Corruptio optimi pessima

- Господи, да ты побрился! - совершенно непрофессионально взвизгивает Беверли, нарушая этим звуком гнетущую тишину - Джек буравил Уилла тяжелым взглядом, уделяя особенное внимание высокому воротнику, к которым Уилл никогда особо не тяготел. А еще Джек наблюдательный и наверняка точно понимает, что вещь эта не из гардероба Грэма - ни по стилю, ни по стоимости. - Нужно же иногда, - ворчит Уилл, против ожидания не испытывая сильной неловкости. Дело, наверное, в джемпере Ганнибала - Уилл даже не сомневался, что в его обширном гардеробе найдется что угодно. Высокий воротник отлично закрывал красочный укус на шее, да и размер почти подошел, во всяком случае Лектер, добрых сорок минут переодевавший Уилла, словно куклу, остался доволен. На самом деле он явно чувствовал вину за свою несдержанность, и Уилл это понимал, позволяя позаботиться о себе. А вот о том, что он вчера гладко выбрился - и это будет не так-то просто скрыть, он просто не подумал. - Готовься к тому, что тебя теперь будут путать со студентом, - веселится Беверли. - Выглядишь как подросток. Об этом Уилл тоже не думал. Без недельной щетины он выглядел просто по-иному, но “как подросток”?.. - Обсудите чудесную историю Бенджамина Баттона в нерабочее время, - цедит Джек, проигнорировав веселенькое замечание Зеллера о том, что такого времени в их расписании просто не бывает. Уилл ничего не говорит, то и дело невольно сосредотачиваясь на удовольствии от соприкосновения тела с одеждой Ганнибала. Это похоже на какой-то новый и определенно странный фетиш. Но через несколько минут ему удается полностью сосредоточиться на работе - он пролистывает личные дела сотрудников службы телефона доверия из папки, которую ему передал Джек. С не очень хороших фотографий смотрят непохожие друг на друга люди с различными историями жизни и разнообразными тайнами, прячущимися где-то глубоко. Джек сверлит его взглядом, пока ребята работают над уликами. С фотографиями труднее, намного труднее, чем с живыми людьми, но кое-что Уилл может уловить, и Джек это прекрасно знает. Знает и ждет. А Уиллу мучительно не хочется расставаться с нежным игристым спокойствием, с удовольствием, еще гуляющим по венам. Это состояние не помешало бы ему вести лекции. Не помешало бы писать книги или исследовательские работы. Но ощущение спокойствия и счастья определенно мешают его работе здесь, с Джеком. Уилл смотрит на фотографии, выложив их в ряд на столе и отчаянно сопротивляется тому, что разум готов вот-вот ускользнуть из его собственной головы. Черт возьми, пускай это будет последний раз, - мысленно просит Уилл, и позволяет себе соскользнуть в пропасть. Поздним вечером он приезжает в офис Ганнибала, точно зная, что найдет его там - он сам и попросил встречи именно здесь. Приглушенный свет освещает только центральную часть кабинета - стол и пару кресел, оставляя большую часть убранства тонуть в полумраке, отбрасывая на стены причудливые и в чем-то жуткие тени. Уилл чувствует себя больным и уставшим. Ганнибал поднимается навстречу, пересекая кабинет, и Уилл как-то отстраненно замечает, как по его столу скатывается остро заточенный карандаш, падая на пол. Небрежность, которой Лектер никогда себе не позволяет. Это должно бы льстить, но Уилл чувствует себя слишком измотанным, чтобы оценить. Он просто прислоняется лбом к плечу подошедшего Ганнибала и дает ему себя обнять. - Ты цел? - тихо спрашивает Лектер. Уилл чувствует, как он прижимается щекой к его макушке, и это, в сочетании с неприкрытым беспокойством в голосе, ужасно приятно. - Да, - Уилл почти не узнает собственного голоса, сиплого и беззвучного. - Никакой стрельбы, никаких ножей, ничего такого. Я цел. - Мы могли встретиться дома. Или я мог забрать тебя… неважно откуда. Ганнибал не осуждает выбор Уилла, скорее просто предлагает варианты… на будущее. Уилл невольно содрогается, думая о том, что они могут ему пригодиться. - Не хотел нести это домой. “Это” - это окровавленные пионы, запах которых смешался с запахом начавшей гнить плоти. Они опоздали всего на пару дней, если говорить о мертвом мужчине. Женщина, по беглой оценке криминалистов, была мертва уже более полугода. Это белый шелк и кружева на том, что давным давно перестало быть человеком. Мухи, ползающие по мертвой плоти. Нож, по рукоятку вошедший в брюшную полость. “Это” - это комната, завешанная сотнями фотографий счастливой молодой пары. Это порезы на шее, словно мужчина собирался перерезать себе глотку, но так и не решился - Уилл уверен, что так и было. Криминалистам еще предстоит установить, от чего скончалась молодая женщина, но это уже не интересно Уиллу. Он принял столько аспирина, что садиться за руль было просто небезопасно. В его голове было столько тьмы, столько кровавых разводов, столько пульсирующей животной ярости, которой он никак не мог найти объяснения, что таблетки не помогали. Единственное, чего ему хотелось - ощутить рядом такое родное, такое правильное тепло. Но не тащить всю эту грязь и кровь в дом, полный хорошей музыки и приятных запахов. Не нести всю эту всколыхнувшуюся внутри темноту к любимому человеку. Но больше не к кому, и Уилл стискивает Ганнибала в объятьях, чувствуя как тот отвечает ласковыми поглаживаниями по спине. - Я не хочу, чтобы все это дерьмо тебя касалось, - так же сипло говорит Уилл, почти ощущая, как Ганнибал чуть кривится в ответ на грубость. - Ты не должен пытаться меня защитить, Уилл, - мягко откликается Ганнибал. - Не должен был бы, если бы ты был моим психиатром. Но это не так, и я хочу тебя защитить, - упрямо вскидывается Уилл, немного ослабляя хватку, а затем вовсе перекладывая одну руку Ганнибалу на грудь. - Я иногда настолько хорошо понимаю их всех, что мне начинает казаться, что...Что нет никакой границы между “хорошо” и “плохо”. Есть “правильно” и “неправильно”, но они не всегда совпадают. Я так не хочу всего этого снова, - Уилл затихает. - Не хочу. Напои меня и отвези домой. Пожалуйста. Ганнибал раздумывает всего несколько мгновений прежде чем мягко отстраниться от Уилла и отойти к бару, утонувшему в тенях и полумраке. Напиться оказывается сложнее, чем Уилл надеется. Виски уже не лезет в глотку, а желание свернуться клубком где-то в недрах собственной головы все не проходит. Только шум в голове усиливается и накатывает тяжелая, душная сонливость. Уилл не возражает, и вообще, кажется, ничего не говорит, когда Ганнибал помогает ему подняться. Уилл просто следует за ним как в мудреном танце до тех пор, пока не оказывается лежащим под одеялом в спальне с выключенным светом, и единственное, что мешает ему прямо сейчас рухнуть в бездну кошмаров, порожденных его больным разумом - близость Ганнибала, его запах, тепло его тела, осторожные, ненавязчивые прикосновения рук. Уилл отпускает себя и проваливается в тяжелый, долгий сон без сновидений, надеясь, что ему не придется вставать рано утром. И не пришлось. Во всяком случае, когда он открывает глаза за окном вовсю светит солнце, на столике рядом с кроватью стоит стакан и пара таблеток аспирина, а еще его мобильник с запиской: “Звонил Джек. Я сказал, что ты перезвонишь, как проснешься. Ничего критичного”. Раз ничего критичного, то и он не станет звонить Джеку раньше, чем позавтракает, - решает Уилл, усилием воли заставляя себя подняться и поплестись в сторону ванны, попутно размышляя, куда мог уйти Ганнибал. Очевидный ответ “на работу” приходит Уиллу в голову, но, судя по тишине в доме, Лектер отправился на прогулку с псом.

***

Уилл приходит в свое обычное состояние за несколько дней. Он ведет лекции, гуляет с псом, ужинает с Ганнибалом, просыпается ночью в холодном поту и старательно избегает любых разговоров. Потом кошмары прекращаются. Жизнь входит в более менее привычную колею и, пускай, ощущение спокойствия и счастья все еще не вернулось, Уилл почти не сомневается в том, что рано или поздно все снова наладится - настолько, насколько это возможно в их жизни. Он даже раздумывает выкроить время на рыбалку, как и обещал Ганнибалу. Но вместо рыбалки он вместе с Джеком отправляется на занесенный снегом заброшенный пляж в западной Вирджинии, чтобы посмотреть на тотемный столб из семнадцати - как выяснится - тел. Три часа он тратит на дорогу, чтобы снова разрушить то хрупкое и неустойчивое благополучие, которое ему с помощью Ганнибала удалось выстроить в своей голове. Уилл даже не помнит, как приезжал домой, как ел, как ложился в постель и как просыпался в те несколько дней, пока идет расследование. Жизнь часами выпадает из поля его зрения, утекает сквозь пальцы, но Уиллу это кажется достойной расплатой за то, как сильно и часто он пытается её сломать и позволяет другим это делать. - Он все так продумал, так терпеливо воплощал в жизнь, - рассказывает Уилл, сидя поздним вечером в кабинете Ганнибала, проскользнув туда, пока тот выпроваживал последнего на сегодня пациента. Ганнибал ни капли не удивился. - Шокирующее, отвратительное величие, - продолжает Уилл, в очередной раз воскрешая перед собой образ тотема из человеческих тел. - И шокирующая ошибка. Все в один миг потеряло смысл. Это было… странное ощущение, - Уилл сжимает ладонями виски, стараясь не дать себе снова окунуться в отчаяние и ужас старика, узнавшего, что он убил собственного сына. - И это ощущение стоит твоей жизни? - спокойно спрашивает Ганнибал, словно у них самый обычный сеанс, а Уилл - самый обычный пациент, жалующийся на излишнюю нервозность. - Несправедливо спрашивать об этом так, - хмурится Уилл, глянув на Лектера, неподвижного, словно каменная статуя. - Да, это уже второй маньяк, который никому бы не причинил вреда вне зависимости от того, насколько бы я искорежил сам себя в попытке его поймать. Но есть и другие. То, чем я занимаюсь не бесполезно, Ганнибал. Мир становится лучше без них. - Это несомненно, - соглашается Ганнибал, поднимаясь и протягивая Уиллу ладонь. - Я так понимаю, твоя поездка на рыбалку откладывается? - Да какая уж тут рыбалка, - вздыхает Уилл, затем одергивая себя и останавливаясь посреди кабинета. - Да черт возьми, почему бы и нет? Ты не против, если я уеду на пару дней? - Я думаю, тебе это необходимо, - покладисто соглашается Лектер, продолжив: - Но я буду признателен, если ты станешь иногда звонить. Все складывается очень удачно и гладко - Уилл берет несколько дней выходных, собирает вещи - мало что из того, что хранится в доме Ганнибала может пригодиться на рыбалке, но все же кое что есть, и, перед тем, как отправиться на излюбленное место на реке, заезжает в Вулф Трап. Он не был здесь уже очень давно. Ни разу с той ночи, о которой помнил отвратительно мало, но от воспоминаний от которой желудок сжимался в спазме. Здесь ничего не изменилось, только в комнатах немного прибавилось запаха сырости и затхлости. Уилл проходит по дому, открывая окна, чтобы проветрить комнаты, пока собирает рыбацкое снаряжение, хранящееся в запертом сарае. Находиться здесь тяжело. Дом хорош для человека, живущего с семью собаками. Тишина и отсутствие собачьей шерсти ему не идут. Уилл раз за разом сверяется со списком, чтобы ничего не забыть - у него в планах заночевать на берегу - спать здесь не хочется, а посвящать рыбалке всего несколько часов кажется пустой тратой времени. Перед тем, как выехать дальше, он звонит Ганнибалу, рассказывает, как добрался, как собирался, как ходил по дому. Ему больше нечего рассказать, но еще хочется поговорить, и Ганнибал словно чувствует - рассказывает, как ходил сегодня на рынок за продуктами, хотя обычно не уделял подобным вещам места в своих рассказах. Уилл ему благодарен. Слушать о таких простых, обыденных вещах - хорошо. Перед тем, как положить трубку, он предупреждает, что, скорее всего не выйдет на связь раньше, чем соберется ехать обратно. Припарковав машину недалеко от берега, Уилл выключает мобильный телефон, секунду борясь с желанием выкинуть его вообще подальше, на середину спокойной, величественной реки. Уилл решает не включать телефон до тех пор, пока не доберется обратно в Вулф Трап. Вечер, ночь, утро и день, проходят именно так, как Уилл и помнит. Ему иногда казалось, что и эти воспоминания изменили ему, исказились, став недостижимым островком спокойствия, но все происходит именно так, как нужно. Отрезвляюще холодно, спокойно, идеально. Пойманную мелочь, кроме той, что пошла на вечернюю уху, Уилл отпускает, но пара отличных рыбин на ужин у него есть, и ему до неприличия интересно, что Ганнибал приготовит из них. За этим ужином Уилл опять собирается поговорить о том, чтобы уехать подальше, может и из штатов вовсе. Уилл был бы почти благодарен Ганнибалу, если бы тот настаивал, уговаривал и давал ему чуть меньшую свободу выбора в этом вопросе. Хочется принимать меньше решений и нести меньше ответственности, хотя бы на какое-то время. На самом деле, он почти уверен, что не сможет никуда сбежать от Джека, уж точно не раньше, чем закончит дело Чесапикского Потрошителя. Джек слишком надеется на него, и Уиллу физически тяжело подвести его. Но, может, потом. Первое, что бросается Уиллу в глаза, когда он подъезжает к дому - разбитое окно на первом этаже. Второе - незапертые, но прикрытые двери сарая, хотя он точно помнит, как вешал тяжелый амбарный замок и проворачивал ключ положенных два раза. - Да блять, - выругивается он, доставая из бардачка так удачно вернувшийся к нему неделю назад служебный пистолет. - Да чтоб вы все сдохли. Тихо, боком, он подходит к сараю, несколько секунд прислушиваясь к скрипучей, совершенно обыкновенной тишине, и только после этого открывает дверь, проскальзывая внутрь и оглядываясь. Увиденное заставляет его опустить руки и сделать шаг назад, на воздух, надеясь, что хотя бы он поможет прийти в себя. Тем не менее, убедившись, что в сарае пусто, Уилл подходит к дому и тщательно осматривает все комнаты, отмечая про себя бардак в некоторых из них. Что не удивительно, учитывая что он видел в сарае. Только после этого он возвращается, включая телефон. Надо бы позвонить сначала Джеку, но пальцы сами набирают номер Ганнибала, и Уилл слышит свой голос словно со стороны, когда напряженно произносит в трубку: - Со мной все в порядке, я в Вулф Трап, и я обнаружил в сарае труп, наряженный в мою одежду. - Позвони Джеку, - советует Ганнибал. - Я еду. Уилл звонит Джеку и повторяет ему то же, что сказал Ганнибалу почти слово в слово. Джек советует пойти в дом и ждать их. Несмотря на толковый совет, Уилл садится на раскладной стул у порога сарая, не в силах отвести взгляд от картины, которую теперь представляют его внутренности. Это наверняка небезопасно, убийца может быть где-то поблизости, может вернуться, но инстинкт самосохранения отключается у Уилла вместе с чувством холода. Молодой мужчина, похожий на Уилла разве что ростом и телосложением, сидит на стуле за столом, перед ним строго по размеру разложены крючки, вытащенные из одного из ящиков, а чуть дальше - несколько десятков ярких приманок из коллекции Уилла. На мужчине бейсболка с логотипом Куантико, дешевая фланелевая рубашка, простые черные джинсы, серая толстовка. Толстовка и рубашка незастегнуты, так что прекрасно виден глубокий разрез от груди до ремня джинс и неприятное кровавое месиво в районе живота. И почти такое же месиво на месте лица. Уилл пытается сосредоточиться, но маятник, обычно отсчитывающий глубину его погружения, никак не желает раскачиваться.