Самозванец

Утром, спускаясь к завтраку, они услышали крики служанок. − Что случилось? − Господин Белал исчез! Алазон была бледнее мела и нервно теребила длинные бусы. − Перестаньте пугать гостей! − Зашипела она на служанок. − Если ваш хозяин решил без предупреждения отправиться в город, то у него были на это причины. − Но яхта и Дакаскос здесь! И в комнате господина… там… − Что там? Дайкендзя и Шин-О торопливо обернулись. Конрад Веллер подошел совершенно неслышно. − Там разгром! − выпалила одна из служанок. − Нужно осмотреть комнату, − сказал Шин-О, − мадам Алазон? − Они наверняка что-то напутали. Мой муж на процедурах или в саду… гостям не следует беспокоиться по этому поводу, − возразила она. − Ваш супруг стар и болен, − мягко возразил Конрад Веллер, − вдруг ему стало дурно где-нибудь? Давайте осмотрим комнату, чтобы понять, что там за разгром, а потом поищем его. Дайкендзя не сводил с него настороженного взгляда. Шин-О то и дело дергал рукой, подавляя желание взяться за рукоять пистолета. Служанки испуганно переглядывались. Алазон нехотя кивнула. − Хорошо, пойдемте. С первого же взгляда стало ясно, что в спальне Белала что-то искали. Подушки были вспороты и вывернуты, матрасы скинуты, содержимое ящиков трюмо валялось на полу. Зеркало над ним было разбито и испачкано кровью, как будто хозяина острова с силой ударили головой о стекло. Знакомая кожаная папка валялась на полу − раскрытая и пустая. Дайкендзя тихо выдохнул и посмотрел на Конрада Веллера, чье выражение лица в этот момент поразительно напоминало его собственное. «Вы?!». − Нужно вызвать полицию, − одновременно произнесли оба и недоверчиво уставились друг на друга. Зачем убийце полиция на острове? Неужели он думает, что демонстративное рвение поможет отвести от себя подозрения? − А вдруг Белал где-то здесь? − прошептала Алазон. − Вы же обещали искать его! Или… Она осеклась, в шоке уставившись на папку. − Неужели из-за этой глупости… из-за пустых выдумок о ларце… вы двое… Она попятилась от Конрада и Дайкендзя, встревоженно переводя взгляд с одного на другого, и спиной наткнулась на Ланджила, заглянувшего в комнату. − Ничего себе! − изумленно, но без особого трепета присвистнул он. − Дядя будет в ярости, когда это увидит! А где он? На процедурах? Судя по недоуменному взгляду, он еще не понял, что произошло. − Успокойтесь, мадам, − негромко сказал Конрад, − мы найдем вашего мужа. Пожалуйста, идите в гостиную на первом этаже и соберите там всех обитателей острова. Пусть слуги ищут господина. Мы присоединимся к ним чуть позже. − А что с дядей-то? Где он? − Пропал. Ты тоже поищи его, − велел Дайкендзя, − обойди все места, где он может быть, а после иди в гостиную. Если найдешь − сообщи. Ланджил, на удивление, послушался. Как только в комнате остались только они трое, Шин-О вытащил пистолет и навел его на убийцу. − Куда ты спрятал тело? − Я собирался задать тот же вопрос, − жестко ответил Конрад Веллер, не обращая внимания на оружие, − близость огромных денег сорвала вам крышу, господа самозванцы? Я думал, вы аферисты, а не убийцы. Вы всерьез считаете, что вам сойдет это с рук? − Нам?! Это ты − убийца и террорист! − огрызнулся Шин-О. − Говори правду или я тебя пристрелю! − Не пристрелишь. Тогда тебе не на кого будет свалить убийство. − Ах ты ублюдок! Дайкендзя нахмурился и оглядел комнату. − Это какой-то бред. Спрятать тело и оставить такой разгром? В чем смысл? Он посмотрел на Конрада. − Вы как-то неаккуратно сработали. − Я всегда работаю аккуратно, − с холодком заметил тот, − это было ваше первое убийство, Дайкендзя? − Прикуси язык! − велел Шин-О, но Конрад на него не смотрел. Он ждал ответа. Дайкендзя глубоко вздохнул. − Хватит бездумных обвинений. Я не убивал вашего дядю. Шин-О тоже этого не делал. Мы − детективы, а не убийцы. И прибыли на остров с расследованием по заказу настоящего наследника, Джениуса. − Зачем ты ему это рассказываешь? Дайкендзя подождал немного и оглянулся. − Он не появится? − Кто? − Белал. − Вы решили, что это провокация, − понял Конрад Веллер, − и все устроено ради вашего признания? − Это было бы логично, − пожал плечами Дайкендзя, − куда логичнее демонстративно лежащей на виду папки, разве нет? Она будто вопит о том, что является причиной исчезновения Белала. Так где он? Конрад Веллер покачал головой. − Я не рассказывал дяде о том, кто вы, хотя и стоило. Хотел понаблюдать за вашими действиями. Вы можете доказать, что вас прислал настоящий Джениус? − Можем, но не станем, − вмешался в разговор успокоившийся Шин-О, − ты − главный кандидат в похитители, и нет смысла что-либо тебе доказывать. − Так мы будем топтаться на месте, − вздохнул тот, − вы серьезно считаете, что этот убогий обыск устроил я? И я убил дядю сразу же, как выслушал сказку о ларце с сокровищами? Это Дайкендзя и смущало. Слишком глупо, слишком непрофессионально для такого, как он. Прошлое его убийство вообще прошло бы незамеченным, если бы не цепь случайностей. А здесь… − Убить старого, больного человека так явно? Да еще и тело унести, − он покосился на Шин-О, − тебе не кажется это странным? − Если только кто-то не косил под дилетанта, − хмыкнул тот, выразительно глядя на Конрада Веллера. − Мы находимся в старом замке, на острове, − парировал тот, − представляете, сколько вариантов несчастных случаев можно тут подстроить? А вот доказать злой умысел без весомых улик и свидетелей невозможно. У вас и в прошлый раз не было доказательств, не так ли? Я просто очень спешил. Чтобы устроить то, что мы сейчас здесь видим, нужно быть не просто дилетантом, а полным идиотом. Я не убивал дядю Белала, хоть вы мне и не поверите. Если бы это сделал я, − обаятельно улыбнулся он, − вы бы никогда не доказали этого. Предлагаю присоединиться к поискам. Возможно, тело даст какие-то зацепки, когда его найдут. Он спокойно покинул комнату. Шин-О раздосадовано убрал пистолет. − Я не могу стрелять в ублюдка, если он не нападает, и он этим пользуется. Думаешь, в его словах есть резон? − Есть, − задумчиво ответил тот, − я думаю, планируй он убийство, в первую очередь избавился бы от нас, сообщив Белалу, что я − самозванец. Нас бы выгнали, а потом старый миллионер бы тихо отошел во сне или свернул шею, споткнувшись на крутой лестнице. Но… возможно, именно в это он хочет заставить нас поверить. «В то, что убийство совершил идиот. Но что если это правда?».

***

Тело они так и не нашли, равно как следов. В Нассау отправились большой компанией: Дайкендзя с Шин-О, Конрад Веллер, Ланджил (для подачи заявления о пропаже человека), мадам Грие («На всякий случай, не отказывайте даме!») и Рейвен, по приказу Штоффеля. Шин-О отправился звонить Джениусу, Дайкендзя остался в полицейском участке, присматривать за Конрадом Веллером и нервничающим Ланджилом. − Не понимаю, как такое могло произойти? Куда делся дядя? Джениус, ты знаешь, кто это сделал? Дайкендзя покачал головой. − Возможно, кто-то приплыл ночью с больших островов и похитил господина Веллера? − предположил Рейвен. − И скоро с жены и племянника потребуют выкуп? − Сомнительно. Для этого нужны сообщники на самом острове, хорошо знающие местность. И, бандиты оставили бы письмо сразу. − Это черные! − вскрикнул Ланджил. − Наверняка черные, они ненавидят нас − богатых белых людей, это − месть! На них стали оглядываться, и весьма недружелюбно. Учитывая, что большинство окружающих были черными, это было неудивительно. − Замолчи, − процедил Дайкендзя, и тот тут же заткнулся, правда, ненадолго. − Но ты погляди, как они на нас смотрят! − Горячо зашептал он, наклоняясь к его уху. − С ненавистью! − Конечно, после твоих криков. Между прочим, мы в полицейском участке, и они − местные стражи порядка. Веди себя с ними вежливо. − А белых начальников тут нет? − Есть, − ответил Рейвен, − я видел, как мистер Веллер пошел договариваться с одним из них. Дайкендзя напрягся. Нотариально заверенное письмо с разрешением выступать от имени Джениуса лежало в кармане сюртука, но он все равно слегка нервничал. Да еще Конрад Веллер, которого они с Шин-О караулили до самого участка, внутри быстрым шагом куда-то прошел, и никто не успел его остановить. Их попросили подождать. Шин-О в здание не вошел, а умчался звонить Джениусу и поднимать на ноги информаторов. Также куда-то делся травести-актер, исчезнув с пугающей незаметностью. А что если он и был убийцей и использовал шанс, чтобы сбежать? Силы оттащить тело у него хватило бы − мускулы даже под одеждой были весьма заметными. А убить можно было не только за ненайденный ларец, но и за какие-нибудь реальные ценности, принадлежащие Белалу. Жаль, они не попросили мадам Алазон проверить свои украшения − те тоже потянули бы на крохотное состояние. Но зачем тогда прятать тело старика? Может, его унесли еще живым и пытали, требуя открыть местоположение ценностей? Дайкендзя поежился и постарался не думать об этом. К ним подошел высокий, мощный негр в форменной одежде. Чуть издевательски усмехнулся. − Мы нашли для вас самого лучшего детектива… отвечающего пожеланиям уважаемых налогоплательщиков. Он перероет весь остров, пересчитает все яхты и обыщет каждую комнату в доме, чтобы найти вашего пропавшего родственника. Прошу оказать ему полное содействие и проводить на ваш личный остров. До свидания. Он махнул рукой куда-то назад и развернулся, чтобы уйти. − Подождите! С нами был еще один человек, он прошел в кабинет одного из ваших офицеров. − Все вопросы к вашему детективу. Вперед вышел большеглазый молодой человек, на вид едва отпраздновавший совершеннолетие. Церемонно поклонился им. − Добрый день. Меня зовут Шибуя Юури, и я буду расследовать ваше дело. Приятно познакомиться. Акцент был столь сильным, что выдавал его так же, как и форма глаз. Их детектив был чистокровным японцем.

***

− Вы − наш детектив? Вам восемнадцать-то есть? − изумился Штоффель, когда ближе к вечеру новый гость замка собрал всех вместе. − Мне двадцать два. Приятно познакомиться с вами всеми. Окружающие не проявили особого восторга по этому поводу. Полицейский был совсем юнцом − даже щетины не наблюдалась − а глаза у него были большими и доверчивыми, как у олененка. − Съедят его тут, − шепнул Шин-О. Дайкендзя кивнул и вежливо осведомился: − Вы далеко от дома, детектив. Что вы делаете в багамской полиции? − Я прилетел по обмену опытом. В Японии мне удалось выследить и поймать серийного убийцу, и начальство решило, что я вполне подойду для столь важной миссии, как укрепление международных связей. Штоффель с сомнением хмыкнул, не впечатленный. Дайкендзя невольно подумал, что юношу, который посмел так рано обскакать старших коллег, услали сюда, чтобы не зазнавался. Не зря же чернокожий полицейский с ухмылкой сбагрил его к ним. Алазон процокала каблучками по полу и подошла к нему. − Значит, вы − тот человек, что нам нужен! − взмолилась она. − Прошу вас, найдите моего мужа, иначе я… я просто не знаю, что мне делать! − Я непременно найду его! Обещаю вам! Так и есть, самоуверенный и юный парень, не производящий впечатление гения. Как он поймал того убийцу? Может, в буквальном смысле, потому что бегал быстрее прочих офицеров? Толку от него будет мало. Алазон всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Штоффель и Рейвен тут же подскочили к ней и взялись успокаивать. Дайкендзя чуть наклонил голову, наблюдая за ней. Он уже научился замечать, когда она играла. Получалось хорошо, но все жесты были театральны, слишком изящны и, кажется, скопированы у популярных киноактрис. Глаза не были покрасневшими, а слезы явно были вызваны каплями. Если так подумать, то исчезновение мужа было крайне выгодно именно ей. Белал говорил, что отпишет все деньги нашедшему ларец, а не что уже отписал. Прежнее завещание могло быть куда более ценно для нее. Могла ли прекрасная, златовласая Алазон убить мужа? Дайкендзя вспомнил перевернутую комнату и разбитое стекло. Сомнительно. Алазон − хрупкая и невысокая женщина, она бы, скорее, взяла что-то тяжелое и ударила в уязвимый затылок, либо придушила подушкой ночью. Схватить за голову и ударить обо что-то − мужская манера атаки. Возможно, Алазон не убивала его, но сложившаяся ситуация крайне выгодна ей, и она старательно демонстрирует горе, чтобы никто не смел ее в этом обвинять. − Мне нужно знать, кто видел мистера Веллера последним, − начал расспросы Юури, − пожалуйста, вспомните, когда вы с ним встречались. Мистер Шпицберг? − За завтраком, − буркнул Штоффель. − Он больше не выходил есть? − удивился Юури. − Дядя обычно не обедает с нами, но ужинает всегда, − пояснил Ланджил, − на ужине он был, а Штоффель − нет. Переел устриц и просидел остаток дня на… − Мне нездоровилось! − Хорошо, дальше, − детектив записал ответ в ежедневник. − Я тоже отсутствовал на ужине, − сказал Рейвен, − забота о здоровье господина Шпицберга − моя прямая обязанность. Видел мистера Веллера за завтраком. − Я встречала его немного позже ужина, − проворковал травести-актер, по счастью, никуда не сбежавший («Мне нужно было сделать пару покупок в городе, а что, я была вам нужна в участке?»), − в одной из картинных галерей. Он уделил мне несколько минут и рассказал о картине, что я разглядывала. − А вы… простите, а что вы делаете на острове? − спросил Юури. − Мне сказали, что вы − не друг хозяина и… − Подруга! Обращайтесь ко мне соответственно полу! − Но я ведь так и делаю. Травести сделал скорбное лицо и оглядел окружающих в поисках поддержки. − Невообразимая бестактность. Полицейских сейчас не учат этикету? Послышались смешки. Юури покраснел. − Будьте снисходительнее, мадам, − вступился Конрад Веллер, − наш детектив − иностранец. Он не знаком с европейским театральным искусством, и ему простительно незнание его особенностей. − Только ради вас, дорогой мой, и вашей чудесной улыбки! Я прибыла, чтобы оценить некоторые произведения искусства мистера Веллера. Я хорошо разбираюсь в живописи, и он пожелал ее со мной обсудить. Юури посмотрел на нежданного помощника с благодарностью. Тот улыбнулся ему. − Я разговаривал с дядей около полуночи, и с ним все было в порядке, − сказал Конрад Веллер, − думаю, проще узнать, видел ли его кто-то после этого. Дайкендзя отстраненно наблюдал за происходящим. Убийца и террорист − главный подозреваемый, однако доказательств нет. Открыть юному детективу его личность? Бессмысленно − что он сделает? И столь нелепые следы обыска… неправильно выбранное время, сделавшее его главным подозреваемым… может, не он убийца? На острове много людей, и все связаны с хозяином. Возможно, были и другие мотивы для убийства, помимо ларца с сокровищами. Дайкендзя посмотрел на Ланджила. Тот выглядел растерянным и встревоженным, но не слишком сильно. Верил, что дядю найдут? Просто не слишком сильно его любил и предвкушает вольную и роскошную жизнь? Мог ли он убить в состоянии аффекта, поссорившись с Белалом из-за наследства, а потом, в ужасе от содеянного, спрятать тело где-нибудь на острове? А папку искал не из алчности и желания найти сокровища, а чтобы у конкурентов не было шанса? Попробовать надавить на него, заставить признаться? Такого, как он, легко будет поймать на лжи. З-з-зачем ты сделал это со мной, Джениус?! Он вздохнул. Глупости. Этот бы не посмел напасть на дядю. А если вдруг − сейчас Ланджил с трудом сдерживал бы панику и искал в лицах окружающих свидетельства, что его не раскрыли. Наверняка напился бы в придачу. Нет, этот дуралей − не его кузен, скрывать эмоции не умеет. Мотив есть, возможностей нет. Нужно повнимательнее присмотреться к остальным. − Я после этого пожелала мужу спокойной ночи, − тихо сказала Алазон, − и мы разошлись. − У вас разные спальни? − Да, так удобнее для нас обоих. Юури обернулся на четырех служанок, сидящих на одном диванчике, и слугу-мужчину, которому не хватило на нем места. Вежливо им поклонился. − Простите, мне вас не представили. Могу я узнать ваши имена? Девушки переглянулись. − Н-н-но мы просто служим здесь… какая разница, как нас зовут? − У всех есть имена, − улыбнулся им Юури, − и неважно, работаете ли вы служанками или в полиции − все мы делаем одинаково важную работу. Алазон недоуменно изогнула бровь. Штоффель тихо фыркнул. Лейла с Антуаном посмотрели на юного детектива с жалостью, мадам Грие − с явным удивлением. − Вы правы, − внезапно сказала Флурин, обычно погруженная в себя, − неважно, сколько у вас денег и чем вы зарабатываете − все жизни равноценны. А смерти и вовсе без разницы − миллионы у вас или гроши. − Согласен, − коротко присоединился Конрад. Дайкендзя поежился. В его устах это звучало пугающе. Вспомнился рассказ Ланджила о том, как тот угрожал своему дяде и говорил, что деньги не защитят от всего. А что если вспылил не Ланджил, а Конрад? Именно что потерял над собой контроль, свернул дяде шею, а сейчас ведет собственную игру, устроив все так, чтобы дилетантский обыск не вязался с опытом профессионального убийцы? Мог ли Белал снова задеть что-то важное для него, ударить по его гордости, чести? Все-таки в террористы идут по идеологическим мотивам, убивают из ненависти к иным социальным классам или веря, что добьются лучшего мира. Интересно, кем Конрад Веллер работал тогда, когда Белал посмеялся над ним? Тем временем служанки пошли на контакт с Юури. − Меня зовут Эффи, − первой ответила миниатюрная медсестра, − спасибо вам, господин детектив. Я верю, такой хороший человек обязательно отыщет нашего хозяина. − Я − Дория. − Лазания. − Сангрия. − Дакаскос. Юури еще раз улыбнулся им. − Вы видели мистера Веллера после полуночи? Они дружно помотали головами. − А утром? − Нет, − ответила Эффи, − я пришла будить его и увидела разгром в спальне. Закричала, сбежались девочки, пришла хозяйка и гости, а потом нас отправили искать хозяина. Но мы так его и не нашли. Юури встрепенулся. − Кто-то еще входил в комнату? − Я, − сказал Конрад, − и эти двое господ, но никто ничего не трогал. Потом я ее запер до приезда полиции. − Спасибо, коллега, − кивнул Юури, − мне очень повезло, что вы были здесь. Я буду благодарен за ваше участие в расследовании. − Всегда рад помочь. − Стоп, стоп, − нахмурился Шин-О, − почему вы допускаете до расследования постороннего? А если он − убийца и втирается к вам в доверие? Что еще за «коллега»? Конрад Веллер усмехнулся. − Я не хотел смущать столь высокородное, научное и богемное общество своим низким социальным статусом, поэтому не говорил раньше. Я служу в австрийской полиции уже более восьми лет и сейчас получил разрешение присоединиться к расследованию. И я найду настоящего убийцу, можете не сомневаться в этом, господин океанолог.

***

− Вот задница! Это было первое, что Шин-О сказал, когда они вернулись к себе. − Согласен. Мы влипли, − медленно произнес Дайкендзя. − Мы?! Этот ублюдок − оборотень в погонах! − …или три года назад мы нарвались на спецоперацию иностранного государства на территории США. Почему мы еще живы? Шин-О помолчал. − Слушай, а может, он врет? Корочки поддельные, а мальчишке он навешал лапши на уши. − Глупо. Этот парень-детектив может запросить данные из Австрии, хотя, я думаю, Конрад Веллер уже договорился в самом участке. Там нас не очень-то оценили из-за длинного языка Ланджила, так что могли дать ему определенные полномочия, чтобы впоследствии обвинить в неудаче. Дело-то явный «висяк». Другого детектива тоже отрядили… не слишком подходящего. − Значит, теперь Веллер может повернуть дело как захочет и даже свалить убийство на нас, подбросив улики. Они замолчали. Шин-О принялся нервно ходить по комнате. Дайкендзя бездумно разглядывал стену. Уровень неприятностей, в которые они попали, кажется, достиг критической отметки. Тихий стук в дверь нарушил сгустившуюся тишину. − Извините за беспокойство, − невозмутимо сказал предмет их обсуждений, − но нам необходимо поговорить. Можно, я войду? − Входи, − коротко разрешил Шин-О, вытаскивая пистолет. − Вам не надоело? − Нет. Дайкендзя закрыл дверь и вернулся к партнеру. Встал рядом, сложив руки на груди. Битва еще не проиграна, даже если противник уверен в победе. Они так просто не сдадутся. Конрад протянул ему небольшую папку. − Что это? − Газетные заметки и данные об австрийской радикальной группировке «Terra libertas», добивающейся, под громкие лозунги о свободе и справедливости, продвижения во власть ярых националистов. Дайкендзя пробежался глазами по содержимому. Основание в 1927… серия взрывов, убийства видных политических деятелей, захват заложников… усиление влияния в 1929… демонстративные казни «предателей идеи» за 1930-1932 года…имена… Одно из них оказалось знакомым. − Валторана Бильфельд ведь был вашим политическим противником? − недоверчиво уточнил он. − На публике. Втайне он спонсировал деятельность «Terra libertas» в расчете на их поддержку в его политической карьере. − «Их»? − саркастично переспросил Шин-О. − Что же ты так о товарищах по борьбе отзываешься? Конрад проигнорировал его выпад, хотя голос его стал заметно суше. − В 1931 году стали поступать сведения, что он предал «Terra libertas» и сливает информацию в полицию. Этому предшествовали несколько удачных полицейских облав и предотвращение крупных терактов. Бильфельда приговорили, он сбежал в Америку, меня послали за ним. На самом деле это был результат моих действий. Меня внедрили в «Terra libertas» в 1930 году. Специальный отдел по борьбе с терроризмом. Дайкендзя вздрогнул и посмотрел на него, пытаясь понять, говорят ли им правду или водят за нос. − То есть ты, − медленно сказал Шин-О, − оговорил невинного человека, а потом убил его. И австрийская полиция допустила это?! − Она этот план и разработала. Его удаление ослабило финансовые возможности группировки, он же был замазан по самые уши и невинным человеком не являлся. − А свидетель? − тихо уточнил Дайкендзя. Конрад на секунду прикрыл глаза. − У меня не было другого выбора. Этот человек был шантажистом, он увидел то, чего не должен был увидеть, и тут же попытался на этом нажиться. Его бы все равно приказали убить. − А нас? Он покачал головой. − Я обрисовал вас как парочку невовремя влезших зевак, которые пытались проявить гражданскую сознательность. Шин-О оскорбился. − Ну ты и… Дайкендзя, наконец, нашел самое важное в папке. − «Terra libertas» уничтожена полгода назад? − Да. Мои действия были ненапрасными. Говорит правду или лжет? Нет, для выдумки здесь слишком много наверчено, да и документы в папке подтверждают его слова. Он не был бы сейчас на свободе, не сохранил бы свое имя и контакты с родственниками, если бы его не прикрыли в самых высоких государственных структурах. Полицейский агент… человек, не побоявшийся замарать руки ради защиты мирного населения. Предатель, сдавший «своих» товарищей после нескольких лет «совместной» борьбы и обрекший их на смерть либо пожизненное заключение. Неудивительно, что он рванул на край света, подальше от родной страны, пытаясь забыть и отойти от того, что он сделал. Дайкендзя посмотрел на него, невольно представляя, в каком же напряжении он должен был жить и каково ему теперь, с руками по локоть в крови, пусть и пролитой во имя важной цели. И как тяжело ему от того, что они с Шин-О реагируют на него, как на убийцу и террориста, и обвиняют в том, что и без того висит камнем на шее. Шин-О опустил пистолет. В его лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но быстро исчезло. − Это еще ничего не значит. Полицейские тоже могут поддаться алчности. − Верно. Но пока вы крутитесь вокруг меня, настоящий убийца остается на свободе. Могу я увидеть доказательства того, что вас прислал сюда Джениус, а не вы сами прибыли, чтобы сорвать большой куш в безумной афере? Вам ведь удалось обмануть окружающих, и у этого должны быть серьезные причины. По крайней мере, я на это надеюсь. − Мы не мошенники, − сказал Дайкендзя и подал ему разрешение, − Джениус нанял нас после того, как Белал заплатил его начальнику для крупной подставы. Изначально мы должны были приехать вместе с ним, но сломанная нога помешала ему осуществить задуманное. Он сможет это подтвердить. Конрад прочитал документ, кивнул и вернул его. − Да, похоже, не подделка. Что ж… тогда вам не было резона убивать дядю, если только вы не нашли сокровища за ночь. Я предлагаю объединить усилия по поиску настоящего преступника. Мы должны оказать всяческое содействие местной полиции. Шин-О усмехнулся. − Прыткий какой. Иди этому маленькому японцу мозги пудри. А мы обойдемся без твоей помощи, господин полицейский. Конрад повернулся к Дайкендзя. − К сожалению, ваша прошлая деятельность не имеет отношения к нынешней ситуации, − вежливо ответил тот, − она делает вас менее подозрительным, это факт, но… − А по-моему − более подозрительным. −…также доказывает, что вы, помимо прочих талантов, очень хорошо умеете притворяться. Вы сильны, умны, хладнокровны… − Перестань его хвалить, а то он решит, что ты с ним флиртуешь. −…и умеете убивать. Извините, если это вас задевает, но, с нашей точки зрения, вы все еще являетесь вероятным кандидатом в преступники. Мы не можем вам доверять. Но спасибо, что развеяли наши опасения относительно уничтожения нас как свидетелей вашего прошлого. Конрад вздохнул. − Я ожидал подобного. Что ж, надеюсь, теперь хотя бы обойдемся без трагических недоразумений. И все же присмотритесь к другим подозреваемым. Пока что я сохраню вашу тайну, но если вдруг окажется, что она связана с исчезновением дяди… не ждите снисхождения. Он протянул руку за папкой. − Могу я оставить ее у себя до завтра? − попросил Дайкендзя. − Будете искать нестыковки в моих словах? − Нет. Это нужно мне для… самоуспокоения. Они встретились взглядами. − Выходите. − Я не могу, − выдавил он, − руки… не разжать. Конрад Веллер поочередно взял его запястья, нажал на какие-то точки, и пальцы расслабились. Открыл дверцу машины. Дайкендзя, чувствуя звон в ушах, вылез. Все. Сейчас. Господи, как страшно… − Дайкендзя. Все будет хорошо. Карие глаза смягчились. − Как пожелаете. − Спасибо. Он подошел к двери, открыл ее и, уже выходя, остановился. Полуобернулся. − Будьте осторожны. Если дядю Белала убили из-за наследства, то вы можете стать следующей жертвой. − Или вы с Ланджилом. Или Алазон. − Да. Но у родного сына всегда есть возможность оспорить завещание в свою пользу. Шин-О закрыл за ним дверь. − Для самоуспокоения? − Тебе тоже стоит изучить ее содержимое. − Ты вот так, сразу, поверил этому типу? Такой вежливый стал, столько слов приятных наговорил. Дайкендзя рассмеялся и подошел к нему. Принялся гладить по плечам. − Ты совсем не знаешь японцев. Тебе бы познакомиться с моей бабушкой − для самых неприятных гостей она будет самой идеальной хозяйкой. Нам нужно было усыпить его бдительность и втереться в доверие, как он сделал это с Юури. Если Конрад будет уверен, что у него все под контролем, то рано или поздно он расслабится и допустит ошибку, что нам и требуется. Если он − убийца, конечно. Держи друзей близко, а врагов − еще ближе. Но ты слишком прямолинеен для такого подхода, душа моя, и ничего не вышло. − Да ты само коварство, − хмыкнул Шин-О и обнял его, − я позвонил своим ребятам и велел им навести справки обо всех гостях острова, равно как и о хозяевах. Об этом типе тоже. До Джениуса мне дозвониться не удалось, но так или иначе − мы остаемся. Поговорим с людьми, покопаем версию наследства. Поищем тело: какие-то следы должны были остаться. Свежевскопанная земля, отпечатки обуви в неподходящем месте, клочок одежды какой. − Ты не допускаешь мысли, что тело спрятали в доме? − Тогда мы найдем его по запаху, − фыркнул Шин-О, лаская губами его шею, − но хорошо бы пораньше. И знаешь, что я еще подумал? Ты ведь записал эти строчки из дневника? Дайкендзя кивнул. − Сразу же, как пришел после разговора. − Давай поищем сокровища. − Ты серьезно? Мы должны заниматься расследованием, а не в игры играть. − А ведь найди мы его − я подарил бы тебе остров и назвал твоим именем. Дайкендзя оттолкнул его. − Это не наши ценности. − Но и не Веллеров. У них нет права на ларец. Любой может испытать удачу. Оу, какой суровый взгляд. Когда ты так смотришь, я начинаю мечтать, чтобы ты меня выпорол, мой грозный воспитатель. − Мне не нравится ход твоих мыслей. В тебе всегда была жажда легкой наживы, но это уже чересчур. Ты… Он осекся, глядя в невинные глаза Шин-О. − Ты думаешь, убийца будет искать сокровища и вертеться где-то рядом? Так мы его поймаем. − Если он убил из-за этих листков, то да. Дайкендзя смущенно помолчал, но, посмотрев на смеющегося Шин-О, не выдержал и отвесил ему крепкий шлепок по заднице. − Ой! За что? − Ты плохо себя вел и заслуживаешь наказания. Нельзя обманывать партнеров. − Моя совесть никогда не спустит мне такого, − он зарылся лицом в волосы Дайкендзя, − мы найдем убийцу, кем бы он ни оказался. А поиск ларца - это может оказаться весело.

***

Следующие три дня не принесли никаких результатов. Шин-О и Дайкендзя понемногу обыскивали остров, но не нашли ничего, за что можно было бы уцепиться. Конрад вместе с юным японским детективом занимались тем же самым, причем последний старательно расспрашивал их обо всем, но настолько прямолинейно, что Дайкендзя только диву давался: − Так вы были в хороших отношениях с отцом? − В нормальных, − сдержанно отвечал Дайкендзя, снова вживаясь в роль Джениуса, − мы лишь недавно начали общаться. − А у него были враги? − Мне об этом ничего не известно. − А не пытался ли кто-то ему угрожать? Не замечали ли вы что-то подозрительное на острове в последнее время? − Он не рассказывал. А что вы считаете подозрительным, детектив? − Может, какие-нибудь незнакомые личности вертелись рядом? Приходили странные письма? Дайкендзя приподнял брови. «Незнакомые личности на острове? Серьезно? Разве что вспомнить, что мы с Шин-О, Конрад Веллер, мадам Грие и Флурин Гилбит не можем похвастаться близким знакомством с Белалом. Но у близких людей мотивов было больше и основной из них − деньги. Рассказал ли Конрад Юури о сокровищах или промолчал?». − Я ничего такого не видел. Про письма лучше спросить служанок. − Если вы что-то узнаете − обязательно сообщите мне, − Шибуя Юури церемонно поклонился. Дайкендзя ответил на поклон, и полицейский удалился. − Не хочешь рассказать ему про нашего шпиона-убийцу? − спросил Шин-О, незаметно наблюдавший за ними. − Не стоит. Пусть лучше он водит мальчишку за нос, чем опасается его. Не думаю, что официальное расследование что-то даст. Шин-О кивнул. − Я недавно наблюдал небольшой скандал: Штоффель уговаривал отпустить его с острова по причине срочных дел, но маленький полицейский уперся и запретил кому бы то ни было покидать Лазурную лагуну до конца расследования. Сплавать в город можно, покинуть Багамы − нет. Парень упрям, но он ищет внешних преступников. И ни разу не спросил о наследстве. − Не только о нем. О ларце знают пятеро. Неужели никто не разболтал? Мне трудно представить Ланджила, держащего язык за зубами, так что, похоже, детектив имеет лучшую физическую подготовку, чем умственную. Шин-О рассмеялся. − Я бы ужасно обиделся, если бы про меня так сказали. − Ничего подобного, − одними уголками губ улыбнулся Дайкендзя, − когда я говорю так тебе, ты раздуваешься от гордости, считая это похвалой твоим мужским достоинствам, а остальное просто отсеиваешь. Хм. «Отсеки голову Олокуна»… где-то я слышал это слово, но где? Не могу вспомнить. − Можем поискать Христа. Это проще. Я только за сегодня видел в замке три картины с ним, две статуи, один барельеф и одно мозаичное панно. − Вот именно. Их слишком много. − Я немного поковырял им глаза, но это не дало эффекта. Дайкендзя прикусил губу. − Можно сократить выборку, если мы узнаем, какие из произведений искусств были здесь до Белала, но знать это может только Алазон, а она не станет там помогать. − Даже если предложить ей долю? − Мы не знаем, внес Белал условие с ларцом в завещание или нет. Так или иначе, она может оспорить его, объявив мужа невменяемым, поверившим в сказки, и унаследовать половину его состояния. Это гораздо выгоднее любой доли, размер которой будет зависеть от нашей милости. − А может, поспрашивать мадам Грие? Она же разбирается в этом, плюс − Белал с ней об этом много разговаривал. Хотя нет. Вряд ли он успел обсудить с ней все картины и статуи в Лазурной лагуне. Они погрузились в молчание, которое прервали возмущенные крики приближающихся людей. − Отстаньте вы от меня, наконец! − Но, очаровательная, не будьте жестоки! Мое сердце… − …черствее самой сухой корки хлеба! Думаете, любая женщина от комплиментов теряет мозги? Пятнадцать лет назад я приходила к вам, я умоляла вас, а вы вышвыривали меня пинками, как приблудную собачонку, и называли лгуньей! Флурин Гилбит, вышедшая на прогулку, отчаянно пыталась избавиться от навязчивого поклонника. − Я так сожалею об этом! − Штоффель прижал руки к сердцу. − Но теперь я готов восстановить справедливость! − Готовы? − тихо выдохнула она. − Значит, вы признаетесь, сообщите в газеты и раскроете подлинные материалы дела? Штоффель побледнел. − Это уничтожит меня! Это все Белал! Он приказал замять дело, я не посмел ему перечить, у него был контрольный пакет акций! Но он же уже заплатил за все, верно? Сейчас он вряд ли жив, и вы можете успокоиться. − Вы − ничтожество. Ваш Белал говорил мне то же самое, обвиняя в давлении вас! Я поняла, вы оба просто играли со мной. Я не прекращу забастовок и демонстраций, я буду биться до конца, чтобы зажравшиеся фабриканты, такие, как вы, больше не посмели убивать рабочих и оставаться безнаказанными! Штоффель схватился за голову. − Зачем вам это?! Вы − молодая, красивая женщина, и я могу обеспечить вашу судьбу! Станьте моей женой, живите в достатке и благополучии, только отдайте мне документы! Флурин Гилбит горько и зло рассмеялась. − Вот зачем вы за мной волочитесь! Этого не будет никогда. Я продолжу борьбу ради моих друзей и товарищей, ради всех простых людей! Взбешенный Штоффель схватил ее за плечи. − Да сколько можно дурить?! Где документы?! Отдай их мне, или я… − Руки убрал! − жестко приказал Шин-О, вместе с Дайкендзя поспешивший вмешаться. − Или они у тебя лишние? − Думаю, вам следует сообщить о нападении нашему детективу, − обратился Дайкендзя к Флурин, − и остаток расследования этот человек проведет в Багамской тюрьме. Мы станем свидетелями. Штоффель отскочил от нее. − Вы все не так поняли! Я просто потерял голову! Влюбленный мужчина, которого так жестоко отвергают… − Расскажи эту сказку своему секретарю, − презрительно заметил Шин-О, − если хочешь, чтобы с ней соглашались. − Я-я-я… − Уходите, − коротко велела ему Флурин, − если вы продолжите мне докучать, то я воспользуюсь советами этих джентльменов. Штоффель попятился и сбежал. Флурин вытащила из сумочки пачку сигарет, попыталась прикурить, но руки у нее дрожали. Шин-О галантно поднес ей зажигалку. Она сделала глубокую затяжку. Дайкендзя достал свою пачку, и они с Шин-О тоже закурили. − Омерзительный тип, − заметил Шин-О, − с чего он взял, что вы согласитесь стать его женой? − Привык решать все проблемы деньгами, − устало заметила Флурин, − но сейчас их у него нет, вот и торгует собой. Какие же они оба мерзавцы… − Штоффель и Белал? Что они сделали вам? Она покосилась на Дайкендзя. − Белал Веллер бросил мою мать беременной, − Дайкендзя постарался добавить отвращения в голос, − я никогда не считал его своим отцом. − Он даже не помогал вам? − По-вашему этот человек имеет… имел совесть? Она покачала головой и посмотрела на него с сочувствием. − Мой муж был инженером в их компании и пострадал на производстве, − первые слова дались ей нелегко, но затем полились потоком, − он сильно расшибся, повредил позвоночник и голову, но срочная операция могла бы ему помочь. Фирма должна была оплатить ему лечение. Но этим подонкам не хотелось тратить деньги на спасение чужой жизни, они предпочли обвешать своих дам брильянтами или прикупить по роскошной машине. Они заявили, что он прогуливал работу в тот день, а на свидетелей надавили, угрожая увольнением. Я продала все, что могла, ходила упрашивать, клялась отдать эти деньги, вернуть, как кредит, но меня просто выгоняли. А потом… моего мужа не стало. − Скончался от повреждений? − негромко предположил Шин-О. − Покончил жизнь самоубийством. Не захотел жить полуослепшим и почти парализованным калекой на моей шее. − Соболезную вашему горю. Она кивнула. − Я пережила его, но я больше не желаю жить бессмысленной и праздной жизнью. Детей у нас не было, так что я решила добиться справедливости. Работала в профсоюзах, помогала, как могла, тем рабочим, кто попал в похожие ситуации. Приходила бастовать. Забрасывала камнями и сырыми яйцами машины этих богатых ублюдков. − Вас не арестовывали? − слегка удивился Дайкендзя. − Много раз, но ненадолго. В тюрьме и на общественных работах я встречала людей куда более достойных, чем Белал и Штоффель. Людей, у которых есть сердце и совесть. Дайкендзя молча слушал ее рассказ, доверяя расспросы Шин-О. Кусочки мозаики вновь сложились в цельную картину, нити взаимосвязей потянулись к другим людям, да и мотивы Штоффеля Шпицберга стали более полными. Иногда Дайкендзя думал, что именно это и привлекло его в работе детектива. Мог ли старый партнер убить Белала, устав от унижений или считая, что тот из прихоти готов разрушить его деловую репутацию? Самому Белалу уже было все равно, он давно отошел от дел, а Штоффель мог погореть. − Белал пригласил вас, обещая восстановить справедливость, но солгал? − Он сказал, что умирает и что прошлое тяготит его, − сухо заметила она, − и что Штоффель виноват в том, что тогда произошло, что нужно его разрешение на публикацию всей правды, и я должна подождать, пока он его убедит. Но, похоже, Штоффелю он сказал что-то другое. Что меня можно заткнуть, взяв замуж? Она горько усмехнулась. − Не понимаю, зачем все это было. Поглумиться надо мной? А теперь и не спросишь. − Вы не чувствуете себя отомщенной с его смертью? Флурин устало вздохнула. − Лет десять назад я бы торжествовала. Но сейчас я хочу добиться правды. Если бы удалось раскрутить это громкое дело, оно повлияло бы на других фабрикантов. Рабочие поверили бы, что могут бороться за свои права и добиться результата. Исчезновение Белала этому никак не поможет. Утонул ли он в океане, был убит или схватил сердечный приступ где-то в лесу, − она кивнула на неокультуренную часть острова, утопающую в диких травах и деревьях, − это не справедливость. Просто случайность.

***

За ужином все были молчаливы и мрачны. Штоффель неприязненно посматривал на Флурин Гилбит, но, заметив, что за ним наблюдают, тут же прекратил. У Антуана и Лейлы были синяки под глазами, они ели без аппетита. Алазон переоделась в темное платье и зачесала волосы в гладкий узел. Конрад вел негромкую беседу с Юури, но время от времени поглядывал на Шин-О с Дайкендзя. Даже Ланджил как-то дергался, но Дайкендзя заметил в его поведении не нервозность, а предвкушение. − Так, мне надоело! − громко сказал он, привлекая всеобщее внимание. − Сколько можно киснуть? Дядя Белал хорошо и весело пожил и он точно не хотел бы видеть ваши мрачные рожи! А чего он хотел… − Помолчи, ты ведешь себя неприлично, − велела ему Алазон, но тот не обратил на нее внимания. − …так это устроить вечер предсказаний! Вы же помните, он любил печенье с бумажками внутри? Антуан согласно кивнул. − Помню, в прошлый раз он просил вместо надписей нарисовать на них экзотические цветы. − С бумажками? − удивился Юури. − Это как? − Это когда в готовое печенье прячут маленький клочок бумаги, − пояснил Конрад, − с пожеланием счастья, удачи и тому подобного. Очень распространенная в Европе традиция. − Именно! Эффи, неси печенье! Маленькая служанка принесла большой поднос и сняла крышку. По комнате поплыл божественный аромат выпечки. Сидящие за столом невольно расслабились, кто-то заулыбался. Мадам Грие шумно вздохнула. − Ах, прощай, моя чудесная фигура! Лейла тихо фыркнула. Эффи сноровисто раздала каждому гостю по одному печенью, выложенному на отдельное блюдечко. Ланджил гордо задрал нос. − Попробуйте! Наша Эффи печет лучшие сладости на всех Багамских островах. − Вы преувеличиваете, господин Ланджил, − улыбнулась она, забирая пустой поднос. Юури откусил печенье, прожевал и просиял. − Оно потрясающее! Вы великолепно готовите! − Несомненно, − согласился Шин-О, облизываясь. − Очень вкусно, − добавил Конрад. Девушка порозовела и счастливо улыбнулась. Довольный Юури развернул бумажку и улыбка сползла с его лица. − Что-то не так? − спросила все еще сияющая Эффи. − Вы сами писали пожелания, да? − Нет, это сделал я! − ухмыльнулся Ланджил. − Ну как, нравится? − По-моему это очень непорядочно с вашей стороны, − огрызнулся Юури, − но печенье все равно замечательное, Эффи. Удивленный Конрад открыл свою и замер. Сжал зубы. За ним принялись смотреть остальные, и реакция не замедлила себя ждать: − Это еще что?! − Ланджил, это не смешно! − Это возмутительно. − Твое отвратительное чувство юмора сравнимо только с твоими манерами, племянник. Шин-О и Дайкендзя раскрыли свои «пожелания». Шин-О громко фыркнул, прочитав единственное слово − «пустозвон». В бумажке Дайкендзя значилось «самозванец». Он показал ее партнеру, и тот тоже помрачнел. Недобро уставился на Ланджила. − Значит, пошутить решил? Ну давай, посмейся. И объясни-ка мне, богатенький остолоп, кто дал тебе право называть меня пустозвоном?! − Чего? Когда это я тебя так называл? − А это что такое? Думаешь, что я много болтаю − так скажи мне это в лицо! Вот только побойся за сохранность своего собственного! Дайкендзя на миг изумился такой бурной реакции, потом сообразил, что Шин-О просто оттягивает внимание на себя. Правильно, так будет лучше. Он внимательно посмотрел на Ланджила. Так тот все понял? Догадался, что на остров прибыл не Джениус, и решил вывести его на чистую воду? Интересно, когда? Стоит ли признаться или постараться выкрутиться? Нет, нет, сейчас признаваться нельзя − он тут же станет первым кандидатом в убийцы и отправится в тюрьму. У Ланджила нет доказательств, а к его словам никто всерьез не относится. Если это ловушка, то рассчитана она на то, что он запаникует, а он этого не сделает. − Перестаньте, − Конрад встал между «рассерженным» Шин-О и оскорбленным Ланджилом, − кузен, шутка не удалась уже не в первый раз. Ты не думал, что иногда следует использовать мозги, прежде чем что-то делать? − Да чем тебя так рассердило пожелание овечки или поросенка?! Сельская жизнь ужасна, но это же смешно! − Поросенка? − Ну да, или кто там у тебя попался? Здесь все такие гордые и современные, вот я и подумал, что пожелать скотину будет забавно… что вы на меня все так смотрите?! − То есть в ваших записках должны были быть животные? − уточнил Юури. − А это не вы писали? Он протянул свою бумажку Ланджилу. Тот прочел и обалдел. − Что? Нет! Я, конечно, люблю пошутить, но это же не весело! «Сопляк»… ты же всего на пару лет меня моложе, что за чушь?! Дайкендзя нахмурился. Либо Ланджил был самым талантливым актером из всех, кого он когда-либо видел, либо не имел отношения к оскорбительным запискам. Тогда кто их подсунул? Кто догадался о его самозванстве? Он оглядел окружающих и встретился с таким же внимательным взглядом Рейвена. Даже слишком внимательным. Он? Секретарь решил посмеяться над высшим светом? Дайкендзя похолодел. Нет… это − результат его ошибки с Шекспиром. Рейвен понял, что он − самозванец, и хочет его выдать. − Значит, − ледяным тоном сказала Алазон, поворачиваясь к служанкам, − это ваши шуточки? Эффи побледнела и прижала поднос к груди. − Н-н-нет, я только пекла печенье! Клянусь, это не я! Я бы никогда… − Это не мы! − Внимание! − скомандовал Юури. − Пожалуйста, сядьте все за стол и покажите мне, что вам досталось. Мне кажется, это может иметь отношение к расследованию. Шин-О громко фыркнул. − Да неужели? И чем то, что меня обозвали пустозвоном, тебе поможет? − Юури, я думаю, что это просто чья-то глупая шутка, − заметил Конрад. − А я думаю, что в расследовании важна каждая мелочь. Ты ведь и сам так говорил. Что досталось тебе, Конрад? Тот нехотя сел и показал всем записку. − «Лжец».