Все было хорошо

Сдавленный шепот раздается в голове, совсем не перекрывая общего потока мыслей. Это как включенный в соседней комнате телевизор — просто шум на периферии, который ты игнорируешь. Он не мешает тебе, не раздражает и не отвлекает. Ты просто знаешь, что он есть. Тэн знает, что в его голове есть собственный голос, чуть более хрипловатый, чем тот, которым он разговаривает каждый день. И это совсем не сбивает с толку. Он есть и так, наверное, у всех. Об этом ведь говорят? Прислушайся к себе, к своему сердцу или внутреннему голосу? Тэн уверен, что это оно и есть, а потому не волнуется ни о чем и не стремится это ни с кем обсуждать. У всех есть мысли, которые они никогда не озвучат. Его мысли про этот голос. Его мысли и есть этот голос. — А знаешь, это было даже не так жалко, — он звучит чуть громче обычного, потому что все другие мысли затихают. Тэн чувствует себя разбитым и нуждается в помощи, но не может о ней попросить. Никто никогда не просит, а он не хочет быть тем, кто сдался первым. Это должен быть кто угодно, кроме самого Тэна. — Все в порядке, тебе не о чем волноваться, — голос звучит чуть увереннее, а Тэну кажется, что кто-то гладит его по голове. Он одинок, но он не один. Эта мысль приятно греет до тех пор, пока в дверь ванной не стучатся. Ощущение чужих пальцев волосах исчезает, а тихий голос покорно замолкает, уступая место кому-то более реальному. Тэн не решается думать о том, что все это значит. Ему стало легче, а это единственное, что сейчас имеет значение. Тэн начинает прислушиваться ко включенному в соседней комнате телевизору, там крутится реклама, а после начинается какой-то фильм. Это что-то про непринятие очевидного, несправедливость и чужую слепоту, которая позволяет принять хорошее за идеальное. Тэн не вникает, потому что сейчас у него есть дела важнее. — Ты не заслуживаешь такого, знаешь? Всего этого внимания, — кто-то увеличивает громкость, и Тэн непроизвольно ежится, потому что он не хотел бы вникать в эти слова сейчас, но ему не оставили выбора. — Ты не делаешь достаточно для того, чтобы кто-то относился к тебе вот так. Насколько ты уверен, что заслуживаешь даже этой ненависти? Ты бы стал тратить на это время. Это звучит тихо, спокойно и совсем рядом. Тэн чувствует, как теплые пальцы пересчитывают позвонки, а дыхание щекочет шею. Он прикрывает глаза и расслабляется. Он не заслуживает этого, он согласен, а значит, можно просто дать себе отдохнуть. Все равно ничего не изменится, если он выпадет из этой жизни на пару минут. Тэн чувствует себя загнанным, потому что слышит эти шаги за спиной, слышит шум телевизора, который теперь идет с помехами, и раз за разом отступается. Его поддерживают, окружают несуществующим теплом, но это не придает уверенности, потому что эти же руки в любой момент могут толкнуть его вперед, чтобы он наверняка упал. — Мне страшно, — Тэн впервые осмеливается заговорить в ответ. Он игнорировал его до сих пор, только иногда вслушиваясь и позволяя дотронуться. — Мне так страшно, ты даже не представляешь. Он плачет и чувствует, что кто-то рядом плачет в ответ. Периферийный шум становится громче и на этот раз перекрывает любые его мысли. — Я представляю, я знаю, — Тэн слышит это и верит впервые за долгое время. Кто-то понимает его, кто-то чувствует его боль и может разделить ее. — Позволь мне тебя защитить. Пожалуйста, не верь им, хорошо? Я буду рядом, всегда рядом, а они будут уходить, сменяться один другим, они не нужны тебе. И Тэн соглашается, принимает это, потому что так проще, в это совсем легко поверить. И нет смысла жалеть о своем выборе, пока он кажется единственно правильным, пока чужие руки обнимают за плечи и защищают от всех в мире. Тэну уже не так сложно улыбаться окружающим и отказываться от откровенных разговоров — это для тех, кто любит плакать и оставаться слабыми. Он знает это, прекрасно знает, потому что голос в его голове повторяет, что не нужно никому доверять. — Они не заслуживают тебя, честно. Они предадут тебя и ранят. Кому ты нужен в конечном итоге? Только мне, ты мой, а я принадлежу тебе. Мы останемся вместе, знаешь? Навсегда, — это успокаивает, обволакивает и одновременно душит. Тэну кажется, что его хоронят заживо, но он не может ничего возразить, потому что у него, наконец, ощущение, что он дома. Тэн входит в комнату, где работает телевизор. На экране какой-то артхаус: человек пытается вскрыть грудную клетку пластиковому манекену, а его руки покрыты черной кровью. Тэн увеличивает звук и усаживается в кресло напротив. Человек на экране сшивает свои ладони с ладонями манекена и плачет. Тэну кажется, что у этого человека его лицо, но голос рядом подсказывает, что это уже не имеет значения.