Corruptio optimi pessima

Ганнибал недолго раздумывает над перспективой пригласить Кроуфорда разделить с ними на ужин террин из одной дурно воспитанной свиньи с ягодами годжи и карамелизированными луковичками. В конце концов он решает, что Уиллу, так тщательно избегающему своего начальника, это не пойдет на пользу, так что решает сам нанести визит Кроуфорду, благо пропуск консультанта ФБР позволяет ему делать это в любое рабочее время. Если задуматься, этот пропуск вообще дает большие возможности. Нельзя сказать, что Джек рад Ганнибалу сегодня, но он хотя бы старается натянуть на лицо если не дружелюбную, то вежливую улыбку, когда поднимает взгляд на Лектера, постучавшего в его дверь. - Добрый день, Джек, - здоровается Лектер, проходя и садясь напротив начальника отдела бихевиористики. - Здравствуйте, доктор Лектер, - смурно вздыхает Джек, откладывая в сторону папку с бумагами и устало потирая лоб. - Рад видеть вас в добром здравии. Как Уильям? - Сразу к делу? - Ганнибал едва заметно улыбается, приподнимая уголки губ. - Он бегает от меня так, словно напрочь забыл о существовании мобильных телефонов, - цедит Кроуфорд, исподлобья глянув на Лектера. - Уильям не слишком стабилен сейчас, но динамика вполне положительная, - Ганнибал благожелательно смотрит на Джека. - Ему нужно время, больше, чем вы обычно даете ему, Джек. Уилл рассказал, что вы приостановили его лицензию на оружие. - После того, что вы написали в отчете? Конечно, приостановил, - Джек отмахивается. - Я понял вашу мысль доктор, вы не считали и не считаете это обязательным. Но пока что я начальник Уилла и я отвечаю за его безопасность и безопасность окружающих его людей - вашу, в том числе. Мне и решать. Опираясь на ваше мнение, доктор Лектер. Джека дома ждет неутешительная статистика раскрываемости, угасающая Белла, мысли, пропитанные виной - о Мириам, и пропитанные злостью - о Потрошителе. Вся его жизнь сейчас - работа на износ, а лучший его рабочий инструмент внезапно взбрыкнул. Мало того, метафорическое стекло, под которое Джек поместил его для сохранности, внезапно оказалось слишком прочным. Инструкция “при пожаре разбить молотком” не работает - Ганнибал охраняет Уилла словно свою собственность, словно дракон сокровище, а у Джека из всех способов воздействия на Уильяма - только воззвание к его чувству долга. Раньше и этого хватало. Ганнибала такой манипуляцией не проведешь. - Уверяю вас, Джек, Уилл не испытывает неприязни к вам лично, - безмятежно и убедительно откликается Ганнибал. - Он скрывается не от вас, а от работы, которой вы его нагружаете. Вы слишком много от него требуете - я не устану это повторять. - В этом я не сомневаюсь, - Кроуфорд недружелюбно вздыхает. - Он эффективен, Ганнибал. Он единственный - и я в это действительно верю - может вычислить Потрошителя. - Здесь я с вами согласен, Джек. Вопрос лишь в том, чего это будет стоить. Ему, вам. Несколько минут проходят в гнетущей тишине. Ганнибал наблюдает за микровыражениями, набегающими на лицо Кроуфорда крохотными пасмурными тучками, и остается доволен. - Уилл не говорил с вами о своем возможном отъезде из Балтимора? - прерывает тишину Джек. - Мне кажется, Уилл обговорил эту идею со всеми, с кем имеет обыкновение поддерживать беседу. Наверняка даже ваши криминалисты в курсе. Да, Джек, мы обсуждали подобную возможность. - Обсуждали, значит, - Кроуфорд поджимает губы, прежде чем продолжить. - И куда думаете отправиться? - Куда-нибудь вне юрисдикции ФБР? - полушутливо предполагает Ганнибал. - Это мы не обсуждали, Джек. Но я не стану отговаривать его. Хоть это и не было моей идеей, я считаю её удачной. Кажется, еще секунда, и Кроуфорд взорвется обвинениями - справедливыми, но неуместными. Выскажет Ганнибалу все, что думает о его методах терапии и распишется в собственном безумии на тот день, когда ему пришло в голову познакомить их и препоручить Уилла Ганнибалу. Все это ясно читается на его лице, Ганнибалу не нужен даже талант Уилла, чтобы на мгновение погрузиться во всю ту беспомощную ярость, что окутывает Джека. Они прощаются вежливо, но холодно - большего и ожидать не стоит. Ганнибал раздумывает над рецептом на вечер и прикидывает, что нужно докупить к ужину, буквально чувствуя, как за его спиной, за закрытой дверью кабинета Джек Кроуфорд из последних сил сдерживается, чтобы не позвонить Уиллу и не нагрузить его снова делом Потрошителя.

***

За ужином, от которого Уилл млеет и блаженно закатывает глаза, полностью удовлетворяя одним своим видом самолюбие Ганнибала, Лектер затрагивает тему, которой обычно они стараются не касаться. - Я собираюсь в Оперу на этой неделе, - говорит Ганнибал, когда Уилл еще совершенно беспомощен после первого кусочка лаймового чизкейка. Ресницы Уилла дергаются, но он не открывает глаза до тех пор, пока полностью не насладится вкусом. Потом смотрит на Ганнибала немного сердито, не заставляя, правда, ощущать ни капли вины. - Ты пойдешь со мной? - Я должен бы, - ворчит Уилл, опустив взгляд в тарелку и отламывая следующий кусочек десерта вилкой. - За все те прекрасные вещи, которыми ты меня кормишь, хотя бы. Но я не хочу, Ганнибал, ты знаешь. - Знаю, - Ганнибалу вместо десерта хватило бы и вида блаженствующего Уилла. - Но думаю, что тебе будет интересен этот опыт. - Ганнибал, у меня столько интересных опытов, что за глаза хватит, - Уилл прячется за бокалом, делая два медленных глотка, лишь бы не встречаться с Ганнибалом взглядом. - Это все не мое. Не мой мир. Уилл наконец ставит бокал на стол, вздохнув и посмотрев на Лектера. За последние произнесенные слова он чувствует укол вины - навряд ли расследование кровавых преступлений и жизнь с нестабильным агентом ФБР, который то ли сам в него выстрелит, то ли кто из преступников за ним заявится, вписывается в мир Ганнибала Лектера. Уилл смотрит на него с легкой тоской, думая, что это все нечестно - принимать заботу, спокойную, красивую и уютную жизнь, а взамен отдавать только нервозность, нестабильность и ночные кошмары. - Ты сейчас думаешь точно не об Опере, - качает головой Ганнибал. - Я думаю о том, что отдаю куда меньше, чем получаю, - честно отвечает Уилл. - И это несправедливо по отношению к тебе. - Мне бы не хотелось, чтобы ты воспринимал это как обязательство или расплату по счетам, - морщится Лектер. - Мне было бы приятнее, если бы ты рассматривал это, например, как одолжение. - Одолжение? Тебе? - мрачные мысли расползаются прочь, обратно в темные закоулки сознания, и даже мысль о том, чтобы выбраться с Ганнибалом в Оперу не так уж сильно пугает. Уилл улыбается и Лектер едва-едва улыбается в ответ - зато глаза смеются, и Уилл в это мгновение чувствует, что абсолютно влюблен. - Для тебя это будет тяжкая работа. Я не разбираюсь в одежде, не разбираюсь в музыке, я социально неуклюж, как панда, и я не готов бороться с кем бы то ни было за твое внимание. - Общество считает панд довольно приятными, - тянет Ганнибал. - И поверь мне, Уилл, тебе никогда не придется бороться за мое внимание. Остальные два пункта несущественны и ты об этом знаешь. - И… что мы будем делать? - Уилл непонимающе передергивает плечами. - Слушать музыку, а в перерывах пить шампанское и сплетничать? Ты ведь понимаешь, что список тем, на которые я могу сплетничать очень ограничен? - Думаешь, я там этим занимаюсь? - усмехается Ганнибал, уже предчувствуя победу. - Думаю вы, доктор, наблюдаете за сплетниками. Возможно, с научной точки зрения. Они же наверняка знают, чем вы занимаетесь? - Конечно. Уилл шумно вздыхает, потому что Ганнибал даже не думает отрицать, и снова принимается за чизкейк, совершенно неприлично растягивая паузу. - Хорошо, - наконец произносит Уилл. - Хорошо, я схожу вместе с тобой в Оперу. Но я предупреждаю, что мне там будет некомфортно, и я буду мечтать сбежать. - Я постараюсь сделать все возможное, чтобы этого не случилось, - обещая, Ганнибал приподнимает свой бокал, а Уилл салютует в ответ, потому что, если честно, иногда кажется, что для Ганнибала нет вообще ничего невозможного. Немного позже, сидя за кухонным столом с бокалом вина, Уилл вместе с псом наблюдают за тем, как Ганнибал крутит фарш для сосисок. Виндзор совершенно не сводит взгляда с Лектера, надеясь на то, что хоть кусочек вожделенного лакомства шлепнется на пол, будто не знает, что таких оплошностей в этом доме не случается. Уилл еще пытается иногда смотреть в план следующей лекции, внося поправки, но мысли далеки от работы. - Джек совершенно разбит, - в конце концов делится Уилл, глотнув каберне и успев подумать о том, как быстро он пристрастился к вкусу вина - вместо половины стакана виски или бутылки пива вечером. - Он звонил тебе? - Ганнибал отрывается от фарша, чтобы взглянуть на Уилла из-под упавшей на глаза челки. - Я думал, он сдержится. - Ты плохо представляешь его одержимость, - Уилл осекается, заметив, как Лектер хмыкает, дернув бровью. - Да, прости. Я не хотел ставить под сомнение твой профессионализм. Но все это для него глубоко личное. - Потрошитель? Та стажерка, Мириам? - Да. Он тяжело переживает все происходящее сейчас. Я, на самом деле, удивлен, что он не позвонил раньше. Подожди, ты что, видел Джека? - Заходил к нему сегодня после обеда, - Лектер бросает задумчивый взгляд на Виндзора, тут же забарабанившего хвостом по полу. - Ты собирался мне сказать? - Уилл улыбается, совсем не чувствуя необходимости сердится. - Если я украду кусочек фарша для Винни ты отрубишь мне пальцы разделочным ножом? - Собаке неполезно сырое мясо, - тем не менее, небольшой кусок фарша отправляется на блюдце и оказывается перед Уиллом. - Я собирался пригласить его на ужин. - Спасибо, что передумал, - Уилл непедагогично кормит пса прямо с рук, наблюдая за тем, как тот жадно облизывает его пальцы. - Если бы ты начал уговаривать меня пойти в Оперу перед Джеком, я бы умер. - Почему ты думаешь, что у меня есть необходимость ставить тебя в неловкое положение? - Ганнибал сдувает лезущую в глаза челку и отрывается от своего занятия, чтобы пригубить вина. - Тебе не пришлось бы, я сам постоянно в них попадаю. Нет, прости. Я проецирую предыдущий жизненный опыт на тебя, а это несправедливо. Ты бы так не поступил. Подозреваю, даже Джека ты передумал приглашать, чтобы меня не тревожить. Ганнибал легко пожимает плечами, не отрицая и вновь возвращается к фаршу, кинув предупреждающий взгляд на пса - тот ложится у ног Уилла, сообразив, что лимит чудес на сегодня исчерпан. - Я хочу, чтобы тебе понравилось в Опере, - размеренно произносит Ганнибал, проворачивая ручку мясорубки. - Я хочу, чтобы ты ходил туда вместе со мной. А значит, я сделаю все, чтобы тебе понравилось. Зачем звонил Джек? - Поговорить. Надавить. Напомнить, что я тут время теряю. - Ему удалось? Уилл молча наблюдает за тем, как Ганнибал упаковывает фарш в контейнер, чтобы отправить в заморозку, как четкими, идеальными движениями разбирает мясорубку, счищая с ножей прилипшие жилы, прежде чем включить воду в раковине. - Меня не подпитывает та ярость, которая есть у Джека, - в конце концов произносит Уилл, поднимаясь со своего места и подходя к Ганнибалу. Руки словно сами вытягивают с полки одно из полотенец, чтобы протереть вымытые до блеска запчасти мясорубки. - Мир Кроуфорда рушится, а мой… мой только начинает обретать стабильность и форму. Я осознаю свой долг, Ганнибал, но я не хочу жизнь положить на его исполнение. - Это уже огромный прогресс, - удовлетворенно-задумчиво произносит Лектер, закручивая воду и вытирая руки. - Раньше ты не задумывался над этим. “Не зачем было”, хочет ляпнуть Уилл, но сдерживается. - Если уж я иду с тобой в Оперу, - говорит он вместо этого, схватив свой бокал и потянувшись ближе к Ганнибалу, вопросительно приподнявшему брови, - то после этого я выкраиваю время на рыбалку, а ты приготовишь то, что я поймаю, даже если это будут жалкие речные ракушки из-за того, что я уже растерял все навыки. - У меня есть несколько замечательных рецептов для ракушек. Уилл зачаровано следит за тем, как Ганнибал коротко облизывает нижнюю губу. - Так что я уверен, что смогу тебя удивить.

***

Наутро Уилл просыпается рано, даже раньше Ганнибала, которого вообще нельзя заподозрить в любви к праздному времяпровождению. Даже за окном еще не развеялись утренние сумерки, от того свет, попадающий в спальню, оказывается серым и болезненным. Но Ганнибала даже он не портит; во всяком случае, Уилл никак не может перестать любоваться им. Спокойный и расслабленный, он выглядит чуточку моложе из-за смягчившейся линии губ. Пока Уилл раздумывает, поцеловать его, или не тревожить, Ганнибал открывает глаза, вопросительно глянув из-под ресниц. Уилл перестает думать и целует сухие со сна губы, ложась рядом и вскоре чувствуя, как Лектер нашаривает край его футболки, задирая и прикасаясь горячей ладонью к коже, а через минуту Уилл прижимается лбом к его груди, замерев и затихнув в кольце рук, чувствуя себя таким защищенным и умиротворенным в тот момент, каким не чувствовал себя то ли очень давно, то ли вообще никогда. Ганнибал кладет подбородок ему на макушку и тоже замирает - его ровное, размеренное дыхание усыпляет. Говорить не хочется - да и о чем говорить? Кошмары Уиллу не снятся, а тащить неприглядную реальность, которой его потчует жизнь, в постель совсем не хочется. - Что будем слушать в Опере? - наконец произносит Уилл, чтобы заполнить тишину и не задремать. - Травиату, - тихо отвечает Ганнибал. Не кажется, что он настроен сейчас что-то обсуждать, и Уилл, подумав, что ему в общем-то без разницы, собирается задремать. Но Ганнибал продолжает через какое-то время, тем же тихим, умиротворяющим голосом: - Это история о прекрасной юной куртизанке, которой суждено вскоре умереть от неизлечимой болезни… Уилл дослушивает до самого конца, даже не задремав - со сна у Ганнибала в речи отчетливее слышится акцент, и печальная история о парижской куртизанке приобретает шарм, который ей вряд ли сумеют придать даже на сцене Оперы. Когда Ганнибал заканчивает, сквозь задернутые шторы начинают пробиваться лучи утреннего солнца. Уилл несколько минут вслушивается в тишину, сонно осмысливая рассказанную историю, с сожалением провожая поднявшегося с постели Ганнибала взглядом. Виндзор, с первого этажа услышавший, что хозяева проснулись, беспокойно фыркает под дверью спальни, заставляя Лектера неодобрительно покачать головой.