nemesis

      Ева стояла во дворе. Стояла глубокая ночь, воздух был прохладным... Близилась осень.       Рядом покоился тёмно-синий мотоцикл с включенной фарой, и девушка задумалась о поездке в аптеку, но передумала, учитывая риск и ее окровавленную футболку, а также свое неумение пользоваться данным транспортом. Благоразумно решив отогнать чуть не убившую ее машину на задний двор, она осмотрела их убежище. Ева ощутило некое дежавю: дом напоминал ей здания из GTA: San Andreas, что вызвало у нее ещё больше недоумения. Вообще, чем больше ей открывалось деталей, тем больше возникало вопросов. Она не могла сказать, где точно находится, откуда эта недвижимость может быть у Тома и что вообще происходит.        На заднем дворе ее ждало ещё больше впечатляющих предметов. Первое что ей попалось на глаза, жёлтые качели, в которые она чуть не врезалась, издавшие глухой скрип, далее она чуть не наступила в песочницу с формочками для игры, чей цвет определить она уже не могла. Тут же была газонокосилка и мини-полесадник, гостеприимно приютивший клетчатую рубашку на своем заборе. Она проходила мимо летней беседки придерживая руль мотоцикла, когда заметила очертания гаража. Приблизившись, она отметила коллекцию разных гаечных ключей и других инструментов для починки автомобиля, и просто бросила железного монстра там.        В голове проснулся флешбек: ее заносит в сторону, пальцы словно скатываються с кожаной обивки, по телу инстинктивно бегают мурашки, близится осознание неизбежности автокатастрофы. Внезапно, под давлением другой ладони ее собственная снова обретает контроль над металлом. И все мысли о приближающейся смерти улетучились, словно, да, она спрыгнула с самолёта, но ведь на ней парашют.        Его рука. Она казалась почти ангельской, за исключением некоторой окровавленности.        Под ногами пролетали десятки метров, ее волосы развевались и закручивалась в самые невообразимые волны, перед ней ангел, может и падший, но вовсе не утерявший своей божественности.        Она, прищурившись от ветра , пыталась разглядеть рисунок его ресничатых бледных глаз, снова забываясь и теряясь в пространстве. - Не отвлекайся.        Она и не хочет.        Девушка вернулась в дом, укутанный в серо-бежевые цвета. Она занесла свою спортивную кожаную сумку и оставила ее на диване, затем перенеслась на кухню.        Хиддлстона в общей комнате не было и она вздохнула полной грудью, обрадовавшись отсутствию необходимости встречаться с его взглядом, обумывающим ее действия.        Сам он действительно обдумывал ее действия, покручивая пепельницу лёжа на кровати, стараясь не двигаться. Его тело, после долгого нахождения в неудобной позе, наконец полностью расслабилось, и он мог самостоятельно передвигаться, но ушибы, которые он получил от ударов и от каких-либо других действий, требовали отдыха.        Однако его любопытство и совершенное отсутствие инстинкта самосохранения долго отдыхать ему не позволили. Он был намерен поговорить с Евой, а потому поднялся с кровати. Пепельницу он спрятал, после чего вышел из комнаты.        Худой ее силуэт стоял у раковины и мыл руки аж до локтей. На ней все ещё была длинная, до середины бедра, белая футболка, уже полностью изляпанная чем только можно, и она висела на ней тряпкой. Волосы были спрятаны за ушами, лёгкие волны скатывались по плечам. Она не замечала его, полностью сосредоточившись на своих руках.        Когда он коснулся кухонной тумбы она шелохнулась, но не обернулась - Как дела? - спросила она внезапно.        Он ожидал долгого молчания и попытки избежать его взгляда, но она тут же подняла на него улыбающиеся глаза. Понимая, что она приняла позицию атаки, он ухмыльнулся. - Замечательно,... - Рада, что ты на ногах, но думаю тебе стоит ещё немного отдохнуть. - она сказала это с улыбкой, но тон был повелительным. Он улыбнулся во все тридцать два, ведь понимал, что ей точно очень страшно осознавать свой "выбор", и сейчас она не его обманывает, а себя.        Он сделал пару шагов к настеному шкафчику, проходя мимо нее, и она, закатив глаза, пальцами захватила его предплечье, начав было: - Я не шу... - и потянула на себя, чтобы развернуть мужчину, но, только прикоснувшись к нему, она заметила как дрогнула его челюсть, и тут же его опустила. Он без особых усилий догадался о ее мыслях, а потому просто продолжил свои действия: достал две кружки и потянулся к заварочному чайнику. Она сначала просто стояла то ли испуганно, то ли потерянно глядя на него, и в особенности на его рубашку. Девушка взяла его ладонь и отстраненно провела пальцем по его бледной коже. - Сними. - она явно говорила о рубашке. - Ты ведь любишь черный чай? - Дай осмотреть тебя! - Давай для начала перекусим?        Она стремительно ушла в зал и сняла декоративный нож со стены. - С твоими перепадами настроения его лучше оставить на месте. - Его брови взметнулись.        Избавив его от ножен, она столь же стремительной походной направилась обратно к мужчине, держа холодное лезвие перед собой. - Снимай, Хиддлстон, или я ее разрежу.        Нож, точно устремившийся в его грудь и не оставляющий сомнений в своей остроте, хоть и не дрожал, у Тома страх так и не вызвал. Желание с ней поиграть разгорелось в его разуме, и он отложил кружки, сделав шаг вперёд, уперевшись грудью в лезвие.        Она и бровью не повела, просунув кончик под складку рубашки и сорвав одну из пуговиц, после чего ещё раз убедительно потребовала снять рубашку.        Том чувствовал давление на своей коже, но так же свободно сделал ещё один шаг, лезвие проникло сквозь кожу и на белую ткань проступила алая капля. Ева сразу же убрала нож, опустив глаза и сделав шаг назад.        Но Тома это не остановило, он, напротив, прибзился к ней вплотную и Ева снова подняла лезвие, как бы предупреждая, что дальше ему идти не стоит, но он наклонился голову набок и без сомнений сделал ещё один шаг. - Это не сработало в первый раз, ... - он выхватил нож, навис над нею, вынудив прижаться к тумбочке, фактически в это же мгновение воткнул нож позади нее в ровную деревянную поверхность, она аж вздрогнула, и манерно задумавшись, мужчина продолжил - ... и, знаешь, это вообще больше никогда не сработает.        Она выдохнула, рефлексивно подняв подбородок выше, но грудь ее неравномерно вздымалась, выдавая ее с потрохами. Он не долго пытал ее металлическим взглядом, и минуты не прошло, как он выпрямился, но она сразу же бросила ему, не дав отойти на приличное расстояние: - Значит теперь ты считаешь приемлемым заигрывать со мной? - он услышал эти ноты оправданного к нему недоверия и даже... страха. Решив смягчить окончание диалога, мужчина снова приблизился к ней вплотную, но в этот раз смотря куда в сторону. - Ну-ну, мы ведь здесь одни, - сладким шепотом начал он и уклонился влево, - никто нас не услышит. - Том почти прошипел над ее ухом, по всему ее телу словно пробежалось его теплое дыхание. Затем он отодвинулся, растворив ее в аромате своего парфюма, теперь в его взгляде уже не было ничего скользкого. - Так что я поберегу свою челюсть.        Он коснулся пальцем левой кисти своей правой щеки, именно той, которая уже получала подарок от этой дамы. Том улыбнулся со своим " эхе-хе", и Ева просто не дышала, оставаясь в замешательстве.        Заиграла незнакомая Еве мелодия, и Том потянулся к карману. - Даже не думай, Хиддлстон.        Он посмотрел на экран: "Камбер". - Мы ещё не закончи... - Он не дал ей договорить двумя пальцами прикрыв ее губы и подняв телефон. - Как дела, Бен?        Ева сдвинула брови и медленно-медленно опускала глаза к пальцам, даже не допуская самой возможности такой ситуации. Она хотела отдернуть голову, но длинные пальцы остановили ее лицо и снова прикрыли пальцами ее уста. - Я знаю, но думаю к этому времени я вернусь, Бен, брось, я проведу пару дней со своим... другом.        Брови Евы познакомились с Эйфелевой башней как только девушка узнала свой статус. До нее также дошло, что на нее сейчас не обращают никакого внимания, и вся ситуация доставляет британцу неимоверное удовольствие, что ее разозлило. Ей захотелось стереть улыбку с его лица. - Где я? Ох, ну я некоторое время ошиваюсь в ... - он замолчал, потому что его пальцы ощутили что-то мягкое и влажное, и он повернулся к Еве. Его лицо тут же перестало быть расслабленным, сменив свое выражение на более отстраненное, он попросту потерял связь с настоящим.        Ева провела кончиком языка от основания пальцев до ноготков, после чего полностью поглотила оба пальца, облизнув их смотря прямо ему в глаза.        В телефоне негодовал Камбербэтч, требующий вернуться к разговору, и Хиддлстон слабо ответил : "Да, я ...". Он не мог оторваться от нее, все его тело было одновременно напряжённо и совершенно расслабленно. Она тем временем выскользнула, заманчиво покачиваясь в сторону ванной комнаты. Потянувшись к подолам футболки, дамочка попросту скинула ее, и в одном белье, в основном кожаном, но так же с детализацией из кружева, наклонившись прихватила свою сумку, у нее были фактически спичечные ножки, широкие, но хрупкие плечи, которые контрастировали с ее талией, и он вспомнил откуда она пришла, где она " работала". Ее тело заиграло тенями, изгибами, ему нечего было скрывать, он одновременно испытал и возбуждение, и совершеннейшее отвращение при мысли о том, что кто-то ей платил за подобное "развлечение". Послышался щелк, чтобы в этот раз Хиддлстон точно к ней не заглянул, а затем всплеск воды. Том с трудом вернулся к разговору, ощупывая влажные пальцы.        Она вышла не задолго до двух часов ночи, в платье-майке с золотистыми паетками, и оно заканчивалось гораздо выше уровня колен. Мокрые вьющиеся волосы были распущены.        По дому плыл завораживающий аромат готовой еды, и Ева добровольно потянулась на кухню. - Пахнет очень вкусно, - под пальцами девушка ощутила приятную лакированную поверхность стула.        Том улыбнулся. - Поделишься со мной хлебом и солью? - Даже не знаю, стоит ли, - он слегка склонил голову. - Будет неприлично сидеть за столом без... - повернувшись, он глянул на нее удивившись. Платье струилось и сверкало. - О! - она выжидательно улыбнулась. - Без аппетита. - Уже имеется, - она отодвинула стул и села скрестив руки перед собой, продолжая улыбаясь на него глядеть. - Вижу.        Стол уже был засервирован, Том лишь поставил оба блюдца по краям овального стола. Они сидели друг напротив друга. - Жульен? Спасибо. - она была приятно поражена. - Приятного аппетита. - девушка кивнула, мол, и тебе, холоп, приятно поужинать, после чего попробовала предоставленное блюдо. Плавленный сыр растекся во рту, грибы с курицей вызывали оргазм ее вкусовых рецепторов, девушка почти застонала, но удержалась от неуместных звуков.        Хиддлстон, с наслаждением упивающийся ее реакцией и сам принялся за еду, без особой напыщенности, но совершенно правильно используя все приборы. - Может заказать пиццу? - с долей издёвки произнес он. - Определенно стоит, уже набираю номер! И вообще, - она направила на него вилку, - Это стереотип обо мне, мне не только фастфуд по душе. - Нет, не смей вновь все закольцовывать. - внезапно отрезал Том, будто бы слегка взбесившись. - А что тебя... - Я хочу знать правила игры. - Ты не дал мне договорить, - протянула она терпеливо,- Том. А что тебя не устраивает? - Твоя совершенная, утонченная и неуловимая непредсказуемость. - она сглотнула. - А, что ж, у меня нет правил, Том, мы ведь не герои пятидесяти оттенков серого. - она тут же объяснилась, щеки не успели вспыхнуть - И это совершенно случайный пример. Совершенно. - Нет, они у тебя есть. И ты вечно используешь негативные санкции, если я их нарушаю. Это несправедливо, я ведь стараюсь, но без инструкции мы неравные игроки. - Если мы играем друг против друга, зачем мне давать тебе инструкции?        Он откинулся на спинку стула и кивнул. Руки его скрестились, он был очень напряжен. - Отлично! - в его зрачках читалась ярость, прямо направленная на нее. Она отложила вилку. - Это не игра, и, даже знаешь, пусть так, я - плохой игрок. - А по-моему у тебя очень даже хорошо получается.        Ева закатила глаза и выдохнула. Том продолжал сидеть с несвойственным ему молчаливостью и негативностью. - Я не хочу с тобой ссориться, но именно так всегда и выходит, - ее глаза забегали по столу. - Я думаю тебе лучше вернуться к своей жизни и оставить мою в прошлом, Том. Для нас обоих так лучше. - А я вот знаю, что ты создаёшь проблему из ничего, - ярость начала капать и на его голос. - Ты можешь просто помочь мне тебя понять. - Если ты не можешь меня понять, может и не стоит пытаться?        Он кивнул, словно поставил у себя в голове воображаемую галочку. - Хорошее начало. Что ещё? - Пожалуйста, не лезь мне в голову. - Не лезть тебе в голову? - он наклонился над столом не распуская рук. - Я вынужден. - Том, оставь меня в покое. - С чего бы это?        Ее взгляд снова затерялся по столу. - Ты исхудал. И вообще, выглядишь неважно, - она подняла глаза на него, и они блестели. Если бы он стоял, ноги бы его подкосились. На самом деле нельзя было сказать что он выглядит неважно. Нельзя было вообще сказать, что у него есть какие-то проблемы, но она смотрела прямо вглубь его туманных глаз и точно все понимала. Она знала лучше него, что решая ее проблемы он сбегает от своих. - Я не хочу тебя ненавидеть, но я тебя ненавижу, - глаза ее полностью увлажнились. - И я не знаю, почему это так больно, - он догадался, что она говорит о Париже, - ... Почему так важно и почему мне нелегко просто забыть об этом. Может быть потому что ты мне нравишься или нравился, и я хотела бы быть с тобой, но... Я тебя ненавижу, поэтому это так отвратительно. - прозрачная слеза, очерчивая ее скулу, скатилась вниз по щеке. - Ты можешь следовать "правилам", твое право, но ты ведь не будешь утверждать что склеенная ваза это то же самое что и целая? - Если она станет протекать, я покрою ее лаком, сколько понадобится. Если и этого будет недостаточно, я ее покрою глиной, обожгу, оберну в резиновый чехол и поставлю в сейф.        Она внимательно слушала, но все равно закатила мокрые глаза. - Ты даже не слушаешь меня... - она опустила голову, голос дрожал. - Почему ты вообще думаешь, что знаешь меня? - Нет! Нет, - он покачал головой, не давая ей продолжить, - В этом дело! Я совсем тебя не знаю, совершенно. Черная дыра, я могу лишь предполагать, что за ней, но не узнаю, не могу, хотя и очень хочу. Я хочу знать чем ты дышишь, о чем думаешь и когда, мне все это интересно! - он вновь откинулся назад. Ева ощутила как слезы снова поступают к глазам, она качнула головой и встала, не зная куда идёт, просто стараясь уйти как можно дальше от него. Он проследовал за ней. - Ева, я бы тебя не тронул, ты ведь знаешь. Я просто... У меня не было планов, это были эмоции... - Оправдания - это косвенное признание вины. - Так я виновен, виновен! Я причинил тебе столько боли и не заслужил всех этих разговоров, - он не трогал ее, но продолжал за ней идти, и в итоге она сама остановилась. - Может, может один мой вид причиняет тебе новые раны, ведь, наверное, в определенный момент я был единственным близким для тебя человеком. Я бы все отдал, все, чтобы изменить прошлое, все, но не могу. - он развел руками. - Вот именно, не можешь. - она ткнула пальцем в его грудь. - Я приношу свои извинения. Мне правда жаль, прости, что не могу изменить этого.        Это был момент, когда глаза и губы говорили одно и то же, нет, не момент, человек. Они некоторое время просто молчали, и Ева провела своим пальцем вниз по рубашке. Два силуэта в кухонном проёме. - Дай мне тебя осмотреть.        Хиддлстон потянулся к воротнику, отстёгивая пуговицы, и Ева неосознанно отступила. Он не успел раскрыть рубашку, как девушка сразу же прикоснулась к его коже, к небольшой гематоме, растянувшейся под правой грудью. Глаза увеличились, рот тяжело выдохнул, она сильно встревожилась. Он снял рубашку полностью, перед ней открылось ссушенное белесое тело, и помимо уже знакомого ей пятна под челюстью, синяки были на раннее тронутой руке, чуть ниже плеча, и на спине, в области поясницы. Они были темно-розовыми, с желтыми подтеками, уже не очень яркие, потускневшие после определенного времени.        Она прошла на кухню, нервно скинув волосы со своего лица на макушку. Ее ступня выбивала ритм пока она искала что-то в шкафчике. - Уже поздно накладывать что-то холодное, поэтому я постараюсь разогреть их. - ее движения были ускоренными, словно ему требовалась первая медицинская помощь. Она бегала от шкафчика к шкафчику, совершенно не глядя на него, и не замечая, что и в его глазах появляется беспокойство. Она чуть не выронила пакет соли, но ей удалось его поймать, и резко обернувшись, она вздрогнула, увидев что Том находится в полуметре, а не в четырех, как должен был. - Ты, вроде как, винишь себя? - он положил свою рубашку на стол и забрал у нее соль, в которую она вцепилась. Девушка качнула головой. - Ты не можешь... - А кого же ещё? - Ева, твоей вины здесь нет совершенно! Они так поступили не из-за тебя, это было их решение, ты в этом никак не участвовала! Ты должна понимать... - И я понимаю, но, Том, если бы, если бы не было меня, этого бы не произошло. - Ты не права. - Я должна была сидеть тихо, просто присутствовать на той свадьбе. Моя жизнь была идеальна, Том, я занималась балетом! - ее глаза загорелись. - Божее, мой отец крайне редко о чем меня просит, и я просто... Я втянула тебя в это... - Я сам в это втянулся. Ты меня пугаешь, ты оправдываешь своего отца, ты серьезно? - Но ведь это факт! Не будь меня, не будь меня такой какая я есть, все бы обошлось, а теперь твоей жизни угрожает опасность. - Нет, это не так! - твердо настоял на своем он, понимая, что ей необходима помощь профессионала. - Не будь меня, это произошло бы с кем-либо другим. - Ты не понимаешь, всё в любом случае началось меня, с пепельницы, а теперь она у них, и я не знаю, как действовать... - Она у меня. - ...что? Ты ведь сказал, что показал ее Мине... - Я собрался к мафии, и, по-твоему, взял с собой вещь, которую ты от всех прятала? Ты шутишь? Я взял обычную пепельницу.        Ева испытала прилив сил и многие страхи расстаяли. Она импульсивно улыбнулась, и обхватила его лицо руками, а затем его спину, крепко обняв. - Боже, спасибо, что ты не идиот. - Я - Том. - Помолчи, я не с тобой разговариваю. Спасибо тебе, что ты создал этого человека предусмотрительным.        Мужчина закатил глаза и крепко сжал ее, не переставая переживать из-за ее выраженного стокгольмского синдрома .        Она склонилась над ним с повязками соли в марлевой ткани, которые она разогрела. Он лежал на кровати, наблюдая за ней: Ева это замечала, но не сильно то и смущалась. Девушка уже подложила к его спине один "мешочек", и теперь привязывала другой к руке. Ещё один, большой, находился на реберной гематоме.        Волосы ей мешали, и она приподнялась, чтобы скинуть их на другое плечо, и у на ее вытянутой шее что-то блестнуло. Она вновь наклонилась, ее декольте на тонких лямках опустилось ниже, и Хиддлстон заметил знакомые очертания кулона. Ева заметила его внимание, поняв, что он смотрит именно на цепочку, а потому просто приподняла лямки, скрыв "балерину" под тканью платья.        Он удивился, узнав, что она всё ещё носила его, однако он мог ей нравиться, что совершенно нормально, ведь он напоминал ей о ее творчестве. - Я скучал по тебе.        Девушка улыбнулась, впервые слегка покраснев. - Я могу сходить на постановку? - она не поняла его вопроса, и он пояснил - Балет? - Да, конечно. Можем сходить вместе. - В каком смысле?        Она внимательно посмотрела на него, и только сейчас осознала, что ему ничего не известно. - Том, меня сняли с роли.        Он медленно встал, пережевывая ее фразу. - Как? - он тряхнул головой. - Я имею в виду... Я думал это твоя роль. - Она и моя. - она кивнула. - Никто не справится с ней лучше меня, ее собирали по мне. Но, мой отец, он... Умеет убеждать людей в обратном. Он знает их слабости.        Том смотрел на нее, и чувствовал ее боль во всей красе, ведь и он когда-то был актером всё ещё ищущим своих героев. - Мы прорабатывали этот сценарий вместе, это будет новое дыхание современного балета, но без меня... Это единственное в чем я превосходна, как бы ни были ужасны другие мои черты. Я породила этот спектакль, без меня он словно без кислорода. Я приду посмотреть на мертвое детище.        Она толкнула его назад, на подушку, и встала. - Будешь спать на диване или в детской? - Нет, - она выключила свет, и комната погрузилась в голубоватые оттенки от неоновой лампы под потолком. - Я буду спать здесь.        Девушка залезла под одеяло и легла спиной к нему, вероятно попытавшись расслабиться, но Том чуть пошевелился, а после она ощутила мягкое касание его губ на своем плече. - Сладких снов, - его шепот прокатился от ее уха к пальчикам ног, и она закрыла глаза.