Обратный отсчёт
24 августа 2018 г., 18:55
Что нам с тобой светит? Пепел или пыль. (Сергей Бабкин)
— Ты мне сейчас все внутренности раздавишь. Ходячая бедренная кость, а тяжеленный. — Не строй из себя недовольного, тебе не идёт. Малыш лежал на мне, приклеившись живот к животу спермой и потом. Воняло от нас смачно и совершенно неотмываемо. Пришлось потянуться, хватаясь за изголовье, и рывком открыть окно. Чужая голова с глухим хлопком снова оказалась на моих ключицах. В комнату задуло шумом полицейских тачек и криками детей, а у меня внутри раздулся костёр спокойствия и умиротворения. Который как-то быстро истлел и затух, когда я снова напрямую задумался о том, кто на мне лежит. Он начал вылетать с орбиты моего обзора и мог не появляться по несколько дней. Я всё пытался выяснить, где у него проходят бои, но конкретики не добился. Он обозначил, но не дал деталей. Попытка и сейчас была бестолковой. — Ист-Сайд. Не суйся, патлатый, правда, — он потянулся и погладил меня по щетинистой щеке. — Я там уже как свой, но новых людей район не терпит. — То есть если что — я даже не узнаю, где ты лежишь с пробитой селезёнкой? Эль бросил на меня нечитаемый взгляд из-под бровей и ухмыльнулся. — Узнаешь, не переживай. Я попрошу тебя найти. Он вытянулся ещё сильнее, балансируя на одной руке, и впечатал в меня свой рот, тут же раскрывая пасть и кусая за нижнюю губу. Меня аж по кровати вниз протащило. Ухватился за его испещрённые синяками бока, пальцами вжал, смял, прочувствовал. — Я смотрю, ты уже готов. С этим заморышем хоть двадцать четыре на семь.***
А потом он пропал на неделю. Просто взял и перестал появляться и звонить с таксофона. Поначалу все решили, что он себе бабищу нашёл, вот и отрывается несколько дней подряд, но и ещё через неделю ни шороха от него не последовало. Я старался относиться к этому ровно, глубоко внутри чувствуя себя облёванным. «Ничего друг другу не обещаем, ебёмся спокойно». Так ты тогда сказал, да? Или я сам себе это придумал твоим голосом? Меньше всего его состояние волновало Вулкана — тот так и продолжал бить по тарелкам, ничего вокруг не замечая. А мы замечали. И замечали остальные, как я всё-таки дергаюсь, пялясь на дверь. — Если так за него волнуешься, чего героин из-под носа не выметешь? — язвительно плюнул Кайл, глядя на то, как я сосредоточенно рассматриваю свои руки. — Ты о чём, мужик? Он же на коксе, — слово было какое-то совсем уж страшное. Он взглянул на меня, словно говорил с умственно отбитым. — Пепел, тебе пять? Или семь? Он всё время на героине только. Раньше нюхал, сейчас колоться начал. Ты его руки видел вообще? Не видел. Я вообще, кажется, ничего вокруг себя не видел. Я, мне, моё, моим. Ни нашим, ни вашим. Ни даже Мартину, исчезновения которой из своей жизни я толком и не заметил. Ну была баба, ну испарилась, ну шмотки собрала за пару раз. — А ты глянь как-нибудь. Он, блядь, у тебя в квартире торчит больше, чем на репетициях, и ты вообще ничего не видишь? Он завёлся. Сильно, с пол-оборота. С половины захвата. И понятно почему. Начнут искать тело — выйдут на нас и на тех, кто снюхался с Малышом. — Пепел, я тебе его под опеку отдавал, а не это всё… — Что «всё»? — Ты знаешь, о чём я. Прекрасно знаю, чувствую и замечаю. Повеса в виде торчка — так себе развлечение. Но я держал его — при себе, на себе. Почему-то хотелось. — Он должен прийти. Сам себе не верил.***
Малыш свалился в мою квартиру спустя ещё неделю. В буквальном смысле — стоял, гнулся, держась пальцем за звонок, а затем отпустил опору и рухнул на косяк. Вперил абсолютно мёртвые и уставшие глаза. — Мне помощь нужна. Я схватил Эля за руку, потянул на себя его, от себя — рукав. Сгиб чернел. — Ты совсем охуел что ли, мелкий? — Это старые. Видишь, желтеют, — он поднял свободную слабую конечность и медленно поелозил пальцем по голой коже вокруг. — Ты с этим, — я тряхнул так, что его повело к противоположному косяку. — Сдохнешь! Ты понимаешь это, сука?! — Мне нужна твоя помощь, Пепел, — он вздохнул и снова замолчал, опустив голову. И в этом вздохе было что-то такое. Уготовленное. Смиренное. Я сгрёб тело в охапку, поднимая над полом и утыкаясь носом в его нескончаемые тряпки. Сквозь них даже тепло не проходило, словно он уже остыл. — Не смей уходить, ты слышишь меня? А? Не смей, я тебе запрещаю! Я выл. Тихо, истошно и совершенно безнадёжно. Просто стоял с ним, покачиваясь, и не отпускал. Эль отрубился прямо на мне, клюнув носом в щёку и задышав так тихо, что я успел попрощаться. Потом уложил его на своей пустой кровати, завернул в плед и уселся рядом, смотря на ещё более заострившиеся скулы и тощие запястья. — Надеюсь, ты услышишь меня. А в пятом часу утра пришла Крыса. Девка, в которой росту было меньше, чем в Малыше, а голова была абсолютно лысой. — Он тебе рассказал что-нибудь? — сразу пошла по прямой. — Нет. Она поджала тонкие губы и скривилась.
