Все было хорошо

Тэен смотрит на Донхёка так сосредоточенно, будто тот отвечает на вопрос жизни, вселенной и вообще, который сразу решит все проблемы, прекратит все войны, вернет климат в идеальное состояние и воскресит динозавров, сделав из них милых домашних песиков и котят (всем ведь хочется велоцираптора в свою постель). Но Донхёк всего лишь увлеченно кормит собачек в какой-то странной игре, приговаривая при этом что-то вроде «кто тут хороший мальчик?» Тэёну хочется сказать, что буквально кто угодно, но не ты точно. Донхёк разочарованно стонет, когда у него, кажется, не хватает денег на новую нарисованную игрушку для своего приюта. Тэён смотрит на него снова и на этот раз думает, что ладно, ты хороший мальчик. Хороший маленький мальчик, только стонать перестань. Пожалуйста. Тэён не бесится, не чувствует себя загнанным в угол, он просто ловит себя на мысли, что еще всего-то год и это просто небольшая разница в возрасте, ерунда ведь. Но это как-то все равно не работает, потому что с тем же Марком разница в возрасте не намного меньше, а они работают вместе, обсуждают что-то, ведут себя, как будто никакой разницы в возрасте и нет, а Донхёк либо подкалывает и нарочно мерзко хихикает (у него очень красивый смех, но он знает, как сделать его невыносимым), либо сосредоточенно сопит, вникая в происходящее и одновременно пытаясь урвать хотя бы минутку сна с открытыми глазами. Донхёк бывает сосредоточенным и серьезным, потому что этого требует от них работа. Он способен собраться и даже сойти за ответственного человека, на которого всегда и везде можно положиться. Это, естественно, кто-то находит привлекательным, но Тэён в очередной раз зависает, когда видит, как Донхёк кривляется на камеру с Джено. И не то чтобы такие вещи очень привлекали, но. Донхёку не идет делать вид, что он взрослый, не идет рассуждать на какие-то заумные темы (хотя Тэён никогда не спорил, что парень он далеко не глупый), не идет целоваться с кем попало. В общем, делать все эти тупые вещи, которые почему-то называются взрослыми, так что Тэён с чувством выполненного долга пинает Хёка в его же комнату (он, оказывается, удивительно легкий, когда ты на нервах). — Ты в своем уме? — Тэён пытается кричать шепотом, выходит даже неплохо — у него ведь был целый дуэт с Тэном для практики. — Ты вообще головой думаешь или она тебе только для того, чтобы хорошо смотреться на сцене? — Да что не так? — возмущается Донхёк тоже шепотом. У него выходит чуть менее хорошо, но все равно эмоционально и в тему. Тэён бы похвалил, а еще удивился бы, что Донхёка ничуть не пугает такая эмоциональность. — Нас никто-никто не видел, все уже давно спят, а ты своими криками сейчас рискуешь всех перебудить! Не хочу получить за то, что ты психованный. — Что значит, что не так? — Тэён почти готов взвыть. В принципе, он почти это и делает, но в итоге тяжело дышит и опускается на колени перед чужой кроватью. Шепот у Тэёна, конечно, классный, у Донхёка тоже приятный (хотя его обычный голос лучше), но разбудить если не всех, то кого-то одного они точно могут. — Донхёк, ну пойми… — Что понять? — настороженно хмурится Хёк. Он тянет к себе подушку, прикрываясь ей, как будто она может оправдать любое его действие. — Я думал до сих пор, что все правильно понял. Ты сказал, что я хорошенький, что я тебе нравлюсь, особенно когда не пытаюсь вести себя, как взрослый. Я у тебя даже уточнил, что ты имеешь в виду и как я тебе нравлюсь. Ты ответил, что как парень. И теперь я тебя поцеловать не могу, хотя до этого на коленях сидел без проблем, спал на тебе, держал за руку? — Вот именно это и пойми, — тихо вздыхает Тэён. — Ты ребенок, тебя нужно обнимать, укладывать спать, успокаивать и гладить по голове, когда ты расстроен, понимаешь теперь, о чем я? — Понимаю, — кивает Донхёк. — Но и ты пойми. Ты взрослый и тебя нужно целовать, тянуть с собой спать в одну кровать, давать тебе меня успокаивать и все вот это, но только кто-то взрослый, а кто-то маленький, а я делаю так, потому что это приятно нам обоим. Я ведь не намного тебя младше, в конце концов, мы работаем вместе. — Но ты ведь несовершеннолетний. Это вообще-вообще не вариант, даже если я точно знаю, что будет приятно и что ты ничего плохого не сделаешь. Так нельзя, — качает головой Тэён. — То есть после дня рождения я уже не буду считаться ребенком? — спрашивает Донхёк, чуть щурясь. Он дожидается ответного кивка и вздыхает. — Ладно, договорились. — Вот и хорошо, а теперь ложись спать, ладно? Поздно уже, — вяло отзывается Тэён. Он наблюдает за тем, как резво Донхёк укладывается в постель, заворачиваясь в одеяло по самый нос, и думает, что времени свыкнуться с тем, что Хёк действительно, вроде бы, взрослый, у него еще до целого дня рождения. Но справится с этим всем он вряд ли.