Corruptio optimi pessima

В академию ФБР Ганнибал приезжает словно к себе в офис - здоровается с охранником, внимательно рассмотревшим его пропуск, проходит по опустевшим из-за позднего времени коридорам вдоль череды закрытых аудиторий, прислушиваясь к шагам в отдалении, возможно даже на других этажах. В лекционной аудитории Уилла горит свет и не заперта дверь, хотя лекции закончились еще до обеда. Ганнибал заходит без стука, закрывая дверь за своей спиной, и настолько тихо подходит к задумавшемуся Уиллу, что тот вздрагивает и издает какой-то жуткий, испуганный звук, почувствовав за спиной чужое присутствие. - Господи, доктор Лектер… - нервно выдыхает Уилл, схватившись за край стола и тряхнув головой, словно отгоняя какое-то жуткое видение. - Ты не пришел на сеанс, - произносит Ганнибал ровно, вглядываясь в глаза Уилла, сейчас лихорадочно блестящие и уставшие. - Никак не успевал отменить за сутки, - губы Уилла горько изламываются в подобии улыбки, он качает головой и тут же извиняется. - Прости, я потерял счет времени. Прости, мы должны были поговорить сегодня. - Мы можем поговорить в любое время, Уилл, - Ганнибал прикасается кончиками пальцев к плечу Уилла, и тот кивает, закрыв глаза. - Но было бы лучше, если бы ты звонил. - Да, ты прав, - вздохнув, Уилл отворачивается от Ганнибала, проводя ладонью вдоль стола, усыпанного фотографиями. - Что ты видишь? Пару бессонных ночей, порцию кошмаров, холодный пот среди ночи, вцепляющиеся в обнявшую руку дрожащие пальцы под утро. Этого Ганнибал, конечно, не произносит вслух, внимательно рассматривая снимки, на которых преобладает белый шелк, кружево, цветы и кровь. - Девушки в подвенечных платьях, - нараспев произносит он, раскладывая пять самых общих планов с разных мест преступления в ряд. На каждой фотографии - застеленная кровать с восседающей на ней молодой девушкой в белом платье, с опущенной на лицо фатой. В руках у каждой букет бледно-розовых пионов. Под грудью у каждой расцветает темно-алое кровавое пятно. - Он выражает свое почтение, - задумчиво произносит Ганнибал, окидывая еще одним долгим взглядом не лишенное определенной эстетики зрелище. - Почти благоговение, если учесть то, что он сделал с их мужьями. Уилл выкладывает еще один ряд фотографий, пониже. - Чем это он их? Топором? - Ганнибал наклоняется, чтобы повнимательнее рассмотреть снимки, центральной композицией которых являются кухонные столы, заваленные кусками тел, разрубленными прямо в одежде. - Предположительно, - Уилл коротко кривится, передернув плечами. - Верхние фото - вид в спальне. Нижние - вид на кухне. Все остальные комнаты нетронуты. - Что насчет хирургических трофеев? - Только ты не начинай, - вздыхает Уилл. - Джек под каждым камнем готов увидеть Потрошителя, не поддавайся. Это не он. Потрошитель спокоен, расчетлив и холоден. А здесь - любовь и ярость. Этот человек сделал что-то, за что вымаливает теперь прощение. Ганнибал продвигается вдоль стола, рассматривая остальные фотографии, некоторые из них отбирая, чтобы рассмотреть получше и сравнить. - У всех женщин есть несвежие синяки, либо кровоподтеки, либо порезы. Домашнее насилие? - Я тоже так думаю, - кивает Уилл. - Убиты в течение последних трех месяцев. Не знакомы друг с другом, не имеют стабильных точек соприкосновения - от вероисповедания до лечащих врачей. Ничего. Полиция опускает руки - Джек выпускает на поле меня. - Группы поддержки для переживших насилие? - предлагает вариант Ганнибал, наблюдая за тем, как Уилл принимает эту его мысль, обдумывает, перемалывает и отвергает - его так легко читать в подобные минуты. - Ни одна из них не посещала группы. Соседи, коллеги и друзья, опрошенные в ходе расследования, считали, что браки жертв были вполне обычными. Уилл смаргивает, встряхнувшись. - Никто из близких не замечал тревожных знаков, а человек, их убивший, точно знал, что происходит внутри этих семей, продолжает он, вдруг взглянув куда-то за плечо Ганнибала. Лектер слышит, как проворачивается дверная ручка и тоже оглядывается. На пороге аудитории стоит Алана Блум - на лице ее мелькает тень удивления, когда она смотрит на Ганнибала, но уже через мгновение она улыбается обоим и здоровается, проходя по коридору мимо амфитеатра парт. - Уилл, Джек хотел поговорить с тобой, но не дозвонился… Уилл тихо чертыхается, хлопая себя по карманам и извлекая из одного поставленный на беззвучный режим телефон. - Мешает думать, - оправдывается он, коротко глянув на Алану. - Ты не знаешь, чего хотел Джек? - Ты ведь знаешь Кроуфорда, - Алана подходит достаточно близко, чтобы взглянуть на разложенные на столе фотографии. - Я пообещала заглянуть к тебе, раз уж все равно иду мимо. - Не буду подводить тебя и пытаться сбежать, - неловко шутит Уилл - а может и не шутит, кинув короткий страдальческий взгляд на Ганнибала. - Иди, - Лектер с очаровательной педантичностью сортирует снимки, складывая в предназначенный для них конверт. - Я подожду тебя в машине. - Постараюсь не задерживаться, - кивает Уилл, все еще следя за ловкими пальцами доктора. Алана, кажется, не выдерживает интимности происходящего, во всяком случае, она тихонько, вежливо кашляет, надеясь отвлечь Уилла и ей это удается - он нервно улыбается и, попрощавшись и поблагодарив, выходит из аудитории. - Не хочешь присоединиться к нам за ужином? - интересуется Ганнибал, походя наводя на столе Уилла такой порядок, которого там отродясь не бывало. Ручки и карандаши выложены строго по размеру, идеально ровно, из папок не торчат листы, канцелярские мелочи отправляются на свои места в органайзере. Алана с трудом может отвести глаза, пока Ганнибал доводит до ума последние штрихи. - Спасибо за приглашение, доктор Лектер, но нет. - Ты хотела о чем-то поговорить со мной, Алана? - Ганнибал удовлетворенно осматривает творение своих рук и поправляет чуть неровно лежащий конверт с фото. - Проводить тебя до машины? - Да, спасибо, - Алана на ходу застегивает легкое пальто, выходя из аудитории вслед за Ганнибалом в плохо освещенный по случаю окончания рабочего дня коридор. - Ганнибал, я обычно не говорю об Уилле, но… - Но? - Ганнибал спокоен и благожелателен настолько, насколько это вообще возможно. Алана почти не ощущает притаившегося в его голосе предупреждения о том, что она ступает на тонкий лед. Но она достаточно хороша, чтобы услышать его, и достаточно умна, чтобы понять. Она продолжает: - Но ты уверен, что терапия Уильяма будет иметь результаты... сейчас? - Сейчас, когда мы состоим в отношениях? - безжалостно уточняет Лектер, заставляя Алану недовольно поджать губы. - Это ведь не часть терапии, доктор Лектер? Ганнибал останавливается посреди коридора, с удивлением взглянув на коллегу. Алана тоже останавливается, вдруг чувствуя себя неуютно - всего на мгновение, за которое по спине пробегают мурашки. - Я понимаю, что ты беспокоишься за Уильяма, Алана, - мягко отвечает Лектер, тем не менее осуждающе покачав головой. - Но я должен бы быть оскорблен твоим обо мне мнением. Я, конечно, более чем ты заинтересован в нетрадиционных методах психотерапии, но между новаторством и неэтичностью все же есть грань, причем не такая уж тонкая. - Прости, - вздыхает Алана, после нескольких секунд молчания, пока они ждут лифт. - Наверное, я действительно слишком сильно беспокоюсь за Уилла. Я ведь всего лишь хотела спросить, не считаешь ли ты целесообразным подобрать ему другого специалиста? - Еще одного специалиста, с которым он сможет обсуждать детали кровавых преступлений и расследований? - усмехается Ганнибал. - Не думаю, что ФБР согласится еще и на это. Они заставят тебя, если вы с Джеком станете настаивать на другом психиатре для Уилла. С другой стороны, Уилл никогда не был моим пациентом. Мы беседуем с ним - и это действительно продуктивные беседы. Алана молча раздумывает над его словами, пока они проходят по парковке - Ганнибал провожает её до машины, хотя его Бентли припаркована в другой стороне. - Ему действительно становится лучше, - говорит Алана, щелкая брелоком сигнализации. - Я рада за него и благодарна тебе. - Хорошего вам вечера, доктор Блум, - Ганнибал закрывает дверь машины, когда она садится за руль, опуская стекло, чтобы попрощаться. - Заходите как-нибудь на ужин. Уилл возвращается через двадцать минут, но выглядит при этом так, словно проработал целую ночь. - Джеку не нравятся мои выводы, - сообщает он в ответ на вопросительный взгляд Ганнибла, останавливаясь рядом с ним и не спеша сесть в машину. Они стоят так близко друг к другу, что сторонний наблюдатель никак не смог бы принять их просто за друзей или приятелей, но Уилла это, кажется, совсем не волнует. - Точнее их отсутствие. - Он считает, что ты не справляешься с работой? - Ганнибал берет ладонь Уилла в свои, поглаживая большим пальцем выступающие костяшки. - Он считает, что я не желаю справляться с работой. Что я не сосредоточен. Что я не хочу погружаться слишком глубоко. - Ты ведь и не хочешь, - замечает Ганнибал. - Да, но раньше от моего желания ничего не зависело. Я просто проваливался в очередного маньяка, был им, чувствовал то же, что и он, дышал тем же воздухом, все его мысли были моими. - Сегодня ты провалился и потерял счет времени, - Ганнибал считывает кончиками пальцев контуры ладони Уилла. - Это было не совсем то же самое. И теперь Джек недоволен, - Уилл опускает взгляд на их переплетенные ладони и кладет свою поверх руки Ганнибала. - Иногда кто-то должен говорить Джеку, что нельзя всегда получать то, что хочешь. - Пускай это будешь ты? - улыбается Уилл. - У меня не хватит смелости. Ганнибал усмехается и отпускает руки Уилла, кивком приглашая его сесть в машину.

***

Вечером Ганнибал вытаскивает папку с отметкой ФБР о секретности из рук Уилла, а тот не обращает на это никакого внимания. Его пальцы безвольно отпускают её, а взгляд обращенный куда-то то ли вглубь листов, то ли вглубь его собственной головы, остается неподвижен. Ганнибал аккуратно считает его пульс, прижав пальцы к запястью, смотрит в расширившиеся черные зрачки, следит за неровным, нервным дыханием, мельком смотрит на содержимое папки, увидев внутри места знакомых убийств, и откладывает её в сторону, придвигая поближе второе кресло, напротив того, в котором сидит Уилл. Через сорок минут Уилл вздрагивает, зрачки сужаются, из груди вырывается судорожный вздох, и он растерянно смотрит на Ганнибала. - Я спал? - выговаривает хрипло, зябко передернув плечами. - Ты не спал, - отвечает Ганнибал, потянувшись вперед, чтобы приложить пальцы к его горлу. - Пульс чуть учащенный, но в пределах нормы. Помнишь что-нибудь? Что-то видел? - Бессмыслицу какую-то, - Уилл шарит руками по подлокотникам в поисках папки. Ганнибал кивает на стол, куда ее положил, и Уилл успокаивается, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. - Какие-то бессвязные картины. - Это не дело об убитых девушках, - Ганнибал тоже смотрит на папку. - Это дело Потрошителя. Часть. Я хотел… не знаю, подумать немного над ним. - Ты думал, - веско произносит Лектер. Уилл хмурится, все еще слегка дезориентированный и уставший. - Это не мысли и не идеи. Это просто картинки, возникающие в моей голове. Образы. Два дела это перебор - они путаются, лезут ненужные сравнения, всё не то…- Уилл закрывает глаза ладонью, а потом с остервенением трет лоб. - Ты наблюдал за мной? - Около сорока минут, - Лектер кивает, расслабленно постукивая пальцами по подлокотнику. - Выглядит как месть за пропущенный сеанс, - шутит Уилл, намекая на картину в целом. В чем-то он, возможно и прав. Даже если Уилл не хочет говорить - Ганнибал хочет. - Расскажешь, что возникает в твоей голове? Уилл болезненно хмурится, качает головой, вспоминая воду, оленя - точь в точь статуэтка у Лектера в офисе - окровавленные рога, рассыпанные вдоль реки пионы и обрывки кружев, устилающие воду. Олень идет вдоль течения реки, а под его копытами проплывают обрывки белого шелка и расцветают кровавые кляксы на речной глади. - Не пытайся анализировать и понять, что это значит, - предлагает Ганнибал после паузы. - Просто расскажи. - В том-то и дело, что это ничего не значит, - качает головой Уилл и рассказывает. Ганнибал удивленно приподнимает брови, когда Уилл упоминает злосчастную статуэтку - он никогда не уточнял этого раньше. Уилл не замечает этой короткой эмоции, полностью погруженный в воспоминания. - Бессмысленно. - подводит он итог, закончив. - Эти дела никак не связаны и ни капли не похожи. Даже не так, они настолько… настолько разные, что… - Уилл откидывается на спинку кресла и запрокидывает голову, обращая взгляд к потолку. - Потрошитель расчетлив и холоден, понимаешь. Его ничто не выводит из себя, не задевает по-настоящему. Его злят подражатели, злят те, кто покушается на его угодья, но он не меняется - остается внутренне спокоен. Тот кто убивает девушек, напротив, движим таким сильным чувством, что его буквально раздирает изнутри. Сначала любовь, потом огромная вина, он уничтожен своими чувствами, растоптан и… - Уилл опускает голову, исподлобья устало взглянув на Ганнибала. - Он покончит с собой, если я не найду его раньше. Он отчаялся. Он не находит прощения. Уголки его губ ползут вниз, а взгляд становится потерянным и глубоко несчастным. Ганнибал словно видит, как Уилл надевает чужую маску - сломленного, разбитого, одинокого человека. Словно сам чувствует раздирающую изнутри пустоту. Чтобы отвлечь Уилла Ганнибал наклоняется вперед, мягко уложив ладонь на колено - это помогает. Уилл снова смотрит на него, благодарно улыбнувшись. - А Потрошитель совсем из другой породы, - продолжает Уилл. - Ни ярость, ни любовь - ничто его не задевает, - он снова трет лоб ладонью, не обратив взгляд на тень, мелькнувшую во взгляде Ганнибала. - Как же мне спать ночью, зная что кто-то то ли покончит с собой, то ли убьет еще двоих? - Так же, как и всегда, Уилл, - Ганнибал убирает руку с его колена. - В мире сотни преступлений происходят ежечасно. Ты даже не знаешь о них. Джек даже не знает о них. По всему миру. Твое знание не должно менять отношения. - Мне стоит научиться этому трюку, - Уилл пытается усмехнуться, но у него выходит плохо. - Он убил кого-то, кого очень сильно любил. Девушку или жену. Убил случайно. Может, в пылу ссоры. Сначала он сделал что-то, что делало её глубоко несчастной, а потом… Не Потрошитель, - зачем-то поясняет Уилл, выныривая из своих мыслей. - Нет. Трудно представить, чтобы у него был кто-то настолько близкий. - Невозможно скрывать свою сущность, когда кто-то так близко? - Лектер задумчиво поджимает губы, качнув головой. - Но многим маньякам и даже психопатам это прекрасно удается. Именно поэтому их так трудно поймать. - Не в этом дело, - Уилл задумывается на мгновение, прежде чем продолжить. - Ему важно признание. Понимание. Тех, кто не понимает, кто не дотягивает до его уровня, он считает скотом. Может быть тех, кто хотя бы близок, он считает домашними зверьками. Но здесь нет места любви. Так что я никак не могу представить, чтобы Потрошитель из Чесапика приходил домой, целовал жену и трепал по волосам детей, - совсем другим тоном заканчивает Уилл, мучительно встряхиваясь и намереваясь встать. Видно, что разговор его измотал. Ганнибал поднимается вместе с ним, обнимает за пояс и предлагает выпить по бокалу перед сном. Уилл соглашается и просит вдобавок сыграть для него что-нибудь. Уилл редко просит об этом, словно бережет это удовольствие для самых крайних случаев. Откупоривая вино и выбирая, что бы ему сыграть, Ганнибал думает еще и о том, что Уилл сказал. Это почему-то задевает, хотя все сказанное чистая правда. Когда вино разлито по бокалам, а пьеса выбрана, Ганнибал понимает - Уилл просто забыл предположить, что может найтись кто-то, кого Потрошитель считает себе равным.