Corruptio optimi pessima

Первым приезжает Джек с гвардией криминалистов и парамедиков. Уилл, так и не добившийся от своего сознания никаких подвижек, покорно позволяет увести себя в дом и усадить на одно из кресел в зале. Отстранившись от всего происходящего он все же чувствует, как конечности сковывает холод, пробравшийся под кожу за то время, пока он сидел на улице. Кто-то накидывает ему на плечи плед, кто-то пытается дать ему чашку с чем-то теплым, но Уилл не может сжать пальцы - не от того, что обморозил, до этого не дошло, а просто не может приказать мышцам действовать в верном порядке. Кто-то что-то спрашивает, но то же самое происходит и со ртом и, кажется, даже с глазами - Уилл смотрит в одну точку, не в силах отвести взгляд от темного пятна на деревянном полу. Тщательно затертого и почти незаметного - Уилл и не замечал его никогда раньше, но теперь ясно осознает, что на этом самом месте умерла одна из его собак в том далеком прошлом, с которого, наверное, и началась история его нынешней жизни. Кто это был? У каждого пса была своя любимая лежанка, но они часто менялись, иногда устраивая шумную возню из-за этого. Уинстон? Ему нравилось спать там, поближе к центру комнаты, почти на равном расстоянии от двери и окна. Или Бастер? Тот иногда нагло плюхался на это место и никакая сила уже не могла его оттуда вытеснить. Воспоминания, смешные и невыносимо горькие захлестывают Уилла с головой, он даже забывает о том, что произошло в его доме сейчас, словно старые добрые кошмары ему предпочтительнее свежих. Уилл чуть не вскрикивает в голос, когда чувствует, как его пальцы облизывает горячий собачий язык. - Это все-таки место преступления, доктор Лектер, - слышится ворчливый голос Джека. Несмотря на тон чувствуется, что он рад Ганнибалу. Уилл наконец-то переводит взгляд на свои руки, встречаясь взглядом с несказанно счастливым Виндзором, обожающим дальние прогулки, поездки в машине и незнакомые места. - Я присмотрю за ним, Джек, - это голос Ганнибала. - За ними обоими. Уилл треплет ластящегося Виндзора за ушами, не заметив, как с плеч падает плед. Подошедший Ганнибал возвращает его на место, легко и почти незаметно прикоснувшись к шее Уилла. - Как ты себя чувствуешь? - наклонившись, Лектер цепляет карабин поводка к ошейнику пса, что совсем не лишнее, зная любовь Винни к беготне по дому. - И как ты догадался взять с собой Виндзора? - заторможенно удивляется Уилл. - Не уверен, что кому-то еще удалось бы вывести меня из ступора так быстро. - Удачная догадка, - Ганнибал находит стул и, спросив разрешения у криминалистов, переставляет его поближе к креслу, в котором сидит Уилл. - Я поймал двух отличных рыбин, - сообщает Уилл, не слишком завуалированно оттягивая момент, когда придется говорить о том, что он нашел в сарае. - Где оставил? - благосклонно поддерживает это увиливание Лектер. - В машине… На снегу, в поддоне. Не должны испортиться. - Не испортятся. Температура падает, - Ганнибал кивает. - Джек сказал, что нашел тебя сидящим на пороге сарая. Ты пытался анализировать произошедшее там? - Ты заглядывал туда? - Уилл поднимает на Лектера взгляд и кивает раньше, чем тот успевает ответить. - Конечно, заглядывал. Это мне послание. Интересно только, от кого. - Предположений на этот счет, я так понимаю, у тебя нет. Уилл снова опускает голову, зарываясь пальцами в шерсть разомлевшего Виндзора. - Хочешь сходить посмотреть еще раз? - угадывает Ганнибал. - Со мной? - Хочу, - Уилл кивает и смотрит на Лектера с надеждой. Они оставляют заворчавшего Виндзора Джеку, крикнувшему криминалистам освободить место преступления. Джек, кажется, даже не удивляется присутствию Ганнибала рядом с Уиллом. Уилл чертыхается через десять минут, отвернувшись и отойдя на десять шагов. Ганнибал смотрит на него с внимательным прищуром. - Я тебе и без твоих эмпатических штуковин скажу, чьих рук это дело, - сообщает Зеллер, распространяя вокруг себя запах мятной жвачки. - Потрошитель. - Что взял? - Уилл хмурится, глянув на окаменевшего Джека. - Печень и почки, - Брайан заглядывает в свои записи. - Извлечены очень аккуратно, как и обычно. Двадцать два признака, Уилл. Я знаю, что тебе они не нужны, но остальные по ним работают. - Это не Потрошитель, - бросает Уилл прежде, чем Джек успевает открыть рот. - Это не Потрошитель. Здесь не то. Потрошителю не за что мне мстить. - Ты преследуешь его, - холодно и бесцветно говорит Джек. - Но я даже близко не подобрался, - парирует Уилл. - Если бы подобрался… - он спохватывается, решив не напоминать Джеку об очевидном. - Ты и сам знаешь, что тогда было бы. У этого убийцы намного меньше терпения. Им движет злость. Но он определенно копирует стиль Потрошителя. - Ему обидно, что ты считаешь Потрошителя более… интересным? - кривится Джек. - Что думаете, доктор? - Я думаю, что это интересное предположение. И думаю, что Уилл прав - в этом убийстве много больше нетерпения и злости, несмотря на очень… тонкие детали, вроде выложенных по ранжиру рыболовных крючков. Уилл бросает на него благодарный взгляд, не обратив внимание на сердито фыркнувшего Зеллера. - Потрошитель или нет, что я пропустила? - подходит Беверли, стаскивая с рук перчатки. - Нет, серьезно. Очень похоже. - Нет, - Уилл выставляет перед собой раскрытые ладони. - Нет, это не Потрошитель из Чесапика. Это кто-то, кому я очень досадил. - Выставлю к вашему дому охрану, доктор Лектер, - мгновенно реагирует Джек, едва глянув на кивнувшего Ганнибала. Уилл забирает из рук Кроуфорда поводок и отходит в сторону вслед за Виндзором, срочно решившим обнюхать кусты на другой стороне дороги. Ганнибал идет следом. - Это кто-то, кто не знает, что я давно уже живу у тебя, - Уилл рассуждает вслух, через плечо Ганнибала глядя на дом. - Кто-то, кого ты поймал, - предполагает Ганнибал. - Крючки и приманки. Это довольно-таки символично. - Кого я поймал, у кого не было возможности следить за мной последние несколько месяцев. Нужно искать кого-то… досрочно освобожденного, амнистированного… сбежавшего. Но я не видел никого с таким стилем убийства. Стиль хорошо скопирован с Потрошителя. Мне надо рассказать об этом Джеку. Ганнибал кивает и забирает у Уилла поводок.

***

Вечером Уилл беспокойно ходит по кухне с бокалом вина, периодически выглядывая в окно, чтобы в очередной раз увидеть выставленную Джеком охрану. Ганнибал готовит рыбу с каким-то мудреным соусом, и кажется совершенно спокойным, словно его не только не пугает, но даже и не особо волнует очередной кошмар, в который Уилл его втянул. Зато Уилла волнует. То, как это может отразиться на Ганнибале волнует даже больше, чем собственная судьба. Уилл даже заговаривать об этом боится, чтобы не накликать беду. Если кто-то захочет причинить мне боль, способ найти совсем несложно, - думает Уилл каждый раз, когда бросает взгляд на светлую челку, упавшую на глаза, на красивые сильные руки, ловко управляющиеся с ножом, на широкую, крепкую спину, обтянутую рубашкой. - Совсем не сложно. - Будь добр, порежь зелень, - просит Ганнибал, кивнув на доску со свежей зеленью разных видов. Уилл знает, что это попытка отвлечь его от мрачных мыслей, но все равно старается справиться так, чтобы Ганнибалу не приходилось замирать на мгновение, смиряясь с неотвратимой реальностью, как бывало почти каждый раз, когда Уилл пытался готовить. Это было забавно и мило, и Ганнибал даже никогда не попрекал Уилла всем этим, кроме одного пункта - коробки с хлопьями с завидным постоянством исчезали из кухни первые недели их совместной жизни. Уилл смирился и перешел на домашнюю гранолу. - Пахнет потрясающе, - замечает он, закончив с зеленью. По другому, конечно, и не бывает, но это не повод не повторять это каждый раз. - Будет лишним пригласить ребят Джека на ужин? - Ганнибал откладывает нож, глянув на окно, а затем на Уилла. - Они не пойдут, у них инструкция, - Уилл качает головой. - Но можно отнести им что-нибудь в машину. По себе помню, что нет ничего лучше неожиданной вкусной еды, пока торчишь на слежке. - Да, это подходящий вариант, - кивает Лектер. - Если ты не против. - Я совсем не против, - Уилл чувствует, как на губах впервые за день начинает играть улыбка. Правда он жалеет о своих словах, когда перед ужином Лектер накидывает пальто и, взяв пару контейнеров и завернутые в салфетки столовые приборы, собирается выйти из дома. Уилл против. Он боится до спазмов в глотке, и это наверняка отражается на его лице. Я не хочу тебя отпускать, - думает Уилл, стараясь совладать с приступом паники. - Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. - Все будет в порядке, Уилл, - Ганнибал без труда угадывает его мысли. - Если хочешь, пойдем со мной. Уиллу и правда так спокойнее. Под курткой у него пистолет, и пока Ганнибал здоровается с офицерами, Уилл все вглядывается в темноту улиц, силясь понять, вспомнить, кого довел до такой острой ненависти. - Думаю, предложение прогуляться после ужина будет не слишком уместным, - замечает Ганнибал, отходя от черной машины. - Не сегодня, - Уилл качает головой, и прижимается к обнявшему его Ганнибалу. Ему даже все равно, что подумают сидящие в машине офицеры. Впрочем, они и так догадываются, что происходит, а после ужина от Лектера должны бы быть готовы душу ему продать, уж Уилл-то знает. - Выпустим Виндзора на задний двор… Только ненадолго. - Тебе необходимо вернуть ощущение контроля над своей жизнью. Я говорю очевидное, потому что иногда нужно произносить это вслух. Уилл расставляет тарелки, бокалы и столовые приборы на столе, слушая, но не задумываясь над словами Ганнибала. Рыба пахнет одуряюще вкусно. Ночью Уилл лежит на спине, смотрит в потолок и думает о рыбалке. В мельчайших подробностях вспоминает, стараясь обрести спокойствие. Все известные с детства уловки, мелочи, особенности и приметы. Словно года протекают сквозь него вместе с этими воспоминаниями, что-то, кажется, он знал всю жизнь, что-то почерпнул недавно из интернета и журналов, до чего-то дошел своим умом, своим опытом. Ганнибал тихо спит рядом. Дышит размеренно и ровно, дыхание у него теплое, и сам он теплый, домашний, родной. Уилл знает, что стальной - не стержень, а целый скелет, - никогда не исчезает, но иногда Ганнибал может быть податливым, может быть мягким. Наверное, может быть даже уязвимым, хотя Уилл никогда его таким не видел. Но Уилла мучает, гнетет то,что произошло, то, что происходит прямо сейчас. Кто-то ищет его, ищет, чтобы причинить боль. В лучшем случае - просто убить. В худшем - отнять нечто ценное. Уилл перекатывается набок, прижавшись губами к затылку Ганнибала, и скользнув ладонью по его плечу и руке. Крепкий, твердый как скала, надежный. Уилл жмурится на секунду, до цветных кругов перед глазами и за краткое мгновение до того, как снова откроет глаза, видит лицо Хоббса. Мертвые глаза смотрят без всякого выражения, но лицо перекошено в отвратительной гримасе. должной означать то ли безумную радость, то ли торжество. Уилл крупно вздрагивает, выдираясь из лап кошмара, и с сожалением смотрит на проснувшегося Ганнибала. - Что ты видел? - Лектер не включает свет, а тянет Уилла к себе, укрывая своими прикосновениями от всех теней в уголках трепещущего сознания. - То, чему точно не место в нашей постели, - хмыкает Уилл, понимая, что так просто не отвертится. - Хоббса. Я видел Хоббса, и он улыбался. - Твоя первая жертва, - тихо и немного сонно говорит Ганнибал, зарываясь пальцами в волосы Уилла. Тот хмурится определению, собирается возразить, что никогда не рассматривал это так, но молчит. Так и есть - первая жертва. Первая жертва, убийство которой принесло удовлетворение. Рано или поздно это тоже стоило произнести вслух. Уилл засыпает, прислонившись лбом к груди Ганнибала. И в эту ночь. И в следующую. И еще через одну. Слушает ровное биение чужого сердца, словно убеждаясь, что они оба еще живы - каждый вечер и каждое утро, потому что Лектер перестает уходить из постели раньше, чем проснется Уилл. Уилл готов целовать ему руки за такое понимание, но Ганнибалу это ни к чему. Ощущение контроля никак не возвращается. И они ни на шаг не приближаются к разгадке, так что Брайан и Беверли всерьез начинают делать ставку на Потрошителя, а Джек подозрительно посматривать на него, еще не сомневаясь в умственных способностях Уилла, но начиная подозревать, что тот окончательно утратил былую проницательность. Уилл даже сам начинает сомневаться - и признается об этом Ганнибалу за ужином из телячьей печени под соусом демиглас с печеным яблоком в карамели. Иногда Уилл думает, что ему нужно вести дневник, где он будет записывать все эти умопомрачительные названия. - Почему ты решил, что твои выводы были ошибочны? - удивляется Лектер. - Я долго вообще ничего не мог прочесть. Просто сидел и… я не уверен, что ты хочешь говорить об этом за ужином. Ганнибал чуть заметно вздергивает брови с этой своей осуждающей искрой в янтарных глазах, и Уилл продолжает. - Сидел и представлял на месте того мужчины себя. И больше, кажется, ничего. - Разве не это пытался донести до тебя убийца? - Ганнибал замирает, насадив кусочек печени на вилку и обмакнув в соус. - Ты понял все, что он хотел сказать. Понял его замысел. Разница лишь в том, что это было очень личным посланием. - Да. Наверное, ты прав, - соглашается Уилл после нескольких минут молчания и тщательного обдумывания. - А у тебя хорошее настроение, - замечает он, с улыбкой глянув на Лектера. - Удачный день? - Пожалуй, - Ганнибал серьезно кивает, глянув на стол. - Хороший день, хорошее мясо, хороший рецепт… - Великолепный результат, - Уилл поднимает бокал, салютуя. - Это нечто божественное. Я вообще никогда не думал, что печень можно приготовить вкусно. - Она должна быть свежей, - Ганнибал задумывается на мгновение. - Но её действительно легко испортить. - Ребята из слежки небось дерутся за право охранять нас по вечерам. Ганнибал улыбается. Он действительно каждый день кормит бедняг ужином. Хотя назвать их “беднягами” у Уилла язык больше не поворачивается. - Думаешь, нам не удастся избавиться от них даже когда агентство перестанет им за это платить? - Да я бы не удивился, - Уилл весело фыркает, чувствуя вдруг если не спокойствие, то некое облегчение. Страх, мерзким пауком притаившийся под сердцем, не исчезает, но затихает и становится незаметным. Они заканчивают ужин в тишине - это привычно для обоих, в тишине убирают со стола, и Уилл вытирает тарелки, пока Ганнибал моет посуду. Сквозящая во всем этом нормальность такая острая, что легко можно порезаться. Истечь безумием вместо крови. Уилл старается не размышлять, откуда все эти мысли в его голове. Вычистить бы их оттуда. Вместе с гадостной улыбочкой Хоббса и жгучей, острой ненавистью, пронизывающей Уилла от кончиков пальцев до макушки каждый раз, когда он думает о человеке, собирающемся его убить. До конца не помогает даже душ. Уилл долго сидит на кровати, теребя в руках футболку, в которой обычно спал. Так долго, что Ганнибал выходит из ванной. Уилл не видит, как Ганнибал на него смотрит, но ощущает его взгляд всей своей кожей. И это приятно. Ганнибал подходит ближе, опускаясь вдруг на колени на мягкий ковер, застилающий пол в спальне, и вынимая из рук Уилла измятую его пальцами футболку. Уиллу в первое мгновение хочется сказать, что если все происходящее для того, чтобы вернуть ему ощущение контроля, то не стоит этого делать. Но молчит, заглянув Ганнибалу в глаза, окунувшись в безбрежное, глубокое и трепетное обожание. У Уилла даже дыхание перехватывает. Он не шевелится и ничего не говорит, пока Ганнибал неторопливо и обстоятельно покрывает поцелуями его пальцы. Он едва находит в себе силы, чтобы дышать, когда горячие, влажные губы прокладывают дорожки из поцелуев по всему телу. Он тихо стонет, когда горячий рот накрывает его член, скользнув нежностью до самого корня. Уиллу тяжело дышать, тяжело не хвататься руками за светлые волосы, тяжело не задать свой собственный ритм. Но он все равно не был бы так идеален, как тот, что дает ему Ганнибал. Сквозь неторопливость и нежность отчетливо проступает неистовая, жаркая жадность. Во всем: в том, как глубоко Ганнибал принимает его, позволяя скользнуть головкой в тугую, сокращающуюся глотку, как широко облизывает член по всей длине, как сосет головку, заставляя Уилла скулить и дрожать. В том, как гладит его ноги, удерживаясь за бедра и глубоко двигая головой. В том как смотрит из-под челки, поймав взгляд Уилла. От этого взгляда внутренности опаляет огнем и Уилл едва не кончает, схватив губами воздух и впившись кончиками пальцев Ганнибалу в затылок. Почти сердечный приступ. Почти оргазм. Уилл снова давит на затылок Ганнибала, заставляя посмотреть, и, задрожав, бурно кончает ему в рот, скуля и трясущимися пальцами пытаясь найти опору прежде чем просто откинется на спину, протяжно застонав. Ганнибал нависает над ним минутой позже, с нежностью вглядываясь в лицо. Уилл помогает ему рукой, быстро и ловко надрачивая тяжелый член и не переставая следить за выражением лица Ганнибала, упиваясь его оргазмом до самого последнего стона-выдоха, слившегося с его собственным. У Уилла просто нет слов, чтобы рассказать обо всем, что он чувствует, но сегодня они засыпают тесно переплетясь руками и ногами, как бывает, когда Уилл наконец-то чувствует себя в безопасности.