Dead Like Me

Хоби долго стоял напротив зеркала, пытаясь увидеть в нем кого-то… что-то. Его видения и сны настолько перепутались с реальностью, что он перестал видеть грань между ними.

Хён, почему?..

Хосок мотнул головой, отводя глаза от зеркала. Никто не знал, что происходит с ним. Он и сам ничего не мог понять. Кто тот парень, зовущий его хёном? Почему Хосок вечно слышит его голос? Единственное, что он знал наверняка: как только сможет вспомнить причину своей смерти — найдет ключ к видениям. Этот парень не оставлял его в покое, путаясь в мыслях, воспоминаниях…

Кто ты?

Хосок прекрасно видел, как злился Юнги, когда тот пытался утаить от него правду. Признаться, Хоби действительно пугало то, что он видел, но больше всего беспокоила реакция Юнги. Если он узнает, что кто-то преследует Хосока во снах… Хоби вздохнул, отворачиваясь от зеркала, решив убраться прочь, больше ни о чем не думать и не бояться. Стоило этого захотеть, как он услышал голос: — Куда же ты, хён? Хосок замер, чувствуя взгляд, прожигающий насквозь спину. Кровь ударила в голову, горло саднило от внезапной сухости, будто он был обезвожен. Хоби мечтал обернуться и увидеть лишь свое отражение, навсегда забыв о страхах. Он нерешительно оглянулся, увидев глаза цвета ореха и лучей заката, уставившиеся на него. — Ты думал, что меня нет? — Юноша скрестил руки на груди, глядя прямо на своего хёна. Он был лишь отражением в зеркале. — Хотел опять оставить меня? — Он чуть повысил голос, и вмиг его лицо исказилось в гримасе, глаза словно потемнели, испаряя чуть детскую наивность. Перед Хосоком находился не кто иной, как убийца… — Кто ты?! — не выдержал Хоби, парой шагов преодолевая расстояние до зеркала. — Кто ты такой?! Он устал. Надоело прятаться, бояться и наивно полагать, что он все ещё человек. Хосок хотел знать правду. Парень, вернее, его отражение, словно услышал эти мысли. — Ты меня разочаровываешь все больше и больше, хён. — Он качнул головой, чуть наигранно поджимая губы. — Даже я вспомнил тебя, хоть и пришлось вернуть эти воспоминания, пройдя через боль. — Парень бросил испепеляющий взгляд на Хосока. — Почему ты так сильно меня ненавидишь? — Тот помотал головой, чувствуя свое бессилие. На миг взгляд его отражения показался обескураженным. Парень склонил голову, словно изучая Хосока. В следующий миг его рука прошла сквозь отражение, хватая его за ворот рубашки, сжимая изо всех сил. Взгляд парня был холоден как лёд, но Хосок почему-то не боялся. Он знал, что ему не навредят. — Вот почему! — буквально выплюнул парень, утягивая Хоби за собой, по ту сторону комнаты, за зеркальную поверхность спрятанных тайн его души.

***

— Раз, два, три, четыре… Мальчик закрывал глаза пухлыми ручками, старательно выкрикивая цифры. Он обещал брату, что не будет подглядывать, хотя ему очень-очень хотелось. — Сто!.. Я иду искать! — Малыш убрал ладошки от лица, оглядывая пустую комнату. Они с хёном часто играли в прятки, это было их любимым занятием. Правда, раньше было интересней, когда они играли в большом доме, где жили прежде, но теперь приходилось делать это в небольшой квартире, куда переехали недавно. Родители стали чаще ссориться, поэтому ребята постоянно прятались в своей комнате, пока мама и папа ругались. — Хён… — шептал малыш. — Тихо. — Старший брат закрывал ладонями уши младшему, прижимая к себе. — Все будет хорошо. — Они не будут ругаться на нас? — Не будут. — Мне страшно, хён. Только не оставляй меня одного. — Малыш ещё больше съежился в объятиях брата, сильнее зажмуривая глаза. — Не оставлю я тебя, глупый. — Обещаешь? — Обещаю. Через пару недель после этого их отец ушел из дома, сказав детям напоследок, что их ждёт сложная жизнь и стоит терпеть. Больше они его не видели. Мать стала сама не своя, часто пила, долго сидела на кровати, уставившись в одну точку, и молчала. Она все больше и больше уходила в себя. Дети не могли достучаться до нее, стараясь взять заботу о доме в свои руки. В основном всем занимался старший, узнав от соседки, как правильно варить лапшу и яйца. Он очень старался заботиться о брате и сдержать обещание. Матери становилось все хуже и хуже, она увядала на глазах, отказавшись даже от еды. Старший сын, приходя из начальной школы, начинал готовить, потом забирал младшего из подготовительной группы и отводил домой. Он кормил его, купал, читал сказку перед сном и укладывал спать, а сам до ночи делал уроки. Мальчик не знал, что делать, пока однажды маме вдруг не стало лучше. Он проснулся утром, почувствовав вкусный запах с кухни. Мама готовила завтрак, а в духовке томился персиковый пирог. Она улыбнулась, целуя сыновей, и выглядела совсем как прежде. Младший так обрадовался, что маме снова стало лучше; он, как волчонок, накинулся на кусок пирога, запивая соком. Почему-то старший в тот момент не думал о еде: он не мог поверить, что матери вдруг стало лучше. — Сегодня пойдем в парк аттракционов, — вдруг сказала мама, потрепав сыновей по голове. — Ура! — закричал младший, вскидывая ручки. — Сегодня ведь вторник, мы должны пойти в школу, — заметил старший. На мгновение мать изменилась в лице. — Мы идём в парк аттракционов, — повторила она, чуть повысив голос. Потом ее лицо вновь стало мягче, и она добавила: — Школа подождет. Уже тогда ему показалось это странным. После завтрака они пошли в парк, купили сладкую вату и много разных билетов. Дети и забыли, когда в последний раз были так счастливы. — Знаете... — Мать присела напротив сыновей, беря их за руки. — Давайте сыграем в прятки. Вы считаете, а я прячусь. Кто первый найдет меня — получит приз. Она улыбалась, как раньше, когда укладывала их в кроватки, целуя перед сном. Ее руки были такими же нежными и тёплыми, а голос — успокаивающим. Их жизнь вновь стала такой, как прежде. Дети кивнули, закрывая ладонями глаза. — Только не подглядывайте, — добавила мама. Они принялись считать до ста, как делали это раньше. За спинами кружилась карусель, кругом смеялись дети, играла музыка. Никто не мог подумать, что именно происходило в ту самую секунду под прекрасной маской беззаботного веселья. Они не нашли маму ни через полчаса, ни через час, плутая по парку до вечера. Дети ушли оттуда лишь после закрытия, поняв, что мамы здесь больше нет. Они шли до дома пешком, без денег, совершенно одни. Младший ныл, что голоден и хочет скорее домой, к маме, а старший его успокаивал. Они добрались лишь к ночи. В тот момент у их квартиры уже собралась полиция, а следователь с сочувствием смотрел на детей, когда те появились. Соседка сразу затараторила что-то, причитая в слезах, а из квартиры вынесли черный мешок, который сразу не понравился детям. Младший ещё ничего не осознавал, не понимал, кто эти люди и где мама, а вот старшему все было предельно ясно. Оказалось, что мать вернулась домой из парка, не закрыв дверь. Она повесилась в коридоре, начеркав записку: мол, ей слишком трудно справляться со всем в одиночку, поэтому она не видит другого решения. Соседка возвращалась домой и увидела открытую дверь… Трусость матери заставила ее поступить так. Она не хотела, чтобы дети видели последствия ее решения. Отцу сообщили о случившемся, но он отказался от детей, задолго до этого уехав за границу, где уже имел другую семью. Таких детей, как они, обычно отправляли в одно место, где навсегда заканчивалось детство. Младший стал неуправляемым. Никто не мог объяснить ему, где мама и почему они больше не могут жить дома. Старший пытался предотвратить его истерики, но все было тщетно. Он кричал, срывался на воспитателей, бил детей, калечил себя. В конце концов заведующие решили, что ему место в специнтернате, который являлся ничем иным, как лечебницей для детей с отклонениями. — Хён, ты же не оставишь меня? Он был с ним и тогда. Старший брат ведь обещал, он не мог быть таким же предателем, как их родители. То место очень отличалось от прежнего. Дети уже выросли, но все так же были заперты и загнаны. Их морили голодом, заставляя принимать ледяные ванны в качестве наказания, избивали. Все, кто попадал туда, превращались в тени собственных «Я», умирая, исчезая внутри. Два брата пытались выстоять, защищаясь от целого мира. Они были уже не так малы, как прежде, решив наконец покончить с этим и удрать. Младшему на тот момент было шестнадцать, а старший вот-вот должен был отпраздновать совершеннолетие; это значило, что его разделили бы с братом. Тогда он вновь спросил: — Хён, ты же не бросишь меня? — Нет. Они устроили побег ночью, но были раскрыты. Погоня не отставала, а мальчики все бежали и бежали. — Я больше не могу, хён… Старший схватил его за предплечье, утягивая к мосту впереди. — Нам придется прыгнуть. Младший не любил воду, особенно из-за пыток в тех ледяных ваннах. Однако у них не было другого выбора. Спрыгнув в холодные объятья реки, они наконец смогли оторваться от преследования. Младший чувствовал панику, пытался выплыть, хватая руку хена, но оба были слишком глубоко. Одного тянуло к поверхности, а другой никак не мог справиться со страхом, хватая отдаляющийся силуэт брата. — Хосок, ты же не оставишь меня? — Никогда, Чимин. — Правда? — Правда. Один должен был погибнуть в тот день, а другой остаться в живых, но судьба распорядилась иначе, перемешав их жизни по воле Кайроса. Чимин тонул, выпуская последний воздух из лёгких. Он так ненавидел брата за то, что тот обманул его, оставив умирать. Эта ненависть была столь сильна, что прожгла его душу насквозь, превратив в ищейку — неугомонное существо, мечтающее лишь о мести. Его последним желанием было отомстить брату за предательство, уничтожить его так же, как сделал это он. Чимин мечтал о его смерти в последние секунды жизни, даже когда его сердце остановилось, а тело коснулось дна реки. Он хотел убить брата. Хотел убить Хосока. Только это могло освободить его душу. — Теперь я знаю, где ты, — прорычал Чимин, хватая Хосока за горло.

***

Впервые за долгое время Хосок проснулся от кошмара; он не мог кричать, чувствуя, как кто-то все еще сжимает его горло в тисках, не давая даже шанса сделать глоток воздуха.

Теперь ты понимаешь, что я чувствовал?! Через что прошел?

Хосок упал с кровати, держась руками за горло, беспомощно открывая и закрывая рот.

Теперь я нашел тебя. Отныне мы всегда будем вместе, хён, даже в аду!

В этот момент невидимая рука исчезла, позволяя сделать желанный вдох. Его грудь быстро вздымалась, а в голове все еще крутились слова брата. Он вспомнил Чимина, все то, что случилось до встречи с Юнги и ребятами. Хосок с трудом поднялся с пола, выходя в коридор. На улице были сумерки, которые медленно поглощала грядущая ночь. Все собрались в гостиной, даже Кия тихо сидела в сторонке, глядя куда-то в пустоту. Когда дверь громко хлопнула, все инстинктивно подняли глаза вверх, в сторону шума. Хосок вывалился из комнаты, хватаясь за перила лестницы. — Хоби! — крикнул Юнги, срываясь с места. Он бросился к Хосоку, хватая его за плечи, пока остальные не поняли, что происходит. Лицо парня было бледным, а на шее синели темные следы от удушья. Хосок упал на колени, пока Юнги продолжал держать его на руках. Он заметил следы на теле парня, еще более встревоженно посмотрев на него. — Что произошло? — голос Юнги еще никогда не был таким надломленным. — Хосок, что с тобой? Тот продолжал хватать ртом воздух, теряясь в собственных мыслях, не понимая грань между реальностью и сном. — Он нашел меня, — голос Хосока больше напоминал хрип. — Юнги, Чимин уже рядом. Мы должны уходить. — Чимин? О ком ты твердишь? — Друг встряхнул его за плечи, помогая приподняться. Его губы пересохли и дрожали, а взгляд был немного диким и пугающим. Потом он поднялся куда-то вверх, теряясь в глазах Юнги. — Мы опоздали. В этот момент весь стеклянный потолок разбивается, падая вниз мелкими осколками. Юнги инстинктивно прикрывает ослабевшего Хосока, слыша крик девушек. Еще миг никто не понимает, что происходит, все охвачены паникой. Джин поднял глаза, осматриваясь вокруг, пытаясь найти взглядом Вон Сон. Вместо этого его внимание привлекли две фигуры, стоящие на верхнем ярусе кинотеатра. Он быстро узнал тех самых ищеек, что гнались за ними в тот раз, когда он впервые встретил Сон. Никто не ожидал, что однажды они появятся именно здесь. — Так вот как живут эти пропавшие, — фыркнул Чимин, осматриваясь по сторонам. Тэхен стоял молча, его лицо не выражало абсолютно ничего, словно он спрятался за непроницаемой маской. — Джин, уводи девочек, я помогу Юнги и Хосоку! — крикнул Намджун, обрывая натянутую струну молчания и паники. Кия сидела на диване, вжавшись в спинку, по ее щекам катились слезы: она узнала ищеек, что убили ее семью. Тари спряталась за барным столом, вцепившись в рукав Намджуна, щебеча, что не отпустит его. Ищейки будто нарочно спускались ниже медленно, разрушая на своем пути все, дразня добычу. Юнги пытался поднять Хосока, закинув его к себе на спину, но парень не спешил приходить в себя. — Вон Сон! — крикнул Джин, уже сгребая в охапку Кию и Тари. Девушка все так же стояла неподвижно. Она медленно обернулась, и тогда Джин обомлел, вмиг словно теряя все силы. Окровавленные руки девушки медленно опустились вниз, переставая сжимать рану на животе. В нее попал осколок стекла, распоров плоть. Сон начала обмякать, падая на пол, но Джин успел ее поймать, как можно сильнее зажимая рану. — Сон, посмотри на меня, прошу! Не смей отключаться! — он кричал ее имя, пытаясь привести в чувство. Кругом творился ад. — Нам нужно вытащить ее отсюда как можно скорее! — Джин собрался с мыслями, посмотрев на Тари. Девушка кивнула, до сих пор испытывая ужас. Никто не ожидал нападения ищеек, но каждый был готов к подобному. Джин взял Сон на руки, направляясь как можно быстрее к запасному выходу. Тари оглядывалась на Намджуна, который пытался помочь Юнги. Стоило открыть дверь запасного выхода, как замерцавший ищейка оказался рядом с ними. Чимин скалился, словно дикое животное, почуявшее запах крови. Он заметил Кию, мгновенно узнав ту самую пропавшую душу, которую так отчаянно защищал ищейка. — Не думал, что сегодня начну с десерта. — Чимин схватил ее за горло, прежде чем кто-либо успел среагировать. Они замерцали, оказавшись на верхнем этаже кинотеатра. Ищейка приподнял ее над полом, крепко сжимая пальцы на гортани. Он наслаждался одним лишь видом страданий пропавших душ. — Я надеялся, что ты будешь кричать так громко, что твой защитник обязательно явится. — Отпусти ее, — голос Чонгука был столь же внезапным, как и появление других ищеек. Кия перевела взгляд на парня, пытаясь прошептать его имя, но хватка Чимина была слишком крепкой. — Как скажешь. — Тот пожал плечами, замерцав. Вмиг они оказались у самого края верхнего этажа. Чимин держал Кию над пропастью. И разжал пальцы, отпуская ее. Кия даже не успела закричать — кто-то поймал ее за руку, затягивая на второй этаж. Это был замерцавший Чонгук. Он мягко отпустил ее на пол, встревоженно заглядывая в глаза. — Ты в порядке? Она не успела ответить. Чимин, появившийся сзади, схватил Чонгука, оттаскивая его назад. — Почему ты так ослабел, ищейка? — сокрушался он, ударяя старшего. — Неужели ты так быстро истощился уже после одного мерцания? — Я уничтожу тебя, — зарычал Чонгук, замахиваясь на него. — Не волнуйся, я пришел сюда за своим непутевым братцем, поэтому обещаю, что твоя ненаглядная пропавшая душа умрет лишь после него. Чимин еще раз попытался ударить Чонгука, но тот замерцал, ловко уворачиваясь. — Ты слишком самоуверен для ищейки, за которым ведется охота, — парировал он. — Твоя расплата за убийство человека уже рядом. — Я уйду лишь с братом. — На лице Чимина появилась безумная улыбка. — Он обещал, что мы будем всегда вместе, даже после смерти. Когда Хосок пришел в себя, Юнги и Намджун уже тащили его вниз, к запасному выходу, где стояла машина, приготовленная ими для такого случая. Он еще не знали, что Сон ранена. Все это время Юнги пытался привести Хосока в чувство. Когда тот смог подняться, первым делом спросил: — Чимин? Хосок поднял глаза в тот момент, когда Чимин разжимал пальцы, отпуская Кию, но реакция Чонгука была быстрой. — Я должен остановить его, — не переставал твердить он, отталкивая Юнги и Намджуна. — Что ты несешь?! Мы должны убираться отсюда. — Юнги схватил еще слабого Хосока за предплечья, но тот продолжал вырываться. — Я не могу! — Он оттолкнул Юнги, попятившись назад. — Только я могу остановить этого ищейку. — Он лишь убьет тебя и каждого из нас! — Этот ищейка — мой брат, — не выдержал Хосок, обрубая любые попытки Юнги. — Только я могу остановить его. Помогите Джину с Тари и Сон, я справлюсь. Хосок сделал еще шаг назад, окончательно разворачиваясь, несясь сломя голову на верхний этаж, решив во что бы то ни стало остановить брата. Тем временем Чимин и Чонгук уничтожали второй этаж, причем Чон лишь хотел потянуть время. Теперь каждый знал, где находился Чимин, именно поэтому ему осталось недолго. Однако он был прав, догадавшись, что силы Чонгука на исходе, он стал слабеть еще сильнее с каждым днем. — Ты ничтожество, которое не способно смириться со своей участью! — крикнул Чонгук, еще больше распаляя ищейку. — Ты ничего не знаешь, чтобы осуждать меня! — Чимин вновь нанес удар, впечатывая его в кирпичную стену, ломая ее, словно картонку. Чонгук тянул время. Он лишь хотел, чтобы Кия успела убраться отсюда. Ищейка был готов разорвать Чимина на куски, сражаться до последнего, лишь бы его цветочек был в безопасности. Он задумал ослабить ищейку, скинув его в водопад, но для этого его следовало отвлечь… — Тебе бы стоило скитаться вечно в мучениях и дальше, если до сих пор не осознал ценность человеческой жизни! — Чонгук схватил его за шиворот, отталкивая к противоположной стене. Чимин ухмыльнулся, опуская взгляд. Его спокойствие было слишком внезапным. Чонгук не сразу заметил осколок стеклянного потолка в его руке. Он не заметил, что Кия была все ещё слишком близко. — Тогда я хочу, чтобы ты страдал вечность со мной! — голос Чимина был неестественно низким, даже грубым. Взгляд холоднее льда, безумный. — Придется мне нарушить обещание. Он развернулся, не переставая смотреть на Чонгука. Ему бы не хватило времени предотвратить то, что задумал Чимин. Даже если и так, он слишком ослаб, чтобы замерцать в то же мгновение. Кия повредила голень в тот момент, когда Чимин решил сбросить ее с высоты. Она смогла добраться до лестницы, но этого было недостаточно, чтобы скрыться от ищейки. Как и Чонгук, она поняла намерение Чимина за доли секунды. Однако девушка не испытывала страха, почему-то она была готова к смерти. В тот момент ее волновало совсем другое: она не хотела оставлять Чонгука. Кия давно поняла, что ее ищейка сможет обрести покой, лишь если она останется жить. Все это пронеслось в ее голове за мгновение. Она посмотрела на Чонгука, заглянула в его глаза, полные ужаса, и улыбнулась.

Все хорошо.

Чимин бросил осколок в Кию, слишком метко, чтобы дать ей хоть малейший шанс. Слабые пропавшие души не имели такой силы, как ищейки, поэтому никто не сомневался в том, что должно произойти через мгновение. Кия закрыла глаза, чувствуя, как жизнь проносится перед глазами. Она вспомнила отца и мать, сестру, их прежнюю жизнь. Как мама готовила завтраки и сестра умоляла не говорить родителям, что прогуляла школу. Катание с отцом на велосипеде. Их поездки на новый год к морю. Все это промелькнуло, как миг. Чонгук был последним моментом, одним из важнейших. Он изменил ее жизнь, открыл глаза, научил вновь дышать и перестать бояться. Кия не хотела отпускать его руку так скоро, но, увы, ей не удалось спасти любимого от вечных мук на земле. Она предпочла бы свое одиночество его вековым скитаниям.

Прости.

Кия почувствовала знакомый шелест воздуха. Она ощущала это каждый раз, когда Чонгук мерцал рядом. Осколок вошёл в мягкую плоть, проникая все глубже, — но не ее. Кия открыла глаза, понимая, что находится за чьей-то спиной, в безопасности. Она вновь нашла глаза Чонгука, но он был все так же далеко, обессиленный, разбитый, ошарашенный. — Нет! — закричал Чимин. Тэхен посмотрел на окровавленные руки. Он улыбался. Ещё никогда он не испытывал такого искреннего счастья со времен, как стал ищейкой. Вмиг с его лица упала маска. Чимин замерцал, оказавшись рядом. Он забыл про Чонгука, Кию, даже про брата… — Почему? — вопрошал он, срываясь на крик. Он не был уверен, что именно хотел знать: почему он истекает кровью, ведь ищейки не способны на такое, или почему он сделал это? Ноги Тэхена подкосились, он упал на колени, чувствуя, как по нижней губе стекает капелька крови. Улыбнулся шире, заглядывая в глаза Чимина. Он плакал, Тэхен плакал впервые за два десятка лет. — Хён, я чувствую вкус… крови… я могу почувствовать. — Зачем ты сделал это, идиот! — Чимин кричал от бессилия, кричал, потому что сам не мог плакать. Тряс Тэхена за плечи, его обмякшее тело, ставшее вновь хрупким. Парень потянулся пальцами к уху Чимина, желая, чтобы он нагнулся чуть ближе. С лица Тэхена не сходила улыбка, но губы так сильно тряслись от внезапного холода. — Я понял, что держало меня здесь все это время, хён. — Тэхен неловко провел ладонью по волосам Чимина, впервые чувствуя, что тот заметил его, встревожен и нуждается… — Я не смог спасти сестру, чувствуя вину все это время… Чимин, понимаешь? — Его мысли путались, — понимаешь, что меня держало? Я должен был спасать, а не убивать… был так глуп… Чимин кивал, стирая кровь, пот и слезы с лица Тэхена. Ищейки слабеют за миг до обретения покоя… вечного и желанного. Они вновь становятся людьми, прежде чем покинуть землю и отправиться в Омелас. Тэхен продолжал гладить волосы Чимина, пока руки совсем не онемели. Закрыл глаза, роняя последнюю кровавую слезу на ладони Чимина. Он улыбался, его лицо было так же прекрасно и по-детски невинно, как при жизни. Капли крови превратились в лепестки лилий, разносясь по ветру, исчезая где-то в ночной темноте, словно хрупкие бабочки, которые обрели свободу. Чимин продолжал сидеть на полу, где совсем недавно ещё лежало тело Тэхена, его друга. Он исчез, оставив после себя лишь пару лепестков в сжатых до боли кулаках. Мысли были не в порядке, голос в голове отказывался принять то, что Тэхена больше нет и теперь он один. Чимин поднял глаза, посмотрев на Чонгука, который нашел в себе силы замерцать и помочь Кие подняться. — В случившемся лишь твоя вина, — сообщил тот, не поднимая глаз на Чимина. Он оградил Кию, словно птенца, намереваясь стоять до последнего. Чонгук не мог перенести двоих. — Жаль, что вы не можете умереть вместе, — сказал Чимин, поднимаясь с колен. — Пожалуй, так бывает лишь в сказках. В тот момент, когда он приготовился отнять последнее, что дорого Чонгуку, услышал голос, который вернул его в детство. — Чимин! Парень замер, оглядываясь назад. За его спиной, у самого края лестницы, стоял Хосок. Двумя руками держался за перила, не в силах даже выпрямить плечи. Он не знал, почему делал это, знал лишь, что должен. Чимин растерялся, впервые увидев брата, который оставил его несколько лет назад. Этого мига хватило, чтобы Чонгук выиграл исход битвы, выталкивая Чимина с лестницы в водопад. — Нет! Чимин! — закричал Хосок, наблюдая за тем, как падает брат. В этот момент появился Юнги, хватая его, удерживая сильной хваткой. Хоби продолжал кричать, но Юнги волок его в сторону выхода, подальше от этого места. Голос Хосока звучал ещё долго, его слезы и мольбы были слишком отчаянными. Они покинули кинотеатр, который так долго был для них домом. Никто и представить не мог, что они больше никогда туда не вернутся.