Самозванец

Дайкендзя вздрогнул. Конрад оглянулся и задержал на нем взгляд, полный досады. Юури покачал головой. − Бессмыслица. Следующий. Мистер Ланджил? − А? Свою-то я и не посмотрел… Что?! «Слабак»?! С чего это я − слабак?! − А ведь в этом есть смысл, − еле слышно шепнул на ухо Шин-О, − лжец, слабак, сопляк… Именно это Дайкендзя и не нравилось. Если бы записки располагались случайным образом, то получилось бы много нелепостей, чем можно было прикрыться, но пока что в оскорблениях была доля правды, заметная для окружающих. − «Вертихвостка» − мрачно сообщила Лейла. − «Рохля» − сообщил Антуан. − «Трус» − с негодованием зачел Штоффель. − «Ничтожество» − очень спокойно произнес Рейвен, продолжая сверлить взглядом Дайкендзя. Тот стиснул записку. Плохо, очень плохо. Эта дурацкая записка выдаст его или, как минимум, заставит окружающих задуматься о том, что настоящего Джениуса никто, кроме Ланджила, не видел, а тот не отличается умом и наблюдательностью. Проклятье, они же все поймут, стоит только сказать… солгать? Не все демонстрируют записки, может и пронести, но что если юный детектив велит их собрать? Тогда сразу станет ясно, кто солгал и зачем. − Приятно познакомиться, «пустозвон», − саркастично заметил Шин-О, влезая не в свою очередь, − так какие глубокие выводы вы сделали из этого, господин полицейский? − Проявите терпение, господин океанолог, − сухо попросил Конрад, − вы не потратите на это много времени. Он? Мог ли он устроить это? Понял, что они не доверятся ему, и решил все-таки вышвырнуть их с острова, выдав тайну Дайкендзя? Талантливо разыграл изумление и раздражение… «Лжец». Нет, он бы подыскал что-то иное, не заставляющее окружающих думать, в чем именно он лжет. Ему необходимо сохранить доверие Юури. − Пожалуй, мне надоело слушать этот бред, и я откланяюсь. Джениус, идем, нам нужно серьезно поговорить. Та часть нашей статьи, про риф, никуда не годится. Нужно переделать… − Мистер Шин-О, пожалуйста, подождите несколько минут, − неожиданно твердо заявил Юури, − я запрещаю кому-либо вставать из-за стола, в рамках следовательских полномочий. Шин-О уже собрался вновь устроить притворный скандал, но Дайкендзя слегка коснулся его коленом и качнул головой. Уже поздно, теперь его действия только ухудшают ситуацию: не только Рейвен, но и Конрад, и мадам Грие смотрят на «Джениуса». Хотят узнать, что в его записке. Нужно выкрутиться иначе, но как? «Самозванец-самозванец-самозванец…». − «Фанатичка», − слегка насмешливо улыбнулась Флурин. − «Лицемерка», − сказала Алазон, сверля злым взглядом побледневшую Эффи. − «Дурак», − развел руками травести-актер. Дайкендзя коротко вздохнул. Все, теперь его очередь. − «Самозванец». Повисла тишина. В глазах Конрада мелькнуло удивление. Рейвен недоверчиво нахмурился. Мадам Грие негромко присвистнула. − А? Почему «самозванец»? − удивился Юури. − Спросите того, кто это устроил. − А, нет, просто остальные слова − они же ругательные, верно? А это нейтральное. Слова детектива невольно подсказали Дайкендзя выход. − Отнюдь. Это − явная издевка. Взгляните на меня, господин полицейский, а потом − на Ланджила и Конрада. Похоже, кто-то считает, что мне, с моей японской кровью, не следует высовываться, и я не имею права называться Веллером. Впрочем, я эту фамилию и не ношу. И плевать мне кто из вас, − он обвел сидящих за столом жестким взглядом, − считает меня ублюдком. Я − тот, кто я есть. И мне все равно, значусь я в завещании или нет. Кто бы это ни устроил − он жалок, раз не сумел прицепиться ни к чему другому, кроме взаимосвязей с отцом. Окружающие зашептались, глядя на него. Мелькнули слова «незаконнорожденный» и «а разве они не были женаты?». Алазон посмотрела на него, будто что-то прикидывая. Дайкендзя почувствовал, как напряжение отпускает его. Вот так, пусть думают, что оскорбление было намеком на «незаслуженное» присутствие строптивого Джениуса на острове, на его японскую кровь и на «несправедливые» права наследования. Конрад улыбнулся ему с некоторым одобрением. Все верно, как опытный лжец, он оценил ловкость, с которой Дайкендзя выскользнул из ловушки. Не он? Или все же он, и просто играет с ними, как кот с парой мышей? − А… простите, что сглупил, − Юури покраснел, − дамы и господа, как вы думаете, кто и с какой целью мог подбросить нам эти неприятные записки? − Ланджил, это точно не твоя шутка? − скептически уточнила Лейла − За «рохлю» тебе точно прилетит по шее. − Да не я это! Я бы не обозвал так друзей! − Тогда я советую вам допросить слуг, − сказала Алазон, − кто еще мог засунуть туда эту дрянь? − Да кто угодно, − жалобно сказала Эффи, − печенье стояло на кухне до самого конца ужина, а как только мы накрыли на стол и принесли еду, за ним вообще никто не следил! Это не я, клянусь, госпожа Алазон, пожалуйста, не увольняйте меня! − Конечно, это не она! − вступился Юури. − Я узнаю, кто это сделал, и заставлю виновника извиниться перед вами всеми! И особенно перед Эффи! Кто-то сдавленно засмеялся, но кто − Дайкендзя не заметил. Кажется, это был Штоффель. А вот недобрый взгляд Рейвена он поймать успел. Секретарь так и продолжал наблюдать за ним остаток ужина.

***

− Ставлю пять баксов, что это − дело рук Конрада Веллера, − заявил Шин-О вечером, − только он знает, кто ты такой. И этот гад еще предлагал с ним сотрудничать, ха! Лжец. − Лжец, − задумчиво повторил Дайкендзя и покачал головой, − не думаю, что это он. Ему не нужны эти ухищрения, чтобы нас выгнать, ему достаточно просто рассказать обо всем Юури, приправив правду горстью подозрений на наш счет. Это сделал кто-то, кто не хотел привлекать внимания. − Например? − Рейвен. − Этот серый человечек? − Ничему-то тебя жизнь не учит, радость моя, − слегка улыбнулся Дайкендзя, − не будь таким высокомерным. Вспомни, какой образ избрал Конрад, когда мы столкнулись с ним в первый раз? − Клерк, − Шин-О чуть нахмурился, − да, ты прав, таким образом легко обделывать свои делишки, и никто на тебя не подумает. Но все-таки… одного этого мало для подозрений. Дайкендзя вздохнул. − Я попал впросак с Шекспиром и заронил в нем сомнения. Думаю, он решил их проверить и заодно просветить остальных. Я вроде бы выкрутился, но кто угодно теперь может задуматься об ином значении слова «самозванец». Тогда Рейвену будет проще вывести меня на чистую воду. − Но откуда он мог знать, что тебе достанется нужное печенье? − А это как раз очень просто: Эффи раздавала их по кругу. У всех служанок своя манера накрывать на стол, доведенная до автоматизма, чтобы делать это побыстрее и не заставлять господ ждать. Достаточно лишь понаблюдать за ними немного, чтобы понять, что кому достанется. Но даже если бы порядок сбился, слово «самозванец» все равно прозвучало бы, а оно действительно выделяется на фоне остальных. Это не оскорбление, а обличение. − Думаешь, с ним стоит потолковать? − Наоборот. Это его задача − доказать, что я − не тот, за кого себя выдаю. При этом Рейвен не имеет никаких доказательств, он и сам может сомневаться. Но активная защита с нашей стороны станет фактически признанием вины. Настоящий Джениус не бросился бы доказывать, что он − настоящий, а просто покрутил бы пальцем у виска на подобные обвинения. Шин-О встряхнул головой. − Да, пожалуй, ты прав. Но я все же присмотрю за ним.

***

Юури поймал их с Шин-О в коридоре, когда они возвращались с вечерней партии в карты. Ланджила и Алазон, а так же Конрада с Юури на ней не было, так что происшествие с печеньем обсудили со всех сторон и пришли к выводу, что шутка была в духе Ланджила, как бы он ни отпирался. Его чувство юмора было деликатно названо «странным» и «несколько вульгарным». Рейвен ничем себя не выдал, а на прямые и притворно раздраженные взгляды Дайкендзя уткнулся в карты. Все верно, Джениуса несомненно взбесило бы откровенное наблюдение за ним, особенно после того, что случилось. − Я тут подумал, а у вас есть оборудование для подводного погружения? Вдруг тело мистера Веллера утопили? Мы могли бы его найти! − К сожалению, нет. − Вы все еще не видели ничего подозрительного? − Нет. Юный детектив не отставал, забрасывая их наивными вопросами до самой комнаты Дайкендзя. Возле нее стоял неприметный лысый слуга. − Простите, сейчас сюда нельзя, там прибирают, − заявил он. − Почти ночью? Ладно, я подожду внутри. − Нет, нет, господин Джениус, пожалуйста, пройдите пока в одну из гостиных! Шин-О сощурился. − Что-то слишком нервничаешь, приятель. Что там происходит? − Ничего! Совсем ничего! Шин-О, Дайкендзя и Юури посмотрели друг на друга и, отодвинув слугу, поторопились войти. Возле кровати возился Ланджил. − И что на этот раз? − закатил глаза Дайкендзя. − Муравьев под одеяло подбрасываешь? Тот подскочил и обернулся. − Джениус! Ты так рано! Дакаскос, почему ты не предупредил меня?! − Я старался, говорил так громко, как мог! − Вы пытались подбросить улики? − С горящими глазами юный детектив подбежал к кровати. − Орудие убийства? Что за… Он шарахнулся в сторону. − Ничего подобного! − оскорбился Ланджил. − Это небольшой родственный подарок! Шин-О присвистнул. − Ты погляди-ка, еще один «большой, черный предмет»! И плетка! А эта сбруя зачем, такой же неудобно пороть, м? Дайкендзя обреченно сжал зубы. На его постели лежала куча разных приспособлений для извращенного секса, причем явно для секса с мужчиной. − Это для связывания и фиксации в одном положении, − снисходительно пояснил Ланджил. − А золотые прищепки? − Зажимы для сосков! − А вот это, с пупырышками? − Хватит! − рявкнул Дайкендзя. − Ну, теперь-то зачем? Твой дядя исчез, твоя мачеха и доллара мне не даст, а для завещания мой моральный облик не имеет значения! − Это просто подарок! − Ланджил смотрел на него совершенно щенячьими глазами. − Вдруг ты захочешь… − Не захочу! − Я, наверное, невовремя… − пробормотал красный, как рак, Юури, − вы не подумайте, я не осуждаю ваши семейные традиции, просто у нас в Японии так не принято. − Он мне это подбросил, − ледяным тоном отрезал Дайкендзя, − господин полицейский, арестуйте его за аморальное поведение. А ты прекращай ржать и выкини это отсюда. Шин-О захохотал в голос. − Выкинуть? Ты посмотри, какой замечательный кляп! Не хочешь им воспользоваться? А плеткой можно отхлестать дарителя прямо сейчас! В глазах Ланджила мелькнула надежда. − Нет! Ланджил сник. − Я не уверен, что у меня есть на то полномочия, меня ведь прислали расследовать пропажу человека, − пробормотал Юури. − Тогда конфискуйте это. Судя по его лицу, юный детектив представил, как будет оформлять дело в участке, перечисляя в описи «большую пупырчатую загогулину» и «искусственный член, одна штука», и отчаянно замотал головой. − Я не имею права! Мистер Ланджил, заберите это все! − Сейчас же, − жестко добавил Дайкендзя. Ланджил горько вздохнул и взялся складывать предметы в принесенную коробку. − Да это вообще не мое, − пробубнил он, − это… Дакаскоса! Лысый слуга, пытавшийся изображать предмет мебели, испуганно покачал головой. − А он богач, − ухмыльнулся Шин-О, − золотые зажимы для сосков не каждый может себе позволить. Ланджил, Дакаскос и Юури ушли, Шин-О закрыл за ними дверь. Дайкендзя рухнул в кресло и прикрыл глаза. − Меня окружают идиоты. И извращенцы. − Ты для них слишком привлекателен, − прыснул Шин-О и уселся у его ног, положив голову на колени, − кстати, ты ведь помнишь, что я не ревнив? Если решишь отхлестать этого кудрявого плеткой и жестко трахнуть, я не возражаю. Бедолага явно мечтает об этом. − …а иногда − идиоты и извращенцы в одном лице, − Дайкендзя запустил пальцы в его золотые волосы, − неужели я так сильно грешил в прошлой жизни? − Я тоже тебя люблю, праведник мой.

***

Дайкендзя проснулся от кошмара, в котором его, языческое божество, сковали цепями и сбросили на дно океана. Что характерно − за совращение юного, прельстивого рыбака, коим был, разумеется, Шин-О. Подсознание явно намекало, что однажды Дайкендзя плохо кончит. Хотя процесс совращения был весьма неплох − стоит как-нибудь отыграть его в реальности. Шин-О понравится. Он встал, посетил уборную, выпил воды и выглянул из окна. Вокруг царила непроглядная тьма, в которой невозможно было различить где вода, а где суша. Да уж… все Шин-О с его шуточками и Ланджил с его сбруей. Обычно божествам поклоняются, а не казнят. Это − прерогатива высшей власти, других богов, более сильных и грозных, а никак не смертных. Он вслушался в шум волн. Закрыл глаза, мысленно возвращаясь в сон, напомнивший что-то трудноуловимое, но важное. «Бини и йоруба следуют культам предков, хоть среди них есть небольшой процент христиан. Традиционно поклоняются силам природы и священным животным, их верховное божество — Оса, наиболее почитаемое — Олокун…» Дайкендзя замер. Голос лектора по мировой мифологии звучал в ушах на удивление четко, хотя с тех пор прошло много лет. «Олокун живет в огромном дворце в море, морские духи - его слуги. Однажды Олокун, разгневавшись на людей, решил уничтожить их, затопив землю. И многие погибли, но вмешался Обатала и спас остальных людей. Он связал Олокуна семью железными цепями и вернул его во дворец. Олокуна особенно почитали рыбаки и жители побережья». Как он выглядел? Как выглядел морской бог бини Олокун? Он не помнил. − Монография, − выдохнул Дайкендзя, глядя в пустоту, − автор − профессор Клинт Робертс. Название… название… ну же, название… «Мифы народов мира»? Нет. «Африканские мифы»? Три слова. Вспоминай. Лекции, университет, библиотека, Джек Роули, постоянно щеголявший в расстегнутой рубашке, мифы, религии… «Религии народов Африки»! Да! Господи, где же ее достать… В Нассау не будет этой монографии, смешно этого ожидать. Где… мне ведь рисунки нужны… А откуда Энрико Альмодари узнал об этом? Он увлекался мифами? Дайкендзя бросился в библиотеку.

***

Утром он показал Шин-О результаты ночных изысканий. − Так, смотри, мы будем искать нечто подобное. Конечно, у него не будет точно такой же облик, как на рисунке, но несколько характерных признаков наверняка найдутся: рыбы вместо ног, выпученные глаза, цепи, которыми Олокуна сковали. Если это будет статуя, то она будет глиняной либо деревянной, если изображение, то на деревянной доске, а не картина в раме. Разделимся и прочешем замок. − Эта книга действительно была в библиотеке? − Откуда же еще я мог ее взять? Шин-О озадаченно почесал затылок. − Она не выглядит полувековой, знаешь ли. Да и дата выпуска − 1921 год. Энрико Альмодари уже был мертв, когда ее опубликовали. Дайкендзя на мгновение задумался. − Никто не говорил, что она принадлежала ему − я нашел ее в отделе с мифами, там целый длинный стеллаж заставлен книгами по схожим темам. Скорее всего, эту часть библиотеки собрал уже Белал. − И он не знал, кто такой Олокун? − Он мог не читать этой книги или читать очень давно, до нахождения дневника, и забыть. Не забывай, что он был пожилым человеком. − Даже если теперь его тело найдут − мы уже не поймем, отчего он умер, − буркнул Шин-О, − проклятье, ну куда его могли засунуть? Ладно, будем искать этого рыбоногого. Они потратили на поиски половину дня, когда, наконец, нашли ее. Немыслимая удача… Деревянная фигура Олокуна обнаружилась немного левее основания лестницы. Она была в высоту не более полуметра, и все это время они ходили мимо нее, не обращая внимания. − Забавно, − оценил Шин-О, − давай отрубать голову? Встань на стреме. − Не торопись, Энрико Альмодари ведь как-то приладил ее назад. Значит, голова должна сниматься или откручиваться. Фигура выглядела и на ощупь была абсолютно цельной. Они вертели ее, пытались приподнять, простукивали (голова была полой, что только убеждало их в правильности догадки), но все было бесполезно. − Могу я вам помочь? Шин-О раздраженно цыкнул. Конрад спустился по лестнице и подошел к ним абсолютно бесшумно. С интересом взглянул на статую. − Значит, это − Олокун? Я предполагал, что это какое-то языческое божество, но не знал какое. Дайкендзя мрачно промолчал. Шин-О преградил Конраду путь. − Иди-ка ты отсюда подобру-поздорову. − Как грубо. А ведь я не выдал вас Юури, чем сохранил вам полную свободу передвижения по острову. − Да, потому что у тебя мозгов не хватит для самостоятельного нахождения сокровищ! Вот ты и прицепился к нам! − Шин-О, хватит. Дайкендзя сделал приглашающий жест. − Прошу. Отсеките голову Олокуну, если сумеете. − Благодарю вас. Конрад погрузился в исследование статуи. Шин-О отвел Дайкендзя в сторонку. − Какого черта ты творишь?! − Он уже понял, что мы нашли, − тихо и терпеливо пояснил Дайкендзя, − он бы просто пришел позже и увидел все, что нужно. Драка бесполезна. − Мы могли бы забрать статую. − Это называется воровство. И вспомни, что я тебе говорил. Держи друзей близко. − Помню, − нахмурился Шин-О. Громкий щелчок привлек их внимание. Конрад держал в руках половину головы Олокуна. − Вы открыли ее, − изумился Дайкендзя, − но как? − Вот здесь есть скрытый рычажок, который надо было отвести. Я неплохо разбираюсь в тайниках и их устройстве. − Многочисленность ваших талантов поражает. − Равно как и ваших познаний, − вернул комплимент Конрад, − я не ошибусь, если скажу, что это вы опознали Олокуна? Дайкендзя кивнул. − Лесть тебе не поможет, − насмешливо заметил Шин-О, − когда мы найдем сокровища, никто не станет с тобой делиться. − А когда я найду сокровища, − усмехнулся Конрад, − я выделю справедливую долю тому, кто внес в свой вклад в поиски вместо того, чтобы примазываться к его талантам. Шин-О недобро улыбнулся и шагнул к нему. Конрад одним плавным движением поднялся на ноги. Дайкендзя встал между ними, правую руку положив на грудь Шин-О, а левую остановив в паре сантиметров от груди Конрада. − Ради всех богов, давайте не будем устраивать драки, мы же не дети. Взрослые люди решают конфликты путем переговоров. Если ни один из нас не собирается, в случае нахождения сокровищ, убить всех остальных, то давайте договоримся о разделении его на равные доли. Судя по описанию, их хватит на всех. − Меня устраивает этот вариант, − подумав, сказал Конрад, − по опыту приключенческих книг нахождение сокровищ всегда заканчивается кровопролитием и загубленными жизнями. Я не хочу этого. Проще поделиться. Шин-О покусал губу. − Хорошо. Но искать будем по отдельности. − Как хотите. Успокоившийся Дайкендзя взял в руки верхнюю часть головы статуи. − Тогда давайте вернемся к поиску подсказки. Выжженные на древесине слова обнаружились довольно быстро. − «Сorazón de rosas», − прочел Дайкендзя, − «сердце розы». − И это все? − Все. Конрад потер подбородок. − Должно быть, система шифрования в несколько уровней. В остальных местах тоже будут подсказки, а не прямые указания. − Система − это хорошо, − одобрил Дайкендзя, − ее можно просчитать и понять, она сама нам подскажет, как и где искать. Давайте вернем голову на место, пока кто-нибудь не заметил. Как продвигается официальное расследование? − Не очень, − пожал плечами тот, устанавливая тайник на место, − Юури очень старается, но дело слишком сложное, и не только для него. Алиби ни у кого нет. Мотивов, напротив, слишком много: от жажды денег до личной неприязни. Кстати об этом, могу я спросить: вы что-то рассказали Лейле и Антуану обо мне? Шин-О и Дайкендзя переглянулись. − Нет, с чего бы это? Конрад внимательно на них посмотрел, затем снова пожал плечами. − Последние несколько дней они проявляют явные признаки страха, когда я с ними заговариваю. Когда я только прибыл на остров, этого не было. Что ж, доброго дня, господа. Еще увидимся. Он ушел. Дайкендзя покосился на Шин-О. − Ты не пытался предостеречь Лейлу с Антуаном от общения с ним? − Нет, а ты? − Нет. Тогда в чем же дело? − Может, он пытается отвлечь наше внимание на них? − Возможно. Нужно быть осторожнее, когда мы найдем все подсказки. У Дайкендзя испортилось настроение. Интерес Конрада к сокровищам и слежка за ними говорили не в его пользу. Нужно быть готовым к тому, что все его слова и дружелюбное поведение окажутся расчетливой ложью. Верить в это почему-то очень не хотелось.

***

Несколько позже Алазон позвала Дайкендзя в свой кабинет. − Похоже, живым моего мужа уже не найдут, − она промокнула глаза белоснежным платком, − мне нужно готовиться к похоронам. Джениус, я знаю, вы − занятой человек, ученый. Вы не можете тратить свое время на хлопоты, вас и без того задержали на острове. Как только полиция разрешит всем разъехаться, вы сможете вернуться к любимой работе. Я хочу уладить одно дело до того, как это произойдет. Дайкендзя вопросительно посмотрел на нее. Она протянула ему листы бумаги. − Это дарственная на определенную сумму. Чтобы вы не покидали Лазурную лагуну с раздражением и ненавистью. Я знаю, Белал хотел компенсировать ваши хлопоты, но не успел. Вы ему понравились, он гордился сыном. Дайкендзя вчитался в договор. − Вы дарите мне триста тысяч? Щедро. − Этого хотел Белал. Подойдет ли эта сумма для Джениуса? Скорее всего, он будет крайне доволен, что получит ее, не ввязываясь в наследственные дрязги. Хм, а это что за пункт? − «Принимая данную сумму, одариваемый отказывается от всех наследственных и имущественных распоряжений Белала Веллера в свою пользу?». − Так будет проще для нас обоих. Муж принял на себя обязательства по выплате вам компенсации и это − она. Я не хочу, чтобы вы стали жертвой заблуждения. Дайкендзя положил договор на стол. − Вы хотите, чтобы я отказался от наследства. − Вас нет в завещании, − сочувственно произнесла Алазон, − ваша мать − есть, она получит причитающееся, а вот вы… последние изменения Белал вносил больше года назад, тогда он о вас и не вспоминал. Ланджил заменил ему сына. − Могу я увидеть завещание? − Я не стану его демонстрировать, пока муж не признан мертвым. Дайкендзя покачал головой. Он все равно не имел права подписывать этот документ. − Давайте вернемся к этому вопросу, когда его признают мертвым. Я готов потратить свое время позже. − Но Джениус, подумайте о себе! Наследственные разбирательства могут занять несколько лет! И, простите, но я не хочу видеть вас гостем все это время. Вам придется поселиться на Багамских островах, нанять юриста, возможно, потерять престижную работу, но все это не окупится, потому что Белал не признал вас сыном официально! А эти деньги вы получите одним росчерком ручки. Я приглашу на остров нотариуса, и все будет по закону. Дайкендзя улыбнулся. − Хорошо, тогда давайте нотариус переделает договор. Уберем пункт про отказ от несуществующего наследства, и я готов его подписать. Алазон замолчала. − Вы играете с огнем, дорогой мой. − А вы пытаетесь меня облапошить. В завещании напротив моего имени стоит большая сумма, не так ли? − Отнюдь. Просто если вы начнете судиться со мной, это доставит нам обоим неприятности. Вы не выиграете дело − я богаче, и у меня будут лучшие адвокаты. Я вас уничтожу. − Не будьте так самоуверенны. Я предпочту услышать последнюю волю отца из его завещания, а не ваших уст. Простите, мне пора. Всего доброго. Взгляд, которым Алазон его проводила, был холодным, как заснеженные горы.

***

− Вы правильно поступили, − сообщил Джениус по телефону, − похоже, их семейка вся состоит из лгунов и жуликов. Я приеду как только смогу, врачи говорят, перелом хорошо заживает. − Вас не беспокоит смерть отца? − Тело нашли? − Еще нет. − Мне все это кажется немного нереальным, − признался Джениус, − похоже на детективный роман. Пропавший богач, куча наследников… а с чего вы взяли, что его убили? Он же мог просто утонуть или заблудиться в лесу. У него не было признаков деменции? − Нет. Я же говорил, его комнату перерыли, а на зеркале остались следы крови. Про сокровища Дайкендзя упоминать не стал. Это несколько царапало его совесть, но, с другой стороны, по телефону о таких вещах не говорят. Он подумал, что когда (если!) они найдут ларец, то будет справедливо выделить Джениусу определенную долю, ведь без него они не получили доступ к нужной информации. Также его беспокоили алчные мысли, бродящие в голове. Думать о том, как он потратит огромные деньги, было так сладко… это развращало его, и Дайкендзя пообещал обязательно сообщить Джениусу о ларце, когда тот прибудет на остров, чтобы сохранить остатки совести и продолжать считать себя порядочным человеком. − А что если кто-то перерыл комнату позже, пользуясь отсутствием хозяина? Увидел, как тот уходит, и бросился искать… ну, не знаю… важные документы? А потом со злости, что не нашел, ударил кулаком по зеркалу? Такую версию Дайкендзя не рассматривал. А ведь обыск могла устроить Алазон и демонстративно бросить папку на виду в расчете, что муж, вернувшийся с утренней прогулки, взбесится, начнет обвинять наследников, а так как никто не признается, вышвырнет их с острова. Логичный план, разбивающийся только об одно − Белал не вернулся. Куда он мог пойти рано утром? Зачем? Как далеко он ушел, что его тело до сих пор не нашли? Купался в одиночестве и утонул? Скорее всего. Или же его могли утопить, но кто и зачем − все еще неизвестно. − Мы поработаем над этой версией. − Оставайтесь пока на острове − я хочу знать, что там происходит. Ваше время будет оплачено. − Есть еще кое-что, о чем я должен у вас узнать. − Да? − Что вы с ним сделали, когда Ланджилу было пятнадцать лет? − холодно спросил Дайкендзя. Поведение избалованного «кузена» начало беспокоить его. Неужели все эти плетки и домогательства − моральная травма от совращения? Но почему он продолжает бегать за своим мучителем? Разве он не должен испытывать отвращение? Отчего столь разительная перемена: от неприязни к обожанию? Джениус вздохнул. − Что он вам наговорил? Что я избил бедного беспомощного ребенка, да? − Вы не ответили. Это необходимо для подтверждения моей легенды, а я не знаю, как реагировать на его слова. − Хорошо, я расскажу. Этот засранец, когда приехал к нам в дом, заскучал. Никто не нанимался его развлекать, и он нашел себе забаву сам: привязал добродушного бездомного пса, которого подкармливало пол-улицы, к калитке и принялся «дрессировать». Без поощрения, но когда пес не понимал, что нужно сделать, Ланджил избивал его палкой. И при этом приговаривал: «Будешь слушаться, скотина?! Понял, кто здесь хозяин?!». Он явно наслаждался своей властью и болью несчастного животного. Я посмотрел на это, рассердился и очень хорошо понял, что вырастет из такого человека, если не объяснить доступными ему методами, что такое боль и беспомощность. Я схватил его, сорвал с него штаны с бельем и отстегал ремнем по голой заднице, объясняя, в чем именно он был неправ. Думаю, он понял, как омерзительно, когда более сильный издевается, унижает и требует называть себя «хозяином». По крайней мере, я на это надеялся. Был скандал, конечно, тетя Инге тоже считала, что ее мальчику все можно и ему ничего за это не будет, так что после этого мы перестали общаться. − Боюсь, он выучил из вашего урока что-то другое. Дайкендзя обреченно вздохнул. Вот откуда все эти плетки и фантазии о порке. Ланджилу требовалось, чтобы ему указывали его место, строили и… хлестали. Пятнадцать лет… самый возраст для осознания ориентации. Подавленные сексуальные фантазии, боль и унижение от рук «хозяина» − все это переплелось в тесный клубок и вылилось… в общем, понятно во что. Судя по его опыту, Ланджил знал и умел извлекать удовольствие из боли, наверное, платных любовников нанимал. Но вот приехал «Джениус», вначале разочаровав, а потом распалив сверх меры своими действиями, и у парня снесло крышу. Страшно представить, что он нафантазировал себе за это время. Закончив разговор, Дайкендзя вышел из телефонной кабинки. Шин-О уже ждал его. − Я связался со своими ребятами, и они поделились собранными данными. Вот, прислали бандеролью. История Флурин Гилбит полностью подтвердилась. В биографии Штоффеля пара интересных моментов − ему есть за что ненавидеть Белала. Вопрос лишь в том, стал бы он убивать из мести? Дайкендзя подумал и покачал головой. − Нет. Кишка тонка. Этот бы скорее заплатил киллеру, да только где такому, как он, его найти? Да и мотивы слабоваты. Шин-О кивнул. − Рейвен не представляет из себя ровным счетом ничего. Не был, не состоял, не привлекался. Служит Штоффелю много лет, но никакого карьерного роста или особого богатства. Семьи тоже нет. Не думаю, что он будет опасен. В биографиях служанок и этого лысого тоже ничего подозрительного. Лейла с Антуаном − типичная богема, нашедшая себе богатого друга и пользующаяся его деньгами. − И почему-то боящаяся Конрада Веллера, недавно сообщившего, что он − полицейский. Шин-О замер. − Можно покопать и в этом направлении, но чудится мне что-то мелкое. Они могли предложить ему покурить травки, а теперь боятся, что им влетит за хранение и распространение. Есть кое-что намного более важное. − Что? Шин-О передал ему распечатки. − Это − биография нашей прекрасной хозяйки острова. За двадцать три года она выходила замуж трижды − за очень обеспеченных мужчин. И каждый ее муж заканчивал одинаково. Дайкендзя вчитался. − «Франсуа Перье, пятьдесят девять лет, упал ночью с лестницы, скончался мгновенно от сильного удара головой. Гилберт Петерман, шестьдесят семь лет, автокатастрофа, потерял управление и слетел в обрыв». Умерли через пять-шесть лет после брака с Алазон. − Белал Веллер продержался семь, прежде чем исчез, − заметил Шин-О, − нужно приглядеться к этой «черной вдове». Но вот здесь − самые важные данные. − Досье на мадам Грие? Родился, учился, служил, воевал… тебя удивляет, что после этого он носит женские тряпки и развлекает богатую публику? − Нет. Просто сравни это с последним досье. Дайкендзя пробежался глазами. Остановился и стал перечитывать медленнее. Вздохнул. − Ясно. Они прибыли вдвоем.

***

Они пригласили Конрада на разговор в одну из тихих гостиных на первом этаже. Войдя, он бросил мимолетный взгляд на травести актера и тут же повернулся к Дайкендзе. Улыбнулся. − Добрый вечер. Хотите, чтобы я составил вам компанию в бридже? − Почти. Хочу послушать о вашем армейском прошлом. − Боюсь, у меня не найдется достаточно забавных историй. − Значит, они найдутся у вашего друга, − хмыкнул Шин-О, кивая на мадам Грие. − Как грубо! С дамами так не разговаривают! Конрад изобразил удивление на лице, чем изрядно рассердил Дайкендзя, и без того остаток дня проведшего в состоянии досады. Джениус был прав: их семейка вся состоит из лгунов и жуликов. А он только начал испытывать к этому человеку подобие симпатии и думать, что к исчезновению Белала тот не имеет отношения. − Конечно, − холодно ответил он, − вот только вы − не дама, и даже не похожи. Вы − мошенник и аферист, прибывший сюда по просьбе вашего бывшего капитана и настоящего друга, Конрада Веллера. Вы шпионили за нами, докладывали ему и изображали из себя буйного шута, чтобы к вам опасались подходить. И, пользуясь этим прикрытием, что вы делали, Йозак Гурриер? Искали хорошее место для закапывания трупа? − Какие чудовищные обвинения! И с чего вы взяли, что мы с мистером Веллером − хорошие друзья? − Вы родились в одном городе, учились в одном кадетском корпусе, служили вместе, и когда вас судили за похищение и подделку одной ценной картины, именно показания Веллера помогли вам выкрутиться, − хмыкнул Шин-О, − как жаль, мадам Грие, а ведь вы мне понравились. С таким задором и энергичностью играли свою роль, а оказались пособником убийцы. Надеюсь, не вы лично свернули шею старику? − Достаточно пустых обвинений, − коротко сказал Конрад, − не пытайтесь притянуть любой необычный факт к убийству дяди. − Нам и не потребуется, − отрезал Дайкендзя, − это сделает полиция, когда узнает, что вы прибыли вдвоем, но делали вид, что незнакомы. Им этого хватит, чтобы взяться за вас всерьез. Все это время его водили за нос. А та позорная сцена в коридоре, возле комнаты Конрада, когда этот рыжий хватал его руками… была срежессирована этим человеком. Дайкендзя почти забыл о ней, но с учетом новых обстоятельств она приводила его в гнев и смущение. Должно быть, эти двое потом искренне веселились, когда Йозак ее рассказывал. Глупо, как глупо. Почему он испытывает разочарование? С чего он вообще решил, что Конрад Веллер − приличный человек, просто с тяжелым прошлым? Потому что он был вежлив и обходителен? Лжец. Кажется, глаза его выдавали. Конрад вздохнул и покачал головой. − Я понимаю, вы сердитесь, − примирительно сказал он, − но если бы вы всерьез считали нас заговорщиками-убийцами, то не нам сообщали бы об этом. Ситуация, однако, не такова, какой вы ее себе представляете. Да, мы с Йозаком − старые друзья, хоть наши пути и разошлись. Я попросил его помочь мне избавиться от вашей слежки − это ведь неприятно, когда за вами следят, не так ли? Однако его наблюдения также дали мне понять, что вы двое − не преступники. Заметьте, я попросил приглядеть за вами после убийства, а не до. − Почему вы притворялись незнакомцами? − Йозак, расскажи им. − Ты серьезно, капитан? − нормальным и оттого непривычным голосом спросил тот. − Не беспокойся. Эти двое сейчас могут считаться твоими коллегами. Но если мы будем бодаться, то ничего хорошего из этого не выйдет. Они не убийцы, мы − тоже. Мы действуем с одной целью. − Ну хорошо, − хмыкнул тот и улыбнулся Шин-О. − Пару недель назад мне пришло приглашение от богатого коллекционера посетить его замок. Некоторые из подобных людей не отличат их «сокровище» от дешевейшей подделки, как и их гости − «знатоки» в живописи. Иногда я совершаю маленький обмен, к обоюдному удовольствию. − И какое удовольствие получают люди, у которых вы похищаете картины, заменяя их подделками? − заинтересовался Шин-О. − Удовольствие истинного коллекционера, − шаловливо улыбнулся Йозак, − чье имущество оценивают выше всех похвал. Они не узнают об этом. Тот раз, с судом, был первым и единственным. − Итак, вы прибыли, чтобы ограбить Белала? − уточнил Дайкендзя. − Опять грубите, дорогой! Все еще сердитесь, что я вас немножко пообнимал? Не надо, вы не в моем вкусе. Я предпочитаю женщин. Дайкендзя закашлялся. − Я всегда выясняю все о своих будущих «дарителях», − продолжил Йозак, − и когда я узнал, что этот человек − родственник Конрада, я, конечно же, решил отказаться от этой идеи. Но меня так настойчиво зазывали, даже после вежливого отказа… это было странно. Я позвонил капитану и рассказал об этом. Он предложил приехать. − Я получил свое приглашение примерно в то же время, − продолжил тот, − и так же отказался, но дядя Белал с этим не смирился. Звонок Йозака меня заинтриговал. Мне захотелось выяснить, есть ли связь между нашими приглашениями, и я решил сделать вид, что мы незнакомы. − Выяснили? − Связи нет. Однако… Он посмотрел на Йозака. − Белал − довольно странный человек, − заметил тот, − он постоянно демонстрировал мне крайне дорогие произведения искусства и… наблюдал. Будто ждал, что я буду делать. Иногда он намекал, что знает о моей успешной нелегальной карьере, хотя о ней-то как раз почти никто не знает, поэтому я все еще на свободе. Хотел меня поймать? В общем, я и не собирался что-то брать у него и просто развлекался, а он начал проявлять признаки нетерпения. Но сказать прямо, что же ему нужно, отказывался. − И? − И все, − развел руками Йозак, − потом он пропал. Мы прочесали весь замок, от чердака до подземелий, но трупа не нашли. Он, должно быть, снаружи. Шин-О и Дайкендзя переглянулись. Зацепиться было не за что. Ответы им дали вполне убедительные, а доказательств обмана у них не было. Йозак Гурриер − аферист с многолетним стажем, вор, ему нет смысла никого убивать. − Но есть кое-что любопытное, что я недавно видел. Не хотел говорить − на этом маленьком островке слишком уж много сыщиков, кто-то бы сам заметил, но… Он помахал своей маленькой зеленой шляпкой. − …в свете нынешних событий это может оказаться важным, да? Лейла и Антуан что-то ищут. Тайком, по хозяйским комнатам. Должно быть, что-то крайне важное.

***

Рейвен подошел к нему в библиотеке, выбрав момент, когда Дайкендзя был в одиночестве. − Если вы считаете, что вам сойдет с рук все, то вы ошибаетесь… господин самозванец. − Простите, что? − холодно спросил Дайкендзя. Его встретил такой же холодный и недружелюбный взгляд. − Что слышали. Вы − не Джениус, и теперь я это точно знаю. И не только я. Дайкендзя взглянул на него с недоумением. − Вы пьяны? − Я предупреждаю вас в первый и последний раз − прекратите то, что вы делаете, иначе очень сильно пожалеете. Прекратить расследование? Рейвен что-то знает о смерти Белала? Пытается кого-то прикрыть? Уж не своего ли обожаемого хозяина, которому он служит много лет? Или он о поиске сокровищ? − И что же именно я должен прекратить? − Уезжайте с острова. Я сообщил полиции о ваших делах и о том, кто вы. И если что-то еще произойдет, она будет знать, кто это сделал. − Рейвен, постойте… Но секретарь, не слушая его, ушел. Полиция знает? Тогда почему Рейвен предупредил об этом, а не пришел сразу с офицерами? Он блефовал. Пытался запугать и выгнать их с Шин-О с острова. Вот почему так толком ничего не сказал − у него нет доказательств, но он пытается убедить, что что-то знает. Но зачем? Какой у него в этом интерес? Есть ли ему выгода от смерти Белала? Вроде бы нет. Дайкендзя покачал головой. Что ж, он подождет полицию. Угрозы этого человека казались смешными в сравнении с прошлыми угрозами Конрада Веллера.

***

Следующие два дня Шин-О и Дайкендзя ломали голову над загадками «глаза Христа укажут путь», «сердце розы» и «малая жизнь прекрасна, если глядеть на нее сверху». К сожалению, в отличие от Олокуна, в них не было ничего, что указывало бы на что-то конкретное. Изображений Христа было множество, роз − еще больше, а понятие малой жизни было слишком размыто. Что это − цветок, ребенок, насекомое? Или смотреть нужно с возвышения? Так или иначе, в поисках они не продвинулись. Алазон его игнорировала, впрочем, Дайкендзя и сам ее почти не замечал, слишком много нужно было обдумывать. В расследовании они так же топтались на месте: версий было много, но ни одна не находила подтверждения. Убийство или несчастный случай? Убийство из-за наследства, из-за сокровищ, из личной неприязни, чтобы скрыть что-то? Рейвен больше не подходил к нему, а полиция, ожидаемо, не появилась. С Антуаном и Лейлой они пока не говорили (ищут что и где? И ищут ли?), а попытки Шин-О в дружеской беседе выяснить, чем их пугает Конрад, не принесли результата. Антуан замыкался в себе, Лейла не реагировала на шутки и критику полицейских. Остальные обитатели острова притихли: откровенно развлекаться в нынешней ситуации было бы высшим проявлением бестактности, но скука, ожидание и жара выматывали. Книги, разговоры и прогулки стали основными занятиями для большинства. Иногда их сочетали: Дайкендзя, осматривая территорию, часто замечал Штоффеля и Рейвена, вполголоса обсуждающих какие-то финансовые дела во время послеобеденного моциона по острову, Флурин, наслаждающуюся уединением и чтением в тенистой беседке, Антуана, рисующего очередной пейзаж в компании загорающей жены. Иногда сквозь густую листву можно было заметить рыжий отблеск − в отсутствии публики Йозак двигался почти бесшумно, как и его бывший капитан. Если же он гулял с кем-то, то громкое воркование было слышно за сотню метров. Часто по дорожкам пробегали то служанки (разве что Эффи предпочитала двигаться шагом), то Юури. − Патрулирую местность и поддерживаю спортивную форму, − пояснял он, − хотите присоединиться? Ваш кузен часто это делает. − Ланджил бегает? − слегка удивился Дайкендзя. − Нет, я про Конрада. Он такой спортивный, ему бы заняться этим всерьез! − Спасибо, но не хочу. В том, что физическая подготовка Конрада Веллера сильно выше среднего, он не сомневался. Равно как и умственная. Дайкендзя наблюдал за ним почти две недели и успел понять, что перед ним сильная и интересная личность. Пугающая, но чем-то притягательная. Его не хотелось иметь во врагах, даже притом что сейчас он не имел индульгенции на убийство. Если он устроил все это, и Дайкендзя до сих пор не нашел доказательств, то он превосходил их с Шин-О на голову. Кажется, именно этим он и раздражал партнера, постоянно бурчащего нечто неодобрительное о нем. − Добрый вечер. Тот появился, будто подслушав его мысли, хотя на деле все было гораздо прозаичнее: Дайкендзя поднимался по лестнице к замку, Конрад спускался ему навстречу. − Добрый. − Вы снова беспечно оставили оружие в номере. Как же вы будете защищаться от страшного убийцы, если он нападет? Его голос был полон мягкой иронии, а улыбка была на редкость приятной. Совершенно очевидно, что под «убийцей» он подразумевал себя. Дайкендзя слегка смутился. − Простите, − тут же сказал Конрад, − это недостойно с моей стороны: у вас были реальные причины бояться и подозревать. Просто… огорчает, когда вы смотрите на меня, как на серого волка, расхаживающего посреди стада. Здесь достаточно волков и без меня. − Я должен принести вам извинения за то, что угрожал пистолетом, − Дайкендзя слегка поклонился (появление Юури заставило его вспомнить бабушкины уроки), − но я помнил ваши слова о том, что будет, если мы вновь столкнемся, и не сомневался в них. Конрад вздохнул. − Я пытался удержать вас и Шин-О от попытки меня поймать. Мне очень не хотелось вас убивать. Сейчас это уже не имеет значения. Если я совершу убийство, то меня будут судить, как и любого другого преступника. И это правильно − закон должен работать одинаково для всех. − Согласен. Хотелось бы мне знать, куда все-таки делось тело Белала. − Я наблюдаю за Алазон. Вы знакомы с ее биографией? − Да. Этот супруг уже третий. − Когда я только приехал, она попыталась меня соблазнить, но это ей не удалось. Тогда она попыталась выставить меня насильником, набросившись на меня на корте. Если бы не свидетельство Йозака, ей бы это удалось. Дайкендзя покачал головой. − Нет. − Нет? − Белал был к ней равнодушен. Вспомните, в тот вечер он ничего не сказал, даже когда намеки на ваш поступок стали очевидны. Он как-то оговорился, что из-за того, что она не родила ему детей, он подумывал о разводе. Кто разволновался, так это Штоффель. Как считаете, могла ли она натравить его на мужа? Конрад качнул головой. − Штоффель − трус и слишком привык к тому, что проблемы за него решают. Этот секретарь ему все равно что нянька. Опекает от всех опасностей, реальных и выдуманных. Дайкендзя вдруг понял, о какой полиции тот говорил: − Рейвен приходил к вам с заявлениями, что я − самозванец? Конрад кивнул. − Приходил. Я не стал рассказывать вам об этом, потому что у него нет доказательств. Но я обещал проследить за вами и арестовать, если слова Рейвена подтвердятся. Это его успокоило. − Если? − иронично уточнил Дайкендзя, − Почему я еще не в наручниках? − У меня нет с собой наручников, − серьезно ответил Конрад, − разве что у Ланджила одолжить. Они оба рассмеялись. − Юури рассказал вам? − Ему требовалось утешение. Расследование не движется, а его культурный шок все растет. − А он не знает? − Нет, Рейвен явно счел, что из нас двоих я заслуживаю большего доверия, и к Юури не приходил. − Так вы что-то заметили в поведении Алазон? − Она несколько раз заходила в комнату к Штоффелю и передавала ему записки через Рейвена. Похоже, она заинтересована в нем, но я не понимаю отчего. Дайкендзя задумался. − Ищет нового мужа? − Он ей не подойдет − слишком беден, особенно после Белала. − Все упирается в тело, − нахмурился Дайкендзя, − пока мы не найдем его − не поймем, кто это сделал. Конрад пожал плечами. − Многие убийства в истории так и остались нераскрытыми. Но я представляю, как вас это раздражает. − А вас − нет? − Я не испытывал теплых чувств к дяде и плохо знал его. Он был… неприятным человеком. Как полицейский же я предпочитаю защищать людей, а не распутывать клубок чужих тайн. Кто бы ни убил Белала, он, очевидно, достиг своей цели, иначе уже сделал бы что-то еще. Давайте сменим тему. Не хотите прогуляться со мной по пляжу? До ужина полчаса, и это время нужно занять. Дайкендзя почти согласился, но мелькнувшая в голове мысль заставила его передумать. − Может быть, в другой раз. Я поднимусь на мыс. − Тогда до встречи за ужином. Мыс возвышался над скалистым заливом с темной, глубокой водой. Впрочем, сейчас, когда солнце почти село, вся вода в океане казалась черной. Правее и внизу был пляж, фигурки гуляющих по нему людей казались кукольными. Дайкендзя разглядел Конрада и Флурин, которая в этот раз, похоже, была не против компании. Они неторопливо брели по песку. Дайкендзя отвел взгляд и принялся осматривать мыс. Если так подумать, то это было отличным местом для избавления от тела: оглушить, сбросить его вниз, а скалы довершат дело. Вода скроет все следы. Почти все. Он наступил на что-то и наклонился посмотреть. Это была золотая запонка с крупным рубином. Она принадлежала Белалу. Дайкендзя облизал пересохшие губы. Спрятал улику в кармашек рубашки и застегнул пуговицу. Подошел к самому краю мыса, ища следы крови. Белал был здесь. Пришел сам или притащили? Если сам, то столкнуть могла и женщина − слегка разбежавшись, можно придать достаточно ускорения телу, и толчок выйдет сильным. Нужно расспросить Ланджила, часто ли Белал бывал на мысе. Сзади послышались быстрые шаги − кто-то спешил к нему. − Шин-О? Ты вовремя, я как раз… Обернуться он не успел − его с силой толкнули в спину, и земля под ногами исчезла. Ветер бросился в лицо, свистнул в ушах, и скалы, накрываемые волнами, были последним, что он увидел перед ударом.