Dead Like Me

Сон открыла глаза, увидев белые стены больницы. Она поерзала, чувствуя, как все тело ломит, и невольно поморщилась. Девушка опустила взгляд на ладонь, которая находилась в плену пальцев спящего рядом парня. Его голова покоилась возле бедра Вон Сон, а лицо было слишком беспокойным для спящего. Сон попыталась высвободить руку, но это лишь разбудило парня. Он поднял голову, разлепляя сонные глаза. Однако стоило ему увидеть, что Вон Сон очнулась, как беспокойство вмиг исчезло, а губ коснулась улыбка. — Ты пришла в себя, Сон… — Он коснулся подушечками пальцев ее щеки, но девушка отпрянула, глядя на Джина, как на чужого. — Кто ты?

***

Юнги сидел на крыше больничного крыла, делая долгие сигаретные затяжки. От его рук до сих пор пахло кровью из-за того, что он битый час оттирал ее от сидений их минивэна. Ребята поселились в мотеле неподалеку от больницы, но Джин ни разу не ночевал там. Хосок тоже пропадал целыми днями, даже не вернулся в номер после того разговора с Юнги. Было сложно не думать об этом. Все, что касалось Хосока, медленно убивало его, как и эти сигареты. Утром стало известно, что Вон Сон наконец пришла в себя. Однако она уже не была прежней. Девушка смотрела на каждого, как на незнакомца. Даже когда появились Чонгук с Кией, Сон не почувствовала запах лилий, не увидела ищейку. Никто не понимал, почему она начала вести себя вновь как… человек. Однако все стало ещё хуже, когда через пару часов на пороге палаты появилась ее мать. Оказалось, что после того, как Сон отказалась узнать хоть в ком-то из них своего друга, персонал попытался найти членов ее семьи. По их словам, мать была шокирована известием о дочери, ведь та пропала несколько лет назад. Все выглядело так, словно тот период времени, что Сон была пропавшей душой, просто растворился, как и ее прошлая жизнь. Для нее все началось с чистого листа. Джин не мог в это поверить, не хотел принять, что для Сон больше не существует их общих воспоминаний. Да и остальные не хотели в это верить, но окончательно опустились руки, когда Вон Сон выписали из больницы. Девушка собиралась вернуться домой вместе с матерью, как ни в чем не бывало. Она не помнила, что когда-то эта женщина забыла о ней, стерев из жизни. Однако это не была ее вина. Людям свойственно забывать о пропавших душах, словно их никогда и не существовало. Теперь Вон Сон вновь человек. — Возможно, именно так будет лучше для нее? — сказал Юнги, положив руку на плечо Джина. — Ты сам прекрасно знаешь, как Сон хотела нормальной жизни, и теперь она у нее есть. Просто позволь… отпусти. Повисла пауза, которая тянулась вечность. Юнги уже собирался покинуть комнату Джина в мотеле, но тот ответил: — А ты сможешь отпустить Хосока? Он замер, чувствуя, как кровь в бешеном ритме забилась в висках. Джин ударил по больному, но именно он сейчас понимал Юнги, как никто другой. Так и не дав ответа, парень вышел в коридор, увидев у двери Хосока. Они не разговаривали уже пару дней. Хоби ковырял носком ботинка камень, явно терзаясь какими-то мыслями. Юнги замер в нескольких метрах: боялся подойти ближе. Неизвестно, что теперь стоит ожидать от Хосока. Стоило ему оторвать глаза от пола, как на лице появилась та самая улыбка, что не могла оставить Юнги равнодушным. На мгновение ему показалось, что все стало как прежде, его Хоби рядом, а значит, скоро все наладится. Тот отлип от стены, подходя к Юнги. — Хён, позволь позвать тебя на свидание. — Что? — прошептал он. — Проведи этот день только со мной. Да. Сотни тысяч да. Юнги был готов провести каждый день жизни с ним, даже если бы он оказался последним. Вместо этого он ответил: — Ты хоть понимаешь, что просишь у меня? Хоби улыбнулся ещё шире, демонстрируя ямочки. И взял Юнги за руку, уводя его за собой вниз. Хосок часто говорил, что ему надоело бояться ищеек, хотел перестать прятаться, словно преступник. Именно поэтому ребята провели этот день так, словно были людьми. Они не беспокоились о последствиях или будущем, впервые наслаждаясь моментом. Сперва Хосок повел Юнги в Сеульский парк, все это время не отпуская его руку. Они болтали обо всем на свете, словно старые друзья, которые не видели друг друга очень давно. Ребята не говорили об ищейках или Чимине, будто нарочно игнорируя главную проблему. Когда присели на лавочку, чтобы отдохнуть, Хосок поднёс ладонь Юнги к губам, и тот замер. — Ты опять куришь? — с досадой спросил он. Юнги почему-то вдруг стало так стыдно, словно его отчитал отец. — Не нужно этого делать, ты сильнее, чем думаешь, — добавил Хосок уже мягче. — Я начал из-за тебя. Хоби чуть помрачнел. Юнги не хотел видеть его таким. Он даже и не думал обвинять Хосока в своих слабостях, поэтому решил сменить тему: — Джин поехал за Вон Сон. Сказал, что расскажет ей свою историю, а захочет она ее принимать или нет, решит сама Сон. Хосок кивнул, поджимая губы. Каждый очень переживал за них, особенно Намджун и Тари. Они не находили себя места, чувствуя, что каждый потерялся в гуще страхов и проблем, навалившихся разом. — Чонгук и Кия ведь вернулись в свой дом? — спросил Хоби. Юнги пожал плечами. — Чонгук сказал, — он запнулся, — сказал, что из-за Чимина он все ещё не может быть уверен в безопасности Кии. Они собирались исчезнуть, не знаю, удалось ли. — Немного помолчал, будто не был уверен, что может спрашивать. — Но ты ведь знаешь, где Чимин, верно? Хосок кивнул, смотря куда-то вперёд. Его взгляд был таким далёким и глубоким... тогда Юнги осознал, что потерял Хоби. Весь этот день был лишь ложью, но каждый собирался играть до конца, ведь не хотел причинять боль, желая насладиться каждым вздохом и взглядом. Юнги сжал крепче ладонь Хосока, и тот вновь посмотрел на их пальцы. Увидел улыбку на губах хена, что всегда играла лишь для него. — Пойдем, у нас ещё много времени. Хосок улыбнулся в ответ, поднимаясь со скамьи вслед за Юнги. Ребята направились в парк аттракционов. Хосок сказал, что не бывал здесь со времен детства, поэтому почти на все реагировал, как маленький мальчик. Они так громко кричали на американских горках, что чуть не сорвали голос. Юнги объелся попкорном, а Хосок — сладкой ватой, поэтому второй круг на каруселях пришлось отложить. — Мы так стары, хён, — смеялся он. — Ничего подобного. После аттракционов они направились в зоопарк, где Юнги долго хохотал, утверждая, что Хосок похож на лошадь. Конечно же, другой не мог не сравнить Юнги с ленивцем. — Мы похожи на двух зверей, сбежавших из вольера. — В точку. Следующей остановкой в их плане был кинотеатр. Не такой, в котором они жили раньше, а самый настоящий кинотеатр, с большими залами и широкими экранами. И, самое главное, абсолютно новыми фильмами, а не теми затертыми до дыр кинолентами на их складе. Признаться, они уже скучали по фильмам и тихим вечерам в стареньком кинотеатре «Wings». — Ещё попкорна? — Черт, да, хён. Весь фильм Юнги украдкой смотрел на Хосока. Он поймал себя на мысли, что ни разу не закурил за день и виной тому был Чон Хосок. Тот почувствовал на себе взгляд и обернулся, невольно улыбнувшись. — Ты чего, хён? — Просто дай мне насладиться. — Ты ведь пропускаешь фильм. — Да мне плевать на этот фильм. После сеанса они ещё немного шли в тишине. На улице уже было темно, а каждый из них заметно устал. — Что ж, — констатировал Юнги, — это было лучшее свидание. — Ты прав, я рад, что провел этот день с тобой. — Надо возвращаться в мотель. Ты же помнишь, что завтра мы переезжаем на новое место? Хосок помедлил, обхватывая себя руками. — Я не смогу, хён, — его голос еле заметно дрогнул. — Что ты имеешь в виду? — спросил Юнги, хотя сам прекрасно знал ответ. — Послушай. — Хосок взял его за руку, вновь переплетая пальцы. Его мысли путались во взгляде Юнги, а сердце ныло от тоски. — Я хотел провести этот день именно с тобой, потому что… он последний. Чонгук был прав, когда говорил, что высшие существа раскрыли Чимина, поэтому у него осталось мало времени. Я не могу позволить брату уйти в небытие, и единственный выход — Омелас. Я был его последним желанием, поэтому только в моих силах помочь брату обрести покой. — Одна рука легла на плечо Юнги; расстояние было таким коротким. — Эта жизнь уже давно не принадлежала мне. До сих пор я существовал за счёт времени, отведённого Чимину. Он должен был выжить, не я. Юнги качал головой, отказывался в это верить, но глубоко в душе понимал, что Хосок прав. Он никогда бы не поступил иначе, не заставил бы страдать… — Как же я? Неужели таков твой выбор? — Хён. — Хосок опустил голову, касаясь лбом его губ. — Ты никогда не зависел от меня, мой хён намного сильнее, чем кажется. Отпусти, прошу… Юнги обнял его, понимая, что настал тот самый момент, когда он должен сделать это: оставить Хоби навсегда. Осознав это, он заплакал. Не пытался сдерживаться, чтобы дать Хосоку усомниться в словах. Впервые Юнги принял чувства и эмоции, погружаясь в них без остатка. Хосок чуть отстранился, стирая мокрые дорожки слез с его лица. Он улыбался, повторяя вновь и вновь, что благодарен. — Ты подарил мне самые лучшие моменты жизни. Никто и никогда не любил меня так сильно, как делал это ты. Знай, что, даже когда я покину это мир, даже за вратами Омеласа у меня не будет никого ближе, чем ты. — Хосок продолжал улыбаться, хотя душа горела, а сердце разрывалось от боли. — Однажды, когда этот мир покатится к чертям, мы вновь будем вместе. Юнги ещё крепче прижал к себе Хосока. От него даже пахло солнечным светом. — Ты не заслужил тех жутких вещей, что тебе пришлось пережить. — Слезы Юнги были на лице Хоби, а пальцы до боли сжимали его плечи. — Я переверну тот и этот миры, но отыщу тебя, буду защищать и оберегать до последнего дня в стенах Омеласа. Хосок заглянул в его глаза. — Не стоит торопить время. Послышался шелест ветра, который принес слабый запах лилий. Хосок легонько похлопал Юнги по спине и прошептал: — Нам пора. Юнги обернулся, увидев стоящего позади Чимина.

Они должны уйти в Омелас вместе.

Юнги не хотел отпускать руку Хосока, но когда пришлось сделать это, то почувствовал, что отныне часть души умерла. Хоби сделал пару шагов назад, лишь потом обернулся к брату, с трудом отводя взгляд от прекрасного хёна. Чимин и Юнги переглянулись; старший кивнул, надеясь, что ищейка не может видеть его слез. Одними губами Чимин прошептал: «Спасибо». Почему-то от этого стало чуть легче. Он не мог ненавидеть его. Юнги словно поверил, что каждый из них поступает правильно. Хосок подошёл к брату, беря его за руку. Чимин улыбнулся, как когда-то в детстве. — Ты готов? — Да, хён. Так же, как тело Тэхена, лепестки лилий, что были частью их самих, развеялись по ветру, уносясь прочь. Юнги ещё долго стоял на месте, устремляя взгляд туда, где совсем недавно стоял человек, которому принадлежало его сердце.

***

Чонгук и Кия сидели на крыше, провожая багряный закат. Они вынуждены были покинуть ребят до тех пор, пока не закончится переполох, поэтому спрятались в пригороде Сеула, арендовав небольшую мансарду. Тем вечером им сообщили, что Хосок добровольно покинул этот мир вместе с Чимином. Они прекрасно понимали, что на то были причины, но все равно случившееся стало большим шоком даже после ухода Вон Сон. Чонгук до сих пор не понимал, как ей удалось стать человеком. Он хотел подобного для Кии, мечтая, чтобы после его ухода у нее не осталось никакой боли от воспоминаний. Чонгук понимал, что ему остались считанные часы. Они сидели в обнимку и долго молчали. Оставшиеся члены команды должны были перебраться в дом, где жила Кия. Намджун распоряжался финансами, пока Юнги не пришел в себя, поэтому полностью выкупил для них этот дом. Именно тогда Кия окончательно поняла, что они с Чонгуком никогда не покинут Сеул вместе. — Давно ты начал терять силы? — спокойно спросила девушка. Чонгук удивился лишь на миг, коснувшись подбородком макушки Кии, что так удобно устроилась в его ногах. — Не знаю точно, но начал это ощущать так сильно лишь после драки с ищейками под дождем. — Он больше не мог скрывать. Последние пару дней перестал мерцать — конечно же, Кия это заметила. Она давно начала готовиться к тому, что это произойдет рано или поздно. — Давно догадалась? Кия кивнула. — Я поняла это в тот день, когда ты рассказал, как умер. С тех пор просто ждала. — Почему же не рассказала? Кия обернулась, заглядывая в шоколадные глаза Чонгука. — Хотела верить, что это неправда. — Она запнулась, подбирая слова. — Ты медленно теряешь свою суть, но я не могу держать твою душу вечно. Постепенно это превратится в мучения для нас обоих. — Я не мог уйти, пока ты была в опасности. — Знаю, — девушка кивнула, — но теперь ее больше нет. Чонгук ничего не ответил, он действительно был так слаб… С трудом продолжал касаться ее. У него давно не получалось передвигать или трогать какие-то предметы. Он был не лучше беспомощного духа. — Гуки, — прошептала Кия, чуть приподнявшись. Обхватила его бледное лицо руками, уже давно не чувствуя запаха лилий. — Я люблю тебя. Он слабо улыбнулся, осторожно проведя пальцем по контуру ее губ. Это было самое прекрасное, что ему доводилось слышать. Кия сказала это впервые, давно приберегая эти слова, прекрасно зная, что именно они ключ к его свободе. Чонгук чувствовал, как внутри него начали набухать бутоны лилий. — Я люблю тебя больше, чем каждую из своих жизней и все следующие. Ты — мой самый драгоценный цветок. Я хочу ещё многое успеть сказать тебе… Кия покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты не обязан ничего говорить. — Обязан, иначе уже никогда не смогу… Она поцеловала его так же, как и впервые — на крыше. Чонгук утонул в тепле ее губ. Они ещё долго просто лежали на крыше, наслаждаясь последними секундами друг друга даже после захода солнца. Он гладил ее по волосам, прижимая к груди, в которой пылал огонь. — Прошу, не уходи, пока я не усну. Это моя последняя просьба. Чонгук коснулся губами ее лба, покрыл щеки невесомыми поцелуями. Он сделал над собой усилие и сильнее укутал Кию в плед, вдыхая ее запах. Чонгук начал чувствовать его. Пальцы ищейки продолжали перебирать ее волосы, успокаивая, предавая царству Морфея. Кия плакала до тех пор, пока не провалилась в сон. Она долго чувствовала тепло любимых рук, горячие поцелуи и те самые слова. Я люблю тебя Я люблю тебя Я люблю… Он не успел договорить последнее слово, но Кия этого уже не услышала. Она проснулась утром, окруженная лепестками белых лилий, что стали для нее цветами жизни. Никого и никогда ей не удастся полюбить сильнее, чем парня, что повидал тысячи закатов и рассветов, прежде чем встретить любимую.

***

В доме стало слишком тихо. Намджун и Тари старались поддерживать Кию, которая целыми днями сидела у окна и практически ничего не ела. Юнги выглядел ещё более паршиво. Парень начал пить, порой забывая о том, кто он. Жизнь, к которой привык каждый, развалилась в один миг, словно по щелчку пальцев. Тари много плакала, вспоминая Хосока и Сон. Все чувствовали пустоту в груди, но никто не знал, как можно справиться с ней. Однажды во время дождя Кия будто вышла из транса. Спустилась вниз, открывая входную дверь, делая глубокий вдох, ощущая знакомый запах сырости. Она стояла босиком под открытым небом, глядя куда-то наверх, будто пытаясь отыскать там кого-то, что-то… — Это невыносимо. Девушка медленно повернула голову, увидев Юнги, что сидел в обнимку с бутылкой на ступеньках дома. Он был такой же промокший и потерянный. Парень фыркнул, опрокидывая бутылку, делая очередной жадный глоток. Кия ничего не ответила, но он продолжил: — Тошно понимать и принимать то, что их больше нет. Словно тонешь и тонешь в этих мыслях, — Юнги запустил руки в волосы, крепко сжимая пальцы, — но все равно отказываешься верить в это. — Мы бессильны, — ответила Кия, не замечая, как дождевые капли текут по лицу вперемешку со слезами. — Может, и так… Кия обернулась на Юнги, долго глядя на него. Парень был безбожно пьян, но ему явно было что сказать. — Наши души давно принадлежат Омеласу, мы просто не смогли найти выход из этого лабиринта. — Он вытянул указательный палец вместе с бутылкой. — Что, если мы ошибались и ищейки были лишь проводниками для пропавших душ к самым вратам Омеласа? — Что ты предлагаешь? — Кия начинала понимать, о чем толкует Юнги. — Как много ищеек окружает нас? Возможно, стоит просто сдаться и последовать за нашими близкими в Омелас. — Ты хочешь… — Да, — отрезал Юнги. — Я хочу найти Хосока — не в этом, так в другом мире. Он был неправ, когда говорил, что я смогу без него. Моя жизнь давно потеряла смысл, а Хосок поддерживал ее, как аппарат искусственного дыхания. Сейчас мне кажется, что я не могу даже сделать вдоха. Кия молчала, но он спросил ещё раз: — Ты согласна пойти на это вместе со мной? Отправиться в Омелас означало лишь одно: попрощаться с этой жизнью навсегда; но Юнги был прав. Можно ли подобное назвать жизнью? Парень поднялся со ступенек, пошатываясь. — Обдумай это ещё раз. — Он направился в дом, задержавшись у двери. — Назад дороги не будет. — Да, — выпалила Кия. — Я согласна. Юнги стоял спиной к девушке, они не могли видеть лиц друг друга. — Что ж, тогда решено. Найти ищеек будет не труднее, чем прятаться от них. Кия осталась стоять под дождем. Она опустилась на корточки, спрятав голову между коленей, и начала рыдать, не сдерживая крика. Неизвестно, сколько вот так ей пришлось сидеть, пока к дому не подъехала машина. Джин выбежал оттуда, поднимая Кию. Она продолжала плакать, захлебываясь в слезах. — Что ты здесь делаешь? Пойдем скорее в дом. Ты можешь заболеть! Джин помог ей подняться и снять мокрую одежду. Усадил ее на диван, кутая в одеяло. Кия наблюдала за дымящейся чашкой с чаем, что стояла напротив на кофейном столике. Даже это напоминало о Чонгуке. Оказалось, что Джин ездил в кинотеатр, чтобы забрать оставшиеся вещи, а утром собирался отправиться на поиски Сон туда, где она теперь жила с матерью. Пока Кия сидела на диване, он успел перетащить коробки с вещами в дом, с опаской посматривая на девушку. Сел рядом с ней, но Кия даже не обернулась. — Я думаю, что сейчас ты очень хочешь умереть, отправиться вслед за Чонгуком. Она не ожидала, что Джин так быстро догадается о мыслях, что посеял в ее голове Юнги. Медленно подняла глаза на Джина, словно боялась увидеть на его лице осуждение, но парень был спокоен. — Знаешь, даже когда не видно выхода, помни, что рано или поздно откроется новая дверь. — Я не вижу выхода из этого лабиринта, кроме как умереть, что и должно было случиться. Моя семья, Чонгук — все они не здесь. Так какой смысл? Джин поджал губы, приподнимая плечи. — Если ты уже все решила, я никак не смогу на это повлиять, но есть человек, который мог бы это сделать. Джин нагнулся к коробке, которую поставил рядом с диваном, и достал оттуда конверт, довольно большой. Кия не понимала, что он имел в виду, пока не передал конверт. Взяла его, чувствуя дрожь в кончиках пальцев. — До того, как Чимин раскрыл наш кинотеатр, примерно за пару дней, ко мне пришел Чонгук, — начал Джин, пока Кия осторожно открывала конверт. — Сперва он говорил так невнятно, но потом я понял, чего хотел этот ищейка. Чонгук просил нарисовать это для тебя. Его портрет, чтобы ты запомнила и больше не переживала о фотографиях. Кия смотрела на рисунок, пытаясь сдержать слезы, которые застряли комом в горле, не давая вдохнуть. — Я думаю, Чонгук решился на это, когда осознал, что времени почти не осталось. — Джин немного помолчал, наблюдая за Кией, которая водила кончиком пальца по нарисованному контуру губ Чонгука, его волосам, подбородку. Он поднялся с дивана. — Не уверен, что мы скоро увидимся вновь, а может, это уже и не случится. В любом случае, я желаю тебе удачи, Зантедеския. Девушка обернулась, впервые услышав это имя от кого-то, кроме Чонгука. Джин слабо улыбнулся, и Кия кивнула. — Спасибо... и береги себя. Уверена, что ты вернёшь Сон. Она любила тебя, а такое просто не забывается. Джин ничего не ответил, но ее слова придали ему сил. Этого действительно не хватало. Когда девушка осталась одна в гостиной, то перевернула рисунок, увидев текст, написанный явно рукой Чонгука. — Боже… — прошептала она, пробегая строчки, написанные таким причудливым почерком. И начала читать, понимая, что окончательно не может сдержать слез.

Ты говорила, как жалеешь о том, что у нас нет ни одной фотографии. Прости. Я не придумал ничего лучше, чем портрет. Мне до сих пор кажется, что ни капельки не похож, но Джин утверждает обратное. И если он прав, то почему ты влюбилась в такое пугало? Я не хотел, чтобы ты читала это или смотрела на рисунок Джина, думая о том, что больше никогда не увидишь меня. Уже давно я понял, как могу избавиться от участи ищейки, повстречав тебя, но клянусь, именно в тот момент, когда осознал это, — испугался. Ещё никогда мне не хотелось жить так сильно. Каждый раз, глядя на твою улыбку, проводя рукой по волосам или смахивая обжигающие слезы, я думаю о том, как сильно и безгранично люблю тебя, цветочек. Пожалуйста, не тоскуй по мне слишком сильно, ведь однажды мы снова встретимся, когда придет твое время. Я буду ждать тебя у дверей этого мира. Пожалуйста, доживи подаренные тебе года так же счастливо, как те месяцы, что мы провели вместе. Я до сих пор не могу оторвать глаз от твоих глупых танцев, поэтому танцуй так же безудержно, улыбайся так же искренне и знай, что я всегда рядом, даже если ты уже не можешь видеть меня. Настанет день, когда мы обретём множество вечностей, но стоит немного подождать, даже если это мучительно. Я искал тебя десятилетиями, поэтому не могу отпустить так скоро, но чувствую, что времени совсем не осталось. Твоя любовь — мое освобождение, поэтому каждый день я слабею как ищейка, чувствую, что во мне уже нет той силы. Кажется, даже вновь становлюсь человеком… благодаря тебе. Однако мое тело давно принадлежит земле, а душа — иному миру. Я пойму, если однажды ты возненавидишь меня за то, что оставил тебя, но прошу, не следуй за мной, не переступай эту грань, ведь ты нужна этим людям. Спасибо, что напомнила, каково это — снова стать человеком. Я все ещё держу твою руку. Чонгук.

Кия закрыла лицо ладонью, осознавая, насколько была глупа. Чонгук никогда бы не позволил ей распрощаться с жизнью. — Прости, прости меня… — повторяла она, не выпуская из рук рисунка. — Я такая глупая, прости… — Губы тряслись, а из горла продолжали вырываться всхлипы. — Я обещаю тебе, обещаю, что проживу эту жизнь до конца. Дождь за окном понемногу утихал, а Кия ещё множество раз перечитывала его письмо, пока ее губ не коснулась улыбка. Ты будешь гордиться мной, Чонгук.

***

Девушка сидела в парке совсем одна. В голове было так много мыслей, что сложно унять их. Она не дернулась с места, даже когда начался дождь. Люди вокруг разбегались, прикрывая головы плащами или сумками. Кто-то открыл зонт, стараясь как можно скорее убраться с улицы. Вон Сон продолжала сидеть на месте, наблюдая за всем вокруг. Никто не мог сказать, где она была все эти годы, почему вдруг появилась. Почему оказалась ранена. И что за пустота в ее груди, которая никак не исчезала, а наоборот, разрасталась больше и больше. Кто-то поднёс зонтик к ее голове, и девушка подняла глаза. Парень смотрел на нее, закрывая от дождя зонтом. Он присел на скамейку, продолжая держать зонт над головой Сон. — Рискну предположить, что ты очень любишь дождь, — сказал он, разглядывая девушку. Она пожала плечами, убирая волосы за уши. От его глаз не скрылось, что седая прядь исчезла, словно ее никогда и не было. — Это странно, но во время дождя мне становится как-то спокойнее. — Значит, разговор с незнакомцем в парке нисколько не тревожит тебя? Девушка рассмеялась, наконец внимательно посмотрев на парня, что держал над ее головой зонт. Она узнала его, вернее, вспомнила. — Постой, это ведь ты… Из больницы. Незнакомец, что знал мое имя и привез в больницу. Так сказали врачи. Джин не отрицал этого, лишь пожал плечами, надеясь, что это не единственное ее воспоминание, но Сон больше ничего не сказала. На миг он засомневался, стоит ли это делать, должен ли он находиться сейчас здесь. Что, если Юнги был прав и нужно было отпустить Вон Сон, позволить ей жить, как обычный человек?

Я буду любить тебя, даже если мы умрем завтра.

Я буду любить, даже если ты забудешь меня.

Он хотел сдержать обещание. — Откуда ты знал меня? Почему я ничего не помню? Возможно, ты можешь ответить на этот вопрос? Джин улыбнулся, опустив взгляд. Сон была все такой же любопытной и безудержной. — Ты ни за что не поверишь мне. — Значит, ты действительно что-то знаешь, — констатировала она. Нагнулась чуть ближе, прищурив глаза. — Может, ты меня похитил и держал в заточении все эти годы? Джин рассмеялся, тоже поворачиваясь к Сон. Они смотрели в глаза друг другу дольше, чем это позволяли приличия. — Тогда доверься интуиции. Что тебе говорит сердце? Сон недолго молчала, раздосадованно цокнув языком. — Мне кажется, ты не похож на похитителя. — Это говорит твое сердце? — Интуиция. — А что насчёт сердца? — Если этот парень сейчас не угостит меня кофе, я подумаю, что он идиот. Джин рассмеялся, поймав улыбку на губах Сон. Поднялся со скамейки, протягивая ей руку. Когда-нибудь Джин расскажет ей о том, кто он и кем была она. Возможно, потребуется много времени, чтобы объяснить это и понять, но они будут готовы. Намджун и Тари постараются вновь стать ее друзьями, возвращая жизнь в прежнее русло, залатав старые раны. Кия станет тем человеком, которым бы гордился Чонгук. Она посвятит жизнь поискам пропавших душ, помогая им адаптироваться и принять свою суть, уча не бояться и бороться за жизнь. Юнги же так и не сможет оправиться после ухода Хосока. Однажды он просто оставит письмо, объясняя, что не в силах жить без него. И уйдет на поиски ищейки, который будет готов забрать его душу и проводить к вратам Омеласа. Никто не осудит его решения, хоть это и станет очередным ударом для всех. Вспоминая старые деньки в кинотеатре, они будут возвращаться назад постепенно, с грустью, а потом и с улыбкой вспоминая былое. Никто и никогда не останется забытым, но лишь на пороге другого мира им удастся встретиться вновь.