Все было хорошо

Доён в который раз за вечер нервно смеется и поднимает брови. Он хочет спросить, что не так и почему, но никто здесь не задает вопросов, а выделиться из всей компании равнозначно тому, чтобы оказаться в центре внимания. И Доён к этому привык до того минимального уровня, который возможен, но все равно не справляется с тем вниманием, когда все присутствующие смотрят на тебя и молча сообщают о том, что твой вопрос максимально глуп и если ты настолько растерян, то не стоит выставлять себя идиотом перед всеми. Доён цепляется взглядом за сидящего напротив Чону в поисках поддержки. Он понимающий и спокойный, всегда можно спрятаться за ним и положить голову на плечо, а потом убеждать всех, что ты не игнорируешь игру, а просто уснул по случайности. Но Чону сейчас раскрасневшийся и с горящими глазами — совсем такой, как на сцене, только не улыбается. И Доён сглатывает, потому что, возможно, он мог бы выглядеть так же, но он ничего толком не понимает, поэтому отражение в бокале показывает ему неестественно огромные глаза, похожие сейчас на кроличьи как раз в тот момент, когда кролик понимает, что попался, а вот кому, лису и волку, — он еще не до конца осознал. — Твоя очередь, — у Тэёна заплетающийся язык, и в его глазах нет ни огня, ни страха. Доён видит в них только отблески включенных торшеров, и это похоже на темную воду, по которой мягко скользит свет стоящего рядом маяка. И Донён хотел бы утонуть в этой воде, вслушиваться в тишину вокруг себя и думать о том, что кто-то может тянуть его на дно, но Тэён откидывается назад и почти падает на чужие колени. Тэн тихо вскрикивает и смеется, а Доён знает — нельзя тонуть в том, кто сам уже утонул. Донён тянется к стеклянной бутылке, лежащей в предполагаемой середине между ними всеми, и ведет по ней пальцами. Она чуть отливает зеленым и отражает его глаза — все еще кроличьи и загнанные, а чужие шаги за спиной слышатся все лучше и лучше. Доён ежится, но все же решается — это не вопрос выбора, это вопрос времени, потому что никто не даст ему уйти (как будто он когда-то этого хотел). Бутылка медленно скользит по полу, почти полностью перекрывая тихо играющую музыку, и Донёну кажется, что он все же перестарался, потому что она никогда не остановится, игра никогда закончится, а они все останутся здесь, в отеле, попав в бесконечно повторяющийся момент. Но все приходит в норму, блики перестают играть на мутном зеленом стекле, а горлышко останавливается напротив Джонни, и Доён узнает это только потому, что знает, какие джинсы носит Ёнхо. Он не решается поднимать глаза выше, а потом и вовсе понимает, что перед ним сплошная темнота — Донён жмурится и глубоко вздыхает. Утонуть в глазах Тэёна уже не кажется провальным вариантом, по крайней мере, так он точно пойдет ко дну. Пустому, безжизненному и одинокому, никаких сюрпризов, подводных камней или монстров. Доён не смотрит, но он знает, что в глазах у Джонни монстры самых разных видов — и подводные, и те, что прячутся под кроватью. Они затянут тебя в самую глубь твоих кошмаров и никогда не отпустят, возможно, ты даже привыкнешь к этому со временем. От Ёнхо исходит тепло, и Донён послушно за ним тянется, когда к его щеке прикасаются. Он открывает глаза всего на секунду, смотрит из-под полуопущенных ресниц на Джонни и не жалеет о своих предыдущих выборах. — Давай, это правила, не я их придумал, — Ёнхо успокаивающе поглаживает большим пальцем по скуле и, скорее всего, улыбается, а Доён все также послушно подается вперед, прикасаясь к чужим губам. И это оказывается намного легче, чем Донён предполагал. Он расслабляется в чужих руках, чувствуя, как Джонни ведет по его спине ладонью, и сосредотачивается на движениях языка. Правила того, каким должен быть поцелуй, никто не озвучивал, и Доён не понимал, когда успел это пропустить, но сейчас думает только о том, что так лучше — ты можешь делать так, как захочется. Юта отсчитывает вслух двадцать секунд и, когда Доён отстраняется от Джонни, бормочет что-то на японском. Юно согласно кивает с понимающим видом, а Донёну остается только смеяться — никто, кроме Юты, не знает, что именно он сказал. Доён расслабленно опирается о стоящую за его спиной кровать и улыбается. Он не стал понимать больше, но вопросов больше задавать не хочется. Доёну кажется, что лучше сделать второй круг и надеяться, что в этот раз у него будут силы посмотреть на Джонни, прежде чем поцеловать его, потому что его монстры, возможно, могли бы предложить что-то веселее, чем кошмары.