Драма их жизни

Что может сделать человек со связанными руками, брошенный в море? Изо всех сил сопротивляться такому манящему и ужасающему одновременно желанию – вдохнуть поглубже. Впустить эту чертову воду в лёгкие и отпустить сознание. Но при этом – тонуть. Тонуть и надеяться, что вот-вот чьи-то тёплые руки вырвут тебя из водного плена. Но неминуемое приближение дна заставляет сжаться диафрагмы и изо всех сил закричать. И вот уже злосчастная жидкость наполняет лёгкие, а жуткая боль сжимает грудь. И ты, на последних секундах сознания, чувствуешь крепкие объятия. Но, чёрт возьми, не Его. － Моя жизнь принадлежит Вам, Господин. Перед Сельвиором, преклонив колено, стоял мужчина сорока пяти лет, с опущенной головой в ожидании ответа. Изящная кисть правой руки, спрятанная под белой тканью перчаток, гордо лежала на груди. － Поднимись, пожалуйста, Аллан. – Лукаон подошел к своему дворецкому, обнял мужчину, － я рад, что ты вернулся, – получив ответные похлопывания по плечу, отстранился. － Молодой Господин с достоинством перенес потерю родителей. Но я больше не вижу той уверенности в Вашем лице. － Мужчина открыто недоумевал, что же могло так сильно пошатнуть эмоциональное состояние априори сильного хозяина. － Я знаю, ты был правой рукой моего отца и не раз помогал ему. Мне нужна любая информация о человеке по имени Кён Луанг. – Даже не пытаясь скрыть во взгляде тоску, почти молил Лукаон. На глазах Аллана появилось удивление и ужас. Даже глупцу было понятно – ему знакомо это имя. Сельвиор схватил собеседника за плечи и практически тряс его: － Что? Что ты знаешь? － О мальчике - ничего, сэр. Я лишь знаю, что его родители, вернее отец, помогал Вашему в разработках. Мистер Луанг шифровал секретные бумаги и уводил следы от ищеек, что шныряли вокруг да около. Только благодаря ему, Ваши родители так далеко продвинулись в работе. До последнего, прикрывая друга, Мистер Рэй рисковал всем, что у него было. Он был убит вместе с женой на глазах у собственного ребёнка. Вы были там, Господин. Вы говорили со мной по телефону, просили помочь подготовить документы об усыновлении малыша Кёна. Но, после смерти Луанга, вашему отцу оставалось немного. Неужели Вы забыли? Лукаона отшатнуло назад. Его взгляд переполняли ужас, печаль и горечь вины, что разом свалились на его, и без того, ослабевшие плечи. Он еле удержался, чтобы не упасть. В стороны полетели какие-то бумаги и, с громким стуком, на пол упала подставка для карандашей, рассыпав содержимое по гладкому паркету. Сельвиор сел поджав колени к животу, опираясь спиной о стол, зарылся пальцами в черные, как смоль, волосы и сжал их в кулак. Воспоминания, что так старательно скрывало сознание, нахлынули беспощадной волной. Он вспомнил. Как прижимал малыша к себе, как желал отомстить, как обещал забрать. Как пропустил через себя всю эту ненависть, а позже принял двойную дозу, увидев смерть уже собственных родителей. Лукаон поднял голову. На глазах не было слёз, от них была лишь горечь на губах. － Он ушел, Алл. Ушел. Что мне делать? Как его найти? － Я приложу все усилия. Мы найдем его, Господин. – Мужчина больше не задавал никаких вопросов. Мальчик был дорог Лукаону – было понятно без слов. *** Зверь заточенный, в собственных эмоциях, не находил выхода гневу, а чувство вины разрывало на мелкие кусочки. На кого он злился? На парня? Или на себя? Сельвиор залпом выпил третий стакан бурбона, который так горячо опалял всё внутри, как бы связывая мысли с реальностью. Напоминая, что он, зачем-то, всё ещё жив. Но зачем? Пёс бросил его. Оставил одного, наедине с огромным чувством вины, которое смешивалось с тоской и горечью оседало на сердце. Монстр сидел на полу, облокотившись спиной о диван, на котором произошел их первый поцелуй. Новые воспоминания накатывали волнами. С запрокинутой головой, отрешенным взглядом Лукаон смотрел в потолок, а на лице монстра была полная боли и тоски улыбка. Правая нога была согнута в колене, на которую опиралась рука с бутылкой дорогого бурбона. – Лучшей мести и не придумать, – Лукаон большими глотками допил остатки крепкого напитка и с размаху кинул в стену напротив, – идеально. Осколки разлетелись по всему кабинету, оставляя на стене влажный след. Звон битого стекла, вместе со смехом, раздался эхом по коридору и донесся до Аллана, что направлялся к хозяину. Мужчина, войдя в кабинет, сказал: － Мальчик оправдал звание своих родителей. Квартира его родителей продана. Так же Кён не появлялся в местах, где его обычно видели. Он исчез. Его невозможно найти, пока он сам того не пожелает. Простите, Господин. Мы бессильны. － Аллан понимал, что принес дурные вести и опустил голову. Нездоровый смех Госпдина заставил вновь поднять голову. － Убью. － Сказал Сельвиор, прекратив смеяться, поднял звериный, полный нечеловеческой ярости, взгляд на слугу. － Оставь меня. *** Боль от многочисленных побоев сковывала всё тело. Глаза заливала кровь из раны над бровью и, наверное, выше тоже была рассечена кожа. Кён уже не мог определить точное количество нанесённых ему ран. Кровь текла, как реки Вавилона и одному только Богу известно, почему мальчишка ещё жив. Скованные наручниками руки и закрепленные цепью на стене, беспощадно ныли, плечевые суставы, которые, возможно, были вывихнуты, ломило от жуткой боли. Луанг стоял на коленях и смотрел в пол, не имея возможности увидеть собеседника, так как поднять голову совершенно не было сил. Но, вдруг, сильная рука схватила мальчика за волосы и с силой дёрнула назад. – Если ты продолжишь молчать, то сможешь увидеться с родителями! – Прошептал на ухо новоявленный палач. – Так вот кто во всём виноват. Да, дядя? – Прищурившись, от попавшей в глаза крови, ответил Кён, – лучше умру, но не подставлю его. – Собрав волю в кулак, Кён плюнул окровавленной слюной прямо в лицо человеку, что помогал ему с самой смерти родителей. Гримаса отвращения на лице предателя сменилась злобой. Новый удар пришелся точно в висок Кёна. «Пожалуйста, не ищи меня» - подумал пёс перед тем, как потерять сознание.