IV
28 апреля 2021 г., 17:52
Сириус вернулся под утро, продрогший, мокрый от росы и тумана, с кучей репьёв на хвосте и загривке. В анимагическом обличье мир вокруг него менялся до неузнаваемости, обрастал тысячью новых оттенков и звуков. Странные звериные инстинкты получали возможность выбраться на поверхность человеческого разума, слегка подмять под себя и вести его обладателя за собой. Сириус почти упивался тем, как разительно менялись его мысли и цели, и с радостью шёл вслед за звериным зовом внутри себя, не забывая, впрочем, осмотрительно оценивать его адекватность. Он ни разу не пожалел за те полдюжины лет, что был анимагом, ни об одной минуте, проведённой им в попытках стать им. Каждый раз в миг своего перевоплощения он словно возвращался туда, в свой первый оборот, снова малиновые лучи заката слепили глаза, жар в груди выжигал нутро, двойное сердцебиение грохотало в ушах, точно колокол Биг-Бена. И хоть теперь всё происходило безболезнено и гораздо быстрее, ощущение затапливающего душу торжества оставалось прежним. Все проблемы человеческого сознания рассеивались: звериный разум знал, что на самом-то деле они полная херня, и убеждал в этом человеческий.
А сила, осторожность и собачий нюх стали восхитительным бонусом, превратившим тревожное ожидание неизвестности в гордость и восторг от обретения своей звериной части души.
Сириус вернулся под утро, вымотав себя настолько, что и в человеческом облике был готов вывесить язык на плечо. Бег и толстая шуба позволяли не замёрзнуть в октябрьском холодном воздухе, но как только он, сосредоточившись, вернул себе свой привычный вид, холод накинулся на него с удвоенной силой. Мгновенно покрывшись ознобом, Сириус взбежал на крыльцо, уже не ломая голову над своим одиноким существованием и мечтая лишь о том, чтобы добраться до постели. Коснулся палочкой двери, обозначая своё присутствие, а когда та открылась, торопливо вломился в дом.
Что-то мелькнуло перед его носом, что-то тёмное и тёплое. Сириус, забывшись, лязгнул зубами в попытке это что-то поймать, но таинственный клубок шума и тепла проскользнул мимо его лица и хлопая крыльями, зашуршал в холле.
— Люмос! — воскликнул Сириус, взмахнув палочкой. Вдоль стен вспыхнули огни, ослепив на мгновение и его самого, и таинственного гостя — тот со странным звуком встрепенулся и врезался дверной косяк. Когда же Сириус сосредоточил на нём дикий взгляд, уже взмахнув палочкой на поражение, клубок шума и перьев превратился в ошалевшего от такой встречи филина, вяло трепыхающего крыльями на деревянном полу прихожей.
— Тьфу ты, напугал, пернатый! — ругнулся Сириус и опустив палочку, подхватил его на руки. Сова Люпина не возражала, птица явно ещё не сообразила, где верх, где низ, и только вертела головой в разные стороны. — Ты что, опять письмо принёс? Быстренько ты. Подождёшь ответа?
Он внёс филина в гостиную и бережно опустил на каминную полку, изьяв из когтей послание. Бумага была слегка влажной, похоже, филин ждал его несколько часов. Но ведь несколько часов назад Блэк уже посылал Ремусу письмо. Что это, волчара решил тяготеть к общению? Или у него есть, что срочно сообщить?
Сердце радостно подпрыгнуло куда-то к горлу, пока Сириус распечатывал послание, но потом провалилось вглубь живота, источая холод, несравнимый с промозглой октябрьской ночью.
...предстоит небольшое путешествие...успею справиться до очередной радости...три недели...
Сириус поймал себя на мысли, что было бы здорово, если однажды Ремус не успел бы запереть себя к полнолунию, и окружающие узнали бы его тайну. Это была пугающая мысль, эгоистичная и жестокая, но… Он откинулся в кресле, запрокинув руку, сжимающую палочку, за голову, и стыдясь самого себя, усмехнулся.
Они бы узнали. Весь магический мир. Ремус не сможет больше неузнанным менять места и встанет перед выбором: отдаться на милость Министерства или искать убежище у единственного, кто не выдаст его, кто примет вызов всего мира и утаит от опасностей нежелательных встреч даже ценой собственной безопасности. Сириус даже представил себе, как он мог бы поспособствовать этому раскрытию, навсегда оставшись неузнанным, но получив бы в свои руки все нити управления оборотнем. И больше бы не было одиночества, и прошлая жизнь никогда не закончится, а сам он по-прежнему останется жизненно необходимым кому-то. И велика ли беда, что он разрушит при этом чужую жизнь, свободу и хоть мало-мальски светлое будущее?
Юный Блэк медленно открыл глаза, возвращаясь в своё, невыдуманное настоящее. Напротив него вдоль всей дальней стены висели старинные неоживающие портреты Блэков и сумрачно глядели на него из тени своей ниши.
Сделать так — сделать истинно по-Блэковски, читалось в их равнодушных взглядах. Сириус вздрогнул и потряс головой, выгоняя из неё искушающие образы.
— Значит ответ не писать? — спросил он у филина и собственный голос вдруг прозвучал надменно и хрипло. Филин развернул к нему круглую голову и моргнул большими жёлтыми глазами, в которых, как показалось Сириуса, мелькнуло недоумение. Хотя, Ремус ведь уезжает не сию секунду? Значит можно попытаться успеть?
Но в этот момент он широко, с завыванием, зевнул и почувствовал навалившуюся усталость с новой силой. Ночь была на исходе и ему чертовски хотелось спать. Сильнее, чем продолжать новый раунд изматывающей ментальной борьбы.
— Завтра, — вслух пообещал он себе, тяжело встав и разогнув плечи до хруста. Ещё нужно было отписаться Джеймсу, что Ремуса в выходные ждать не придётся, и Лили с извинениями и обещанием непременно исправиться. Вот как только, так сразу.
***
Ремус ненавидел оказываться неправым. Он был готов к тому, что что-то могло пойти не по плану, что-то могло нарушить его расписание или подготовленный маршрут, могло встать на пути и оказаться непреодолимой преградой. Он был готов и предупреждал любой косяк в своих делах или намерениях. Но, драконы раздери, когда случалась непредвиденная заминка, независящая ни от чего, кроме судьбы, Рем готов был кусать себе губы и проклинать свою непредусмотрительность самыми последними словами. И сейчас, понимая, что не успевает вернуться на острова Соединённого Королевства вовремя никаким образом, Ремус тихо подвывал в своей каюте. Причём подвывал в прямом смысле – грядущая ночь полнолуния подкатывала с каждой минутой. Ведь недавно был перекид! Совсем недавно! Он ещё не отошёл от него, ещё не забыл, ещё не переболел – и вот снова. Ненависть к самому себе затапливала каждую клеточку, Ремус хмуро смотрел на свои старые шрамы на запястьях и мрачно гадал – где именно появится новый. Потому что понимал – если к вечеру он не ступит на землю, то волк пробудится прямо здесь – в каюте небольшого парохода, задержавшегося в рейсе на целых три дня. И это будет страшно. До такой степени, что Рем уже вполне реально рассматривал шаг за борт. Другого выбора у него попросту не было – оборотню точно оказались бы не рады на маленьком пароходе. Обезопасить пассажиров нужно было в первую очередь и Ремус поглядывал за каютный иллюминатор со всё возрастающей тревогой. План летел к чертям. А ведь начиналось всё вполне спокойно. Путешествие в ту сторону оказалось нетрудным: гиппогриф благосклонно принял соседство с оборотнем во вместительном, магически защищённом ящике, и не выказывал недовольство. Люпин чесал его под крыльями, по ночам прижимаясь к сильному горячему телу и умиротворённо поглаживая по холке. Зверь принимал ласку и это было хорошо – небольшой шторм прошёл практически незаметно для гиппогрифа, хотя мог бы подпортить и настроение, и нервы. Ремус успокаивающе гладил животное по клюву и кормил высушенным мясом – свежее он брать не рискнул, разумно предполагая, что на запах сбегутся все корабельные крысы. В порту их встретил покупатель – воодушевлённый низкорослый волшебник с длинным льняным хвостом кудрявых волос. Он благодарно стиснул Ремуса в объятиях и внезапно протянул мешочек с монетами, отплачивая не только признательностью, но и чаевыми. Рем хотел уже было откланяться и незамедлительно отправиться в обратную дорогу на ближайшем корабле, но гиппогриф вдруг взревел в своём ящике. Пришлось успокаивать. А затем – согласиться на помощь в транспортировке зверя непосредственно до дома волшебника. Ремус ругал себя всю дорогу. Но двойная плата сделала своё дело – к сожалению, деньги сейчас Люпину были важнее, чем здравый смысл. Поэтому Ремус наступил на горло своей совести, заходя в ящик и доверяясь левитирующему грузовому заклятию. То, что их уронят или повредят, Ремуса не волновало – гиппогриф был слишком ценным грузом, чтобы рисковать его здоровьем во время транспортировки. Перелёт занял сутки, отбирая их из расчёта Ремуса. Плюсом – обратная дорога к порту на взятой в долг метле. И только в воздухе Ремус вспомнил, что до сих пор не купил подарок Сириусу на день рождения. Пришлось приземляться в первом попавшемся крупном городе и надеяться на то, что найдётся хоть что-то, что понравится Рему в качестве подарка для друга. Как ни странно, такое обнаружилось в спортивном магазине – мотоциклетный шлем с искусно выписанными на нём языками пламени и плотные мотоперчатки из чёрной кожи. А затем – поиск ближайшей колдовской лавки, обмен галлеонов на маггловские деньги и отправка почтовой совы. Потому что Ремус уже понял, что пиздец как опаздывает. До такой степени, что матерился уже в голос, упаковывая подарок и обдумывая короткое поздравление.Бродяга!
Я знаю, что я гад и мудак, и что ты в этот день хотел бы смять меня в объятиях, пересчитывая рёбра, вместо того, чтобы материть за пропуск твоей отвязной вечеринки. Чтобы тебе было легче их считать – грей лапы. И держи голову в защите до нашей встречи – вдруг тебе пригодится трезвый ум! Я люблю тебя, дружище. Прости за то, что не смог сказать этого лично. Я появлюсь у тебя сразу же, как только вернусь домой. С Днём Рождения, Сириус!Твой Рем
P.S. Если я всё-таки приеду раньше подарка, ну или хотя бы в нужный день, то забудь то, что прочитал! Писать то, чего он боялся больше всего, было трудно. Но Люпин постарался спрятать тревогу из-за того, что вполне может действительно не успеть до дня рождения Сириуса за парой непринуждённых строк. Почтовая сова едва подняла тяжёлый свёрток, но Люпин так нервничал, что забыл посочувствовать птице. Ему самому ещё предстоял оставшаяся часть перелёта до порта. Некоторое время он летел на хвосте своей совы, потом разминулся с ней и направился в портовую часть Нью-Йорка. Мысль о том, чтобы пролететь весь обратный путь, он прогнал – сейчас доверия телу не было, слабость начинала накатывать внезапно и волнами. Свалиться с метлы в Атлантику Ремусу не хотелось ну совсем. Когда Люпин взошёл на борт корабля, идущего в Соединённое Королевство, лимит свободного времени подошёл к крайней точке. Неделя запаса, которую Ремус давал себе, оставила только три дня. Которые отобрал мощный шторм в середине пути. Капитан не переставал приносить извинения за задержку и вынужденное отклонение с курса, растянувшееся на двое суток, пассажиры понимающе смиряли недовольство, Люпин нервно расхаживал по каюте, поглядывая на отцовские часы. Полнолуние выплывало из морских глубин отвратительной дохлой рыбиной вместе с вернувшейся непогодой. Корабль шёл медленно и осторожно, обходя штормовой фронт, но не избавляясь от него до конца. К Сириусу Рем не успел. Вчерашний день прошёл в штормовых раскатах, а не в весёлых тостах и дружеском смехе. Он надеялся, что успела хотя бы сова и Блэк не останется без весточки от него в своё двадцатилетие. Обида на собственную самоуверенность прогнала радость от заработка и ожидания второй части оплаты. Никогда ещё Ремус не испытывал такого отвращения к себе и своей сущности, как сейчас – вот в этих четырёх стенах, за которыми бесновалось штормовое море. Мысль о том, что он пропустил вечер с друзьями, которые несомненно пришли к Сириусу, ржавым гвоздём забивалась под ногти вместе с начальными ломками. Это полнолуние обещало быть лидером в десятке самых отвратных полнолуний Ремуса Люпина. Что он отдал бы за то, чтобы вчера сидеть не вот здесь – на узкой корабельной кровати одноместной каюты третьего класса, а за столом Сириуса Блэка? Всё. Ровным счётом всё и больше. Чтобы избавиться от этого острого чувства одиночества, завывающего в волнах, ставшего отчётливее самого громкого штормового раската. Если бы я знал, что не увижу тебя целых три месяца… Ремус сжал кулаки в бессильной злобе на самого себя. Дурак! Добровольное изгнание больше не казалось гениальной идеей. Сириус звал его к себе уже даже не одним письмом и вовсе незавуалированно. Что Рем потеряет, если согласится? Прелесть сольного завывания на полную луну и вгрызания в свои лапы? Что он получит, если согласится? Плечо друга, поддержку верного раздолбая? Компанию Сириуса Блэка. Если согласится, он получит Сириуса Блэка… ― Капитан ещё раз приносит извинения за задержку рейса и просит передать, что через три часа мы прибудем в порт. Готовьтесь к высадке, сэр! Бодрый голос юнги, бегающего по каютам с целью оповещения пассажиров, выдрал Люпина из мрачного самотерзания, и поначалу показался шуткой. И только через пару секунд Ремус понял – успел. Пусть не к тому, на что намеревался успеть, но и прыгать в холоднющее море уже было не нужно. Хоть что-то хорошее. Вот только судорога в пальцах говорила о том, что времени осталось в обрез. Боль ломала тело и Люпин уже с трудом сдерживал глухие стоны, прогоняя тошноту и тёмную пелену с глаз чудовищным усилием воли. Дотерпеть. Ещё немного. Наползающая на порт ночь подгоняла в спину, редкие облака были только отсрочкой неизбежного. Ремус поспешил сойти с трапа и отбежать от толпы оживлённого причала. Нужно было найти хоть какое-то укрытие, хоть где-нибудь спрятаться. Стрела боли резанула по затылку и Ремус закусил губу до крови. Ещё немного. Люпин едва дотянул до складских портовых доков, прячась от посторонних глаз и с трудом сосредотачиваясь на трансгрессирующем заклинании. Чёрт с ней с опасностью перемещения в таком состоянии. Сейчас главным было убраться отсюда как можно скорее, избавляя от своего присутствия всех, кто находился в порту. Разъярённый оборотень не сможет проявить милосердие, а то, что зверь будет в отвратном настроении, Рем мог сказать наверняка – слишком отчётливее становилось рычание в ушах. Пространственная воронка перекрутила тело веретеном, подвесила вверх головой и тут же швырнула в землю. Окружившая непроходимая чаща моментально сомкнулась над головой густой кроной ещё не опавших деревьев. Это место было достаточно безопасным для того, чтобы стать укрытием – Рем точно знал, куда хотел перенестись, и даже приближающийся перекид не смог вытравить из мыслей образ лесной чащобы в нескольких сотнях метров от его одинокого дома. Ни троп, ни полян, ни возможных гостей. Он попытался подняться на ноги, но тут же согнулся пополам не в силах сдержать тошноту. Подпрыгнувший желудок выплюнул из себя накопившуюся желчь. Рем с трудом прокашлялся, хватаясь за сухую ветку старого клёна и стиснул её в пальцах с такой силой что та треснула глухим выстрелом. Издевательская луна показалась из-за длинного облака, укрывая своим светом спину Люпина. Ремус успел поблагодарить своё несчастное везение за то, что оно всё-таки решило повернуться к нему передом перед тем, как первая судорога трансформации скрутила позвоночник и бросила на колени в сухую колючую траву.
