Dead Like Me

Кия не появлялась на работе уже неделю, а домашний адрес ее никто не знал, потому что девушка часто переезжала. В последний раз менеджер видела ее в тот день, когда Кия уснула в подсобке кафе, оставшись там на ночь. На следующий день она не вышла на смену, через день то же самое… Признаться, исчезновение Кии заметил лишь ее работодатель, который счел, что девушка просто безответственно уволилась, никого не предупредив. Никто не заявлял о ее пропаже, да и родственников у Кии не осталось. Никто не знал, где она. Никому не было дела до сироты. Уже неделю Кия не выходила из дома, пропав в четырех стенах квартиры. Чонгук сказал, что нужно время для восстановления, а до тех пор он не мог гарантировать ей безопасность от остальных ищеек. Она еще долго вспоминала первый день, когда привела Чонгука домой. Ищейка долго робел у входа, словно ждал разрешения войти. Кия посмотрела на него, разведя руками. — Чего стоишь? — спросила она. Чонгук молча переступил порог, оглядываясь по сторонам. Квартира Кии была маленькой: всего одна комната, небольшая кухня и ванная. — Хоть ты и мой гость, но кроватью делиться не буду, — не оглядываясь на парня, сказала Кия. — Спи на полу. — Она кинула туда одеяло и подушку. Чонгук все так же молча рассматривал комнату, уделив особое внимание стопкам книг. Кия перевела взгляд, заметив, что на них стояла чашка с недопитым двухдневным кофе. Она чуть стыдливо поджала губы, быстро убирая ее вместе с другими разбросанными вещами. — Я не ждала гостей, — буркнула Кия. — Знаю, — вдруг ответил Чон, поднимая на нее глаза, — у тебя нет друзей. — Мог бы и промолчать! — Она кинула в ищейку футболкой, но та прошла сквозь него, упав на пол. — Черт, это даже неинтересно. Чонгук рассмеялся. — Извини, я ещё слаб, чтобы контролировать взаимодействие с этим миром. — О чем ты? — не поняла Кия. — После смерти ищейки лишь на часть остаются в мире людей, ведь сами тела погибают. Мы словно между мирами, как и пропавшие души, поэтому вы можете видеть нас, в отличие от людей. — Хочешь сказать, я не человек? — уточнила Кия, зайдя в ванную. Чонгук кивнул, все так же стоя в центре комнаты. — Забавно. — Девушка вернулась, уже переодевшись в одежду для сна. Посмотрела на ищейку, тяжело вздохнув. — Не могу поверить, что впустила тебя в дом. — Кия выключила свет, ложась в кровать. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Чонгук. Кия уснула быстро, так как не спала всю прошлую ночь, ухаживая за пострадавшим ищейкой. Почему-то она совершенно не боялась его, скорее напротив, чувствовала себя в безопасности, понимая, что Чонгук на ее стороне, хоть и по непонятным для нее причинам. Признаться, ищейка сам не знал, зачем спасал ее столько раз, почему не убил при первой же возможности. Как бы странно это ни звучало, но рядом с этой пропавшей душой он вновь чувствовал себя человеком. Наутро Кия чуть не взвизгнула, увидев, что Чонгук так и стоял в центре комнаты, глядя на нее, по-видимому, всю ночь. Девушка с ужасом представила, как ночью она развалилась морской звездой на кровати, а по ее щеке изящно стекала слюна во время сна. — Что ты делаешь? — воскликнула она, быстро подтягивая коленки к груди, одновременно укутываясь одеялом. — Жду, пока ты проснешься. — Чонгук усмехнулся, скрещивая руки. — Ты можешь хоть делать вид, что человек? — возмутилась девушка, посмотрев на ищейку сквозь щелку в одеяле. — Мышонок, не волнуйся, я не съем тебя во сне. Кия скинула с головы одеяло, еще больше взъерошив волосы. — Еще раз назовешь меня мышью — забрызгаю водой из пульверизатора, как нашкодившего кота, понял меня?! Чонгук даже на мгновение опешил: он не думал, что Кия будет использовать эту слабость против него. — Давай оговорим ряд правил, хорошо? — начала девушка, слезая с кровати. Она подошла к магнитной доске над столом, хватая фломастер, спешно начиная что-то черкать. «Совместный договор проживания Зантедескии и ищейки». — Так-так, — запротестовал Чонгук. — Почему ты написала свое имя, а про меня — просто «ищейка»? Тогда уж… Договор мыши и ищейки. Кия кинула в него фломастером, но он, конечно же, прошел сквозь. Она схватилась за волосы, раздраженно зашипев. Чонгук рассмеялся, пытаясь поднять фломастер, но его пальцы до сих пор не слушались, проходя сквозь него, словно это был мираж. Ему не нравилось казаться беспомощным. Кия вздохнула, беря новый фломастер. — Хорошо. — Она стерла ладонью прошлую надпись. «Совместный договор проживания Зантедескии и Чонгука». — Доволен? Ищейка кивнул, радуясь, как ребенок. — Первое: если ночь — значит, ночь! Хотя бы делай вид, что спишь, и не пугай меня, словно призрак. Второе: не называй меня больше мышью, иначе я за себя не ручаюсь. Третье… — Третье Кия придумать не смогла, как бы ни пыталась. — Эй, а почему тут только твои правила? Это нечестно, — запротестовал Чонгук. — Потому что это моя квартира. — Но это совместный договор… — Хорошо, предложи свои правила. — Я отменяю два предыдущих. — Это так не работает! — раздосадованная Кия не понимала, почему этому ищейке так нравится издеваться над ней. Она поняла, что придумывать правила — не самая хорошая идея, поэтому забубнила что-то себе под нос, направившись на кухню. Да, первый день был действительно сложным, но, как ни странно, Чонгук действительно соблюдал правила, стараясь притворяться человеком. Кия не могла не заметить этого. Она долго наблюдала за ним, стараясь как можно больше узнать его. Это продолжалось чуть больше недели. Их отношение друг к другу совершенно изменилось. — Ты отличаешься от других ищеек, — сказала Кия однажды вечером. — Почему же? — В тебе осталась человечность. Чонгук задумался, тихо фыркнув, словно его это позабавило. — Я уже не помню, каково это — быть человеком… — тихо сказал он, посмотрев на ладони. Повисла пауза, но в ней не было неловкости. Кия и Чонгук сидели на крыше здания, где находилась ее квартира, наблюдая за закатом. Уже холодало, но Чонгук не ощущал подобных вещей. Они находились близко-близко, почти касаясь друг друга плечами. — Ты помнишь, как стал ищейкой? Чонгук кивнул. — Это было давно, но я прилагал множество усилий, чтобы не потерять этих воспоминаний. Каждый день повторял про себя все до мелочей, словно мантру. Даже не знаю, зачем делал это, — он пожал плечами, — возможно, верил, что это и продолжает делать меня человеком, каковым я не являлся. Кия встрепенулась, обернувшись к ищейке. — Так сколько тебе лет? — спросила она, не сдерживая удивления. — Не уверен, сколько мне было на момент смерти, но ищейка я уже почти сто шестьдесят девять лет. Глаза Кии медленно округлились, а челюсть чуть не упала вниз. Она посмотрела на Чонгука, как на что-то нереальное. — Ты родился во времена эпохи Чосон? Не могу поверить! — Кия начала восторженно расспрашивать ищейку о подробностях его жизни, но Чонгук отвечал с явной неохотой. — Так, а кто правил в то время? — Кия схватила телефон, одновременно высчитывая нужный год. — Его звали… — Хон Джон, — сказали они одновременно, и Кия посмотрела на Чонгука. — В точку. — Она сказала это так очарованно, словно Чонгук только что предсказал ее будущее. — Погоди-ка, а ты мне не врешь? — Девушка прищурилась, наклоняясь к ищейке, настырно заглядывая в его глаза. — Зачем же мне лгать тебе? — пробубнил тот, чуть отстраняясь, потому что Кия явно нарушила границы его зоны комфорта. — Может, ты погиб, защищая короля? — с явным энтузиазмом в голосе поинтересовалась она. — Не совсем. — Чонгук почесал затылок, с неохотой вспоминая прошлое. Кия даже поперхнулась от его слов; девушке казалось, что она смотрит не на Чонгука, а на какой-то раритет или как минимум ходячий учебник истории. — Ты же понимаешь, тогда никто и знать не знал про личную свободу, да и само слово «личность». Все жили во имя короля и государства. Кия ловила каждое его слово, словно ребенок, пытаясь представить себе невозможное. — У правителя было много приближенных и охраны, порой забирали детей из крестьянских семей, чтобы воспитать их для служения королю, так вот — я тоже был тем ребенком. Семью так и не смог вспомнить, как ни пытался, видимо, я был мал, но дворец до сих пор в моей памяти. Нас воспитали очень строго, многие умирали от голода или истощения на тренировках. Кия вспомнила шрамы на теле Чонгука — они были старые, явно остались от той жизни. Она и представить не могла, что с ним происходило подобное… — Было много бунтов и восстаний из-за голода, неурожайный год. На короля напали во время шествия, а я был ближе всего из охраны, исполнив свой долг. Кия прекрасно понимала, что это значило. Он погиб, защищая другого человека, лишь потому, что так было велено. — Помню, что шествие продолжилось, нападавшего быстро поймали, а мое тело оттащили в сторону, чтобы не мешать шествию и королю. — Чонгук поморщился, словно ему было ужасно неприятно. — Помню, как тогда я испытывал лишь разочарование и обиду, что все закончится вот так глупо. Вся моя жизнь принадлежала кому-то другому, я не имел власти даже над своим телом… В этот момент Кия поймала себя на мысли, что ей очень хочется обнять его. Она опустила голову, сжав пальцы в кулак. Чонгук был так близко… Кия не помнила, когда перестала чувствовать запах лилий. В какой-то момент этот аромат растворился, став чем-то обычным; она впервые подумала, что не испытывает отвращения. — Ты ненавидел его? — прошептала Кия. Чонгук не смотрел на нее, но так даже лучше: не замечал, как она рассматривала его профиль, словно позабыв, кто сидит перед ней. — Короля? Кия кивнула, чуть прищурившись от лучей заходящего солнца. Закат вновь багровел, значит, завтра опять будет дождливо, и они не смогут покинуть квартиру, даже чтобы посидеть наверху. — Когда я очнулся, долго не мог понять, что уже мертв и стал ищейкой. Никто не замечал меня, словно я был призраком… хотя, возможно, так оно и было. Я не знал, что должен делать, лишь скитался, испытывая раздирающий душу страх. Хотелось кричать, но никто не мог этого услышать. Когда я истекал кровью, лежа на мостовой, то впервые понял, что всегда был одинок, не имея абсолютно никого и ничего. — Он наконец посмотрел в глаза девушки, пытаясь догадаться, думала ли она о том же, что и он. — Это были последние мысли Чонгука-человека. Кия осторожно коснулась его предплечья, беря за руку. На мгновение ему захотелось отдернуть ее, но ищейка не стал. Он наблюдал за тем, как их пальцы переплелись, довольно неловко и осторожно. Это было так обыденно, что никто бы и не обратил внимания на такой пустяк, но Чонгук воспринимал это иначе. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло чужого прикосновения. Лишь пропавшие души видели ищеек так, словно они были людьми. Теплая ладонь Кии такая маленькая, в отличие от его. Чонгук сжал пальцы в ответ чуть крепче, совсем по-человечески чувствуя сердцебиение, словно у него действительно было сердце…

Почему ты делаешь меня человечнее? Почему я перестаю узнавать себя?

Кия не была уверена, что делает все правильно, решив, что ищейка отстранится; да и вообще, почему она вдруг так осмелела? Кия не испытывала к нему жалости, совсем нет… Она просто наконец начала понимать, что он значил для нее. — Я не был уверен в том, что ненавидел короля, — наконец ответил он, продолжая держать Кию за руку. — Тогда мне казалось, я лишь призрак, но случилось то, чего я не ожидал вовсе. — Чонгук запнулся: он рассказывал кому-то это впервые. — Я по привычке вернулся во дворец, но теперь для меня были открыты любые двери, и тогда мне даже показалось, что быть призраком весьма удобно. Иногда я мог устроиться в царских покоях или пройтись по закрытой библиотеке… Однажды я вновь встретил короля, спрятавшись по привычке, — Чонгук приподнял уголок губ, усмехнувшись, — чуть не склонил голову в почтении, но осознал, что теперь в этом не нуждаюсь. Это было очередное шествие короля, но рядом с ним была уже другая охрана, новая смена. Не знаю, почему король тогда посмотрел в мою сторону, возможно, почувствовав запах лилий, он заглянул прямо в глаза, я даже не сразу понял, что произошло, потому что единственный стоял, не опустив головы в почтении. Король остановил шествие, указав в мою сторону. «Этот крестьянин не считает нужным выразить свою верность королю?» — его голос был надменен, как и его жизнь. Все обернулись, пытаясь понять, о ком идет речь, но лишь король видел меня… Его помощник обеспокоенно прошептал тогда: «Повелитель, но ни один не смел смотреть на вас». Я скрылся в толпе, уходя прочь. Почему король продолжал видеть меня после смерти? Почему лишь он? Я вернулся во дворец, долго наблюдал за ним. Все шло своим чередом, но никто больше не обращал внимания на меня. Знаешь, — Чонгук обратился к Кие, — многие души не могут упокоиться, если осталось незавершенное дело… — Но ты не призрак, — не поняла она. — На тот момент мне так не казалось. Я решил встретиться с королем и узнать, по какой причине он мог видеть меня. Я дождался, когда он направится в библиотеку, ведь король никогда не оставался там с охраной. Спокойно зайдя в покои, скрылся среди ширм, наблюдая. Он словно догадался, что не один. Оторвавшись от рукописи, посмотрел вперед, решив, что зашел слуга. «Кто принес в мои покои букеты лилий?» Я вышел из укрытия, посмотрев на короля. «Помните меня?» — почему-то смог сказать лишь это. Он сморщил нос: ему явно не нравились подобные вопросы. «Почему я должен помнить имена своих слуг?» «Я погиб, защищая вас… Теперь лишь Ваше величество может видеть меня». Мгновение король смотрел на меня, но почти сразу на его лице появилась ухмылка, и он расхохотался. «Что за вздор несет какой-то жалкий крестьянин! — Он нагнулся чуть вперед в кресле, поднимая рукава шелкового наряда. — Да даже если и так, твоя жизнь принадлежит мне, любой человечишка должен отдать свою жалкую душу ради короля». — На его лице застыла гримаса отвращения. — Я стоял как вкопанный, но внутри испытывал такую злость, что не понимал, как именно оказался возле короля… Тогда я впервые замерцал, и он это увидел. — Чонгук слегка улыбнулся, словно это воспоминание до сих пор приносило ему удовольствие. — Король испугался, но не успел никого позвать. Я схватил его за горло, словно зная, что должен делать. Помню страх в его глазах, никогда не забуду взгляд короля в тот момент, когда он понял, что беспомощен. Помню, как сказал, что моя жизнь больше не принадлежит ему и я хочу забрать ее назад. — Он был пропавшей душой, потому что ты спас его, верно? — догадалась Кия. Он кивнул. Кия поймала себя на мысли, что они до сих пор держат друг друга за руки, а плечо Чонгука словно поддерживает ее. — Тогда я впервые выпил пропавшую душу, все больше и больше понимая, кто я на самом деле. — Он чуть помедлил. — Знаешь, я сожалею о своих дальнейших поступках, ведь моя ненависть к пропавшим была непреодолима, мне казалось, что вы все похожи на короля. Однако со временем осознал, насколько сильно я потерял себя, абсолютно перестав существовать как личность. Возможно, после этого и наступило мое смирение, я не знал, что именно было моим незавершённым делом, но убийство пропавших душ перестало иметь смысл. Несмотря на это, я до сих пор не жалею, что тогда убил его. Кия долго смотрела перед собой, пытаясь осознать услышанное. Она не могла понять, кто сидит рядом с ней. Почему он делал то, что делал, как в это поверить и принять? — Ты считаешь меня монстром, верно? — догадался Чонгук, посмотрев на нее. Ему было действительно важно услышать ее голос, он хотел верить в то, что может доверять ей. — Те ищейки убили мою семью, я долгое время скрывалась от них, людей, даже от самой себя… — Кия чувствовала, как к горлу подступил ком, а в глазах больно защипало от слез из-за нахлынувших воспоминаний. Она почувствовала, как Чонгук крепче сжал ее ладонь, явно озадаченный; он не знал, что должен был сделать. На лице парня забегали желваки, а глаза остекленели. В этот момент он ненавидел себя ещё больше. Кия не сразу продолжила. — Я боялась тебя до ужаса… Не могла понять, почему ты привязался и преследовал, ведь мне просто хотелось… жить, как обычные люди. Поэтому тогда на дороге, когда ты спас меня от машины, на мгновение я подумала, что ты человек. Чуть позже ты вновь спас меня, потом еще раз… Все это время продолжал терроризировать, вмешиваться в мою жизнь, но почему-то, если я тебя не видела, это начинало пугать еще больше. Ты ни разу не навредил, скорее напротив, пострадал сам… Думаю, я перестала тебя бояться, когда поняла, что ты не похож на тех ищеек. Я до сих пор не могу понять, кто ты для меня, но точно не монстр. Кия подняла глаза на Чонгука, осознав, что все это время он смотрел лишь на нее. От этого взгляда что-то сжалось в ее груди, словно Кия больше не могла дышать. Если бы стояла, то ноги точно бы подкосились. Она захотела отвести глаза, но Чонгук коснулся пальцами ее подбородка, вновь возвращая ее взгляд. — Если ты боишься, — шепчет он, выдыхая каждое слово маленьким облачком тепла. — Я исчезну. Кия тонет в ореховых глазах Чонгука с миндальной радужкой у самого зрачка, словно попавшись в его сети. С каких пор ее так тревожат мысли без него? Она качает головой, совсем забыв про то, кто он, кто она, совершенно не вспоминая, в какой находится опасности. В этот момент все теряет смысл. — Не исчезай, — говорит она одними губами, потому что способна сделать лишь это. Ладонь Чонгука уходит с ее подбородка к шее, медленно заводя пальцы за уши. По коже пробегают мурашки, а в груди все обрывается от ощущения близости. Он касается кончиком носа ее лба. Губы Чонгука так близко, что можно ощутить его дыхание. Кия уверена, ее собственное давно сбилось, а в легких уже совсем не осталось бесполезного воздуха. — Я обещаю сделать все, чтобы никто больше не причинил тебе вреда. — Его голос будто ломается в этот момент, а губы медленно касаются ее пылающих щек, которые напоминают о том, что она все еще жива, здесь и сейчас. С ним. — Я не хочу вспоминать то, что было до встречи с тобой, это похоже на выживание… Ей хочется плакать, и, кажется, она делает это, но его губы быстро собирают слезы. Он не замечает боли от ожогов, которые заживают так же быстро, как появляются, ему плевать на это… Ведь Чонгук чувствует что-то намного сильнее боли. Ее слёзы — больше, чем мимолетное ощущение потери контроля, ради этого момента он был готов пережить тысячи смертей. — Поцелуй меня, — шепчет она. Он колеблется всего миг, ловя с щеки Кии последнюю слезинку. Лишь одного ее слова было достаточно, чтобы он сделал все, что угодно. Чонгук вновь ощутил, что его душа принадлежит кому-то, но теперь он не сопротивлялся, отдавая всего себя без остатка. Если бы он мог, то сделал бы все, лишь бы Кия забыла тот кошмар, что ей пришлось пережить. В тот момент, когда его губы накрывают ее, замирает воздух, становясь таким густым и тягучим. Даже этот поцелуй причиняет ему боль, оставляя новые ожоги, но это самое прекрасное ощущение. Ещё никогда прежде он так сильно не чувствовал себя живым. Губы Кии были мягкими и податливыми, она ответила на его поцелуй, трепеща, словно цветок, в честь которого ее назвали. Цветок жизни и смерти, равновесие, которое стало порождением гармонии. Он был так же мертв, как она жива, оба потерянные, ненужные этому миру. Она растворилась в его запахе лилий, а Чонгук начал понимать, что именно он искал столько лет для обретения недосягаемого покоя. P.s. Я знаю, что многие мучаются от того, что будет дальше, но, прошу вас, подождите ещё немного) А пока мне было бы очень интересно узнать ваше мнение по этой истории. Всем любви <3