Все было хорошо

— А чего ты ожидал? — Доён смотрит не то чтобы с презрением, но с непониманием, от чего Тэёну только и остается, что поджать губы и нервно повести плечами. — Марк умный и догадливый, но даже если бы вдруг так случилось, что он непроходимо тупой, глухой и слепой, то все равно было бы сложно ничего не заметить. Я ведь заметил. Тэён закатывает глаза, но на его лице нет раздражения. Он не знал, чего ожидал. Он не задумывался над этим всерьез, потому что происходящее даже не казалось реальным. Донхёк не казался реальным. Такой повзрослевший и с этими пухлыми губами, внимательным взглядом. Тэён смотрит почти с умилением и тянет вниз за волосы, заставляя опуститься на колени. От Донхёка, кажется, сахар скрипит на губах, а лицо непроизвольно кривится. Это приторно, слишком громко, слишком вездесуще, слишком хочется одновременно воспользоваться и выбить это, чтобы больше не пришлось слышать, видеть или думать. Но Тэён держит себя в руках, насколько это вообще возможно, сжимает пальцы сильнее, шипит, а потом гладит Донхёка по голове. Он старательный парень, быстро учится и уже с третьего раза, заглатывая, даже не давится, Тэён этим гордится, хотя он и не ожидал меньшего, но в голове все же проносится мысль о том, что некоторым суждено быть отличными шлюхами. Он гонит от себя все это и тащит Донхёка прогуляться прямо посреди ночи. Младший растрепанный, сонный, поначалу ворчит, но все равно улыбается, и Тэён прижимает его ближе к себе, чтобы согреть. Это нарушает с десяток правил и если Донхёк заболеет, то Тэён точно не простит этого себе, но до рассвета они просто бродят по освещенным улицам, пока не выходят к реке. И Донхёк забавно краснеет, когда Тэён говорит ему, что он красивый (впервые не с членом во рту), и целует в шею. Мыслей в этот момент никаких и кажется, что цель достигнута, потому что Тэён теряется, не слышит ничего, не видит, не думает, только чувствует тепло Донхёка рядом и не хочет, чтобы это заканчивалось. Задерживаться в моменте сложно, но у Тэёна получается, когда он пишет песню о рассвете и о солнце, которое целует его украдкой, тихо выбираясь из чужой постели. — Я не думал, что он может на меня взъесться, окей? Я просто не знал… С чего бы ему так реагировать? — Тэён обессиленно смотрит на Доёна в поисках ответа, но тот качает головой — разбирайся сам и не втягивай в это меня, я и так снизошел до того, чтобы намекнуть тебе, что ты придурок. — Может, я обидел его чем-то другим? Марк преданно заглядывает в глаза, подсовывает тексты Тэёну за завтраком и делится задумками. Они ночуют вместе в студии, записывая трэки, и Тэёну правда нравится, как светятся глаза младшего, когда он совсем уставший, но довольный своей работой. У Тэёна начинает быстрее биться сердце, он всерьез чувствует гордость за то, каким Марк становится, как он пишет действительно потрясающие тексты. А еще Тэёну нравится, когда есть тот, кто улавливает его мысль с полуслова. Им, кажется, не нужно даже говорить, чтобы понимать друг друга, только смотреть так долго, как это только возможно. Они сидят в очередной раз в студии, на столе пока что горячий кофе и какая-то еда (ее заказал Тэиль, кажется), о которой они наверняка забудут, увлеченные работой. Марк листает записи Тэёна, сосредоточенный в поисках чего-то нового, пока сам старший проверяет вчерашние записи. — Это что? — голос Марка звучит на удивление настороженно. Тэён оглядывается на пару секунд, читая первые строчки своего же текста и кивает. — Можешь прочесть, это кое-что новое, — произносит он, снова отворачиваясь к экрану. И пока Марк читает про рассвет, который заглушает желание подавлять и разрушать, Тэён вспоминает — его понимают. Он убеждается в этом, когда хлопает дверь. И с этого момента Марк смотрит на него затравленно, как ребенок, которого предал тот, кому он доверял большего всего. Тэён боится, что именно это и случилось. Он не понимает, что ему нужно делать, а Доён отказывается пояснять и велит смотреть. Тэён стискивает зубы и смотрит, потому что больше ничего не остается. Марк смотрит на Донхёка и только на него, пытаясь выразить свою обиду и одновременно тепло, но тот не замечает, лишь возвращая в ответ улыбки и по привычке подшучивая также, как и над остальными парнями из группы. Они не говорят, не озвучивают своих мыслей, потому что не привыкли. Им комфортно вместе в пределах проблем, которые не существуют, пока они не будут названы вслух. Тэён думает, что видел достаточно, когда Марк осторожно гладит Донхёка по спине, пока тот засыпает у него на коленях. Тэён думает, что он в праве что-то сказать, поэтому останавливает Марка в коридоре. — Скажи ему об этом, — Тэён говорит, не обозначив темы, потому что Марк все еще умный, он понимает его с полуслова и смотрит на этот раз не затравленно, а разочарованно. — Как ты себе это представляешь? Сказать ему, что у него есть лучший друг, который с радостью будет на месте парня, с которым он целуется и отсасывает на рассвете? Мне кажется, что это дерьмо, а не признание, — Марк осекается, явно задетый тем, что сказал вслух. Проблема была озвучена и стала реальной. Тэён думает, что это ощущается неприятно. — Я не буду ничего усложнять, ты без меня с этим справился. Марк впервые винит его в чем-то и от этого становится еще более неуютно, чем от непонимающего лица Донхёка, когда Тэён отстраняет его от себя в очередной раз. — Что не так? — Донхёк хмурится и требует ответа, потому что между ними и так много недосказанностей, не стоит добавлять еще одну, которая может сделать все еще более тяжелым. — Я не думаю, что наше с тобой общение имеет смысл, — Тэён говорит совсем мягко, проводя ладонью по щеке Донхёка. Он треплет его волосы, пропускает пряди через пальцы и почти улыбается, сосредоточенный на привычных ощущениях. Донхёк льнет к прикосновениям, совсем как котенок, и все еще смотрит с непониманием. — Ты прелестный и с тобой хорошо, но это временное явление. Всем когда-то нужно двигаться дальше. — Дальше, да? — Донхёк перехватывает руку Тэёна и сжимает ладонь пальцами. Еще немного и это будет больно. — Куда ты двинешься дальше? К Марку? Не думай, что я настолько глупый, я вижу, что между вами что-то происходит. Ждал подходящий момент, чтобы не оставаться одному? Никто не любит одиночество, хён, еще больше никто не любит придурков. Донхёк обижается по-детски, совсем не тихо и довольно демонстративно, на что Доён только пожимает плечами. — У него все права. Ты же не думал, что он просто согласится вот так просто с тем, что ты решил его бросить? Когда вы даже, на секунду, не встречались, ты его просто трахал и таскал гулять, — у Доёна уставший вид, но он закрывает за собой дверь спальни Донхёка и, Тэён точно знает, успокаивает его всю ночь, убеждая, что вот так демонстративно игнорировать и огрызаться — не выход с их ситуацией и работой. — Я считаю, что ты придурок, — сообщает на следующее утро Донхёк. Он смотрит Тэёну в глаза и держится на расстоянии, — но другим знать необязательно. Сделай вид, что ничего не происходило, я тоже так сделаю. Тэён кивает и соглашается, потому что о большем он не мог бы просить. Ему снова остается только наблюдать, но на этот раз за тем, как Марк отчаивается сильнее, потому что усложнять больше некому, но и сделать проще он не может, когда Донхёк, улыбаясь, говорит, что все чувства — временное явление.