взгляд. — Я просто смотрю. Они с Сыченом здорово играют. У меня так никогда не выходит, вечно проигрываю еще в самом начале. Джонни смотрит с лицом человека, который знает все от и до и при этом ужасно осуждает, а потом просто пожимает плечами и переводит взгляд на экран. Играют Донхёк с Сыченом действительно хорошо. Тэён не то чтобы мучается со всем этим и винит себя в самых ужасных грехах. Донхёк почти совершеннолетний (и это почти для Тэёна не столько приговор, сколько целый год логичных оправданий до его следующего дня рождения), но вполне себе взрослый и адекватный человек. Тэён точно знает, потому что он, конечно, шумный, иногда излишне энергичный и до сих пор таскает за собой детские игры, но у всех свои способы расслабляться, в конце концов, и здесь никто никого не должен осуждать, если сам не хочет быть осужденным. Тэён держит себя в каких-то призрачных рамках так упорно и уверенно, что даже упускает момент, когда Донхёк начинает слоняться за ним, тяжело вздыхая. Он останавливается неподалеку, садится рядом, сверлит взглядом и вздыхает так, будто сейчас вот-вот расплачется. Тэён думает, что это просто обострились гормоны, волнение перед очередными выступлениями, ну или приближающийся нервный срыв. Ничего серьезного. Ничего важного. Донхёк, может быть, просто проходит мимо. — Хён, ты не мог бы уделить мне немного времени? — вместо очередного тяжелого вздоха выдает Донхёк. Он смотрит на Тэёна, почти не мигая, совсем как Ёнхо. Возможно, Джонни на самом деле оборотень, а не просто пёс, и заразит их всех ликантропией, тогда с Wolf будут выступать они, а не Exo, просто чтобы вой был более натуральным и вся хореография эффектней. — Конечно, внимательно тебя слушаю, — кивает Тэён, а в голове обещание Ёнхо про испорченную жизнь и призрачное огребешь, но это, в принципе, не проблема, ничего плохого они ведь не делают. Пока. — Хён, как ты относишься к отношениям с разницей в возрасте? — Донхёк ерошит челку, которая пока не залита лаком, поэтому даже поддается его движениям на пару мгновений, прежде чем вернуться в исходное положение. Тэён зависает на лишние пару минут, обдумывая, насколько все плохо и насколько сильно он на самом деле палился. Видимо, Джонни был прав, смотреть надо было не так долго, не так пристально и не так часто, хотя скажите спасибо, что Тэён не наблюдал за ним спящим, а он бы мог, даже сделал бы, но сон превыше всего и адекватность, на самом деле, тоже. — Я думаю, — заявляет Тэён после тщательного взвешивания аргументов (собственные чувства против осуждающего взгляда Ёнхо и, возможно, подзатыльника от него же). — Я думаю, что любви все возрасты покорны, а еще это прекрасное чувство, так что ты должен делать то, что велит тебе делать сердце. — Я не совсем это собирался спросить дальше, но подходит, в принципе, твою мысль я понял, — Донхёк чуть подозрительно кривится, но потом пожимает плечами и машет рукой. — Пока, хён, я прогуляюсь пока что. Тэён надеется, что все всё правильно поняли и что теперь у него даже есть оправдание не для того, чтобы не лезть к Донхёку, а для того, чтобы сказать Джонни, что это вовсе не он. Ли ждет с каким-то странным нетерпением, хотя и сам не уверен, чего именно, но это что-то однозначно должно быть знаменательным. В том, что будет знаменательно, Тэён не ошибается. Выходит даже более неожиданно и удивительно, чем он предполагал, потому что в один прекрасный вечер из комнаты Ёнхо раздаются такие крики, что проверять страшно. Донхёк вылетает из двери, почти сшибая Тэёна с ног, весь красный и явно расстроенный. Сцены, как в дораме не выходит, потому что Хёк вырывается и несется в ванную, а за ним выходит растерянный Ёнхо. Тэён спрашивает взглядом, а Джонни, видимо, из породы очень умных собак — понимает все без слов. — Он сказал, что влюбился, а потом попытался поцеловать. Я ему сказал, что уже встречаюсь и что он, вообще-то, еще несовершеннолетний, — поясняет Джонни. Тэён думает, что слушать никого не стоило.