nemesis

       Мужчина сомневался в желании продолжать ожидать свою компаньоншу, да и вообще, вряд ли она планирует вернуться. Дождя пока нет, но он уже окончательно промерз.        И тут он почувствовал горячие пальцы, проскользнувшие в его кудри, и дальше вниз, через кожу шеи к воротнику, который они и подправили.  — Мягкие волосы. А борода?        Тыльной стороной ладони Ева скользнула по его щеке. Она почувствовала хорошо и гладко остриженную растительность, о чьей мягкости было трудно судить. Он взял ее пальчики и повернулся.  — Присядешь? - в его глазах блеснула надежда, видеть ее вновь было на удивление очень приятно.  — Нет, у меня нет времени, — задорно улыбаясь она приблизилась к его лицу. — Нам с тобой ещё надо подготовиться, я не всегда хожу в пиджаке и гладко выглаженной рубашке.        Ее выпуклые ореховые глаза с зеленой окантовкой блистали скорее добротой, чем язвительностью, а на припухлых губах виднелась улыбка, и он расслабился.       Они перемещались по магазинам так быстро, что Том не успевал осмотреть ни одного манекена, и с таким он ещё не сталкивался. Еве хватало лишь глянуть на что-то и понять, по нраву ей это, или она с отвращением бросит это в костер (это можно назвать ее хобби).        Когда же ей что-то приглядывалось, она быстро хватала платье или костюм и шла в примерочную, определяя, хорошо ли на ней сидит вещь.  — Как тебе? — она выскочила в брючном костюме со шляпой а-ля я-Робинзон-Крузо.  — Брючный костюм с этой шляпой, ты серьезно?  — Как тебе удаётся быть одновременно и хамом, и джентльменом? За это не дают премий, вроде «Зануда года»?  — В общем, предлагаю тебе такой вариант: я подберу тебе что-то, и ты это примеришь как минимум. Ну как?  — А-а, — лениво простонала она. — А подбирать ты его будешь час и больше, да?       Он самодовольно кивнул.  — Хорошо, но вот критерии: я с тобой не пойду, а пойду припоздненно обедать, а ты вернёшься в мак через час, — она взяла его телефон и отметила ресторан звёздочкой. — И, чтобы ты не выбрал, ты сразу это покупаешь, и я определенно это надену. Окей?  — А если я подберу тебе нижнее белье?  — Снова хамишь? Значит — надену. Я же не говорила, что больше ничего надеть не смогу. До встречи, не потеряйся.  — А размер?  — Ну, возьми мне что-нибудь в модельных размерах, мне подойдёт.        Так они и отправились в разные стороны, вновь встретившись в Макдональдсе на улице Красная Пресня. Людей на обзоре их столика было немного, но и из них кто-то успел сфотографировать Хиддлстона.  — Твоя популярность бьёт границы, — съязвила девушка. — Показывай, что ты выбрал.       Он протянул ей пакеты, и она, даже не открывая их, заныла.  — Ты шутишь? Если бы я хотела что-то пафосное вроде Michael Kors, я бы... Мне необходимо было выглядеть дёшево! Ты опять все испортил! Знаешь, что это значит?  — Нет… — осторожно ответил Том.  — Это значит, что мне придется импровизировать. А это неконтролируемо, я теперь что угодно могу выкинуть. Ты к этому готов? Я уже заказала тебе еды, сиди.  — Точно не хочешь взглянуть?  — Нет, лучше примерить это прямо перед ужином, чтобы отвертеться было невозможно. Слушай, может подсядем к ней? — шепотом предложила она, кивнув в сторону стороннего наблюдателя.  — Что? Не-ет, зачем?  — Да брось! Она либо просто узнала тебя, ли-и-ибо твоя фанатка. Осчастливим ей день?  — А давай не станем нарушать ее личное пространство?  — Чего-о? — она наклонилась к нему. — Да она же буквально нарушает твои права. Вот, прямо сейчас, — Ева смотрела ему в глаза, но прекрасно видела сидящую справа через столик девушку с направленной на них камерой телефона.  — Давай сначала поедим.  — Так она же уйдет! Поедим после!  — Еда имеет свойство остывать…  — Закажем ещё!        Он прищурился.  — Не думал, что ты транжира.        Их папарацци на минималках встало и ушло.  — Что ж, она не была твоей фанаткой.  — Или, возможно, спешит. Не забывай, что у нее есть своя жизнь.  — Ла-адно, Киддлстон, твоя взяла.  — Киддлстон?  — Ну, я смотрела твое пранк-интервью.  — Смотрела, значит, — он самодовольно откинулся в кресле. — Смотрела, хм.  — Даже не думай.  — Ты, часом, не смотрела ещё какие-нибудь видео?  — Я не твоя фанатка. Забудь об этом.  — Почему же? Вырисовывается картина: ты меня пригласила провести с тобой целый день, вынудила меня себя облапать, чем ещё удивишь? - она едва ли не выронила глаза из орбит.  — Ну, раз на то пошло, — она вытянула свой рюкзак и продемонстрировала вышитый золотым шлем Локи. — И ещё кое-что, — она достала из этого самого рюкзака маленькую коробочку и положила на стол перед ним.  — Там случайно не борная кислота?        Закатив глаза, она сама открыла коробочку, и там блеснуло золотое кольцо.  — Скоро ты улетишь, как я предполагаю, но это не значит, что я вижу тебя в последний раз. Ты вернёшь мне это кольцо и добавишь что-нибудь к нему сам. То есть, тебе придется носить его всегда с собой. Да взгляни ты уже, там гравировка.       Он вытащил его и усмехнулся.  — Не знаю как у вас здесь в России, но у нас так обычно делают предложение. Прямо в Макдональдсе после деревенской картошечки и бургеров.  — Да пошел ты! — заорала она на весь зал и кинула в него картофелину.       Он прочитал гравировку и вновь ухмыльнулся. «Freedom is the great lie»  — Что я должен к этому добавить?  — Хватит ржать, или отниму.        Он надел его на мизинец, так как оно было мало.  — Эй! Я не настолько худой! — притворно обидевшись, заявил мужчина.  — Я для себя его брала, идиот. Короче… ЧЕГО ТЫ БЛЯТЬ РЖЕШЬ?       Он вновь лопнул от смеха, даже не стараясь прекратить, а, знаете, смех у него заразительный, и Еве сложно было сдержаться.  — Умолкни ты уже! Господи, с кем я сижу. Может, мне уйти?       Он покрыл своей рукой ее ладонь и покачал головой, а затем глубоко вздохнул.  — То есть ты — не моя фанатка, я правильно понял?       Она вытянула свою руку и показала ему фак.  — Ты и рядом не стоишь с Локи.       Он подавил ещё один приступ.  — Но я и есть Локи!  — А не много ли ты на себя берешь?  — Подождите-ка, может быть, — он придал лицу выражение задумчивости, — а нет, не много! Я его играю уже почти семь лет!  — Аргумент, конечно, сносный, но моя любовь к Локи на тебя никогда не распространялась.  — Как тебе удаётся быть одновременно и фанаткой, и нет?       Она ухмыльнулась.  — Уже почти пять. Чем займёмся?  — Берешь на себя инициативу, Том?  — От тебя предложений я пока не слышал, а в пакетах вообще-то два платья.       Она прищурилась.  — Ну и для чего же второе? — с нескрытым подозрением спросила она.       Том ухмыльнулся.

***

 — Значит, не скажешь?  — Неа. Ты переоделась?  — Итак, — начала она, покинув ванную своих апартаментов. — У нас целых три часа с лишним, и ты не говоришь, куда мы идём. Мне пора бояться?  — Нет, ну только в крайнем случае. Все будет отлично! Главное, захвати пальто.       На Еве, по милости Тома, было нежнейшее платье сиреневого цвета ниже колен. У него была открытая спина, и подол платья напоминал лепестки цветов.  — Тебе очень идёт, — это прозвучало как-то недопустимо откровенно, и они оба замерли на долю секунды. Он накинул на нее ржавое пальто, импульсивно проведя ладонями по ее плечам. Она четко услышала нотки его парфюма. Sweet but PSYCHO - Ava Max       Стоило им покинуть отель, как он завязал ее глаза и прихватил локоть, направляя за собой. Она почувствовала холод, режущий уши и нос, и укуталась глубже. Ева ничего не видела, и ее это напрягало, она боялась той власти, которую так легко дала Тому, и боялась, что эта оплошность может повториться. Она также услышала звук воды, бьющейся о что-то. Том снял повязку, и она разлепила глаза.  — Бог мой, ты шутишь?       Он первым шагнул в катер и протянул ей руку. Ее это не воодушевило.  — А если начнет штормить?  — Значит, будет штормить, — бесстрашно добавил он. Его рука потянулась ближе к ней, и она приняла ее, шагнув в катер вместе с ним.  — Здравствуйте, — неловко и с подозрением поздоровались она с водителем.       Они понеслись по Москве-реке, и ветер растрепал ее волосы и увлажнил их. Она встала ему навстречу и закрыла глаза, повторив за Томом, и они плыли, точнее, все также неслись по реке. Мысли их не были заняты настоящим или прошлым, они были заняты наслаждением и мечтами. Они плыли навстречу будущему, неустанно и уверенно улыбаясь. Ева вскочила сразу же от осознания этого и расправила руки, ее платье начало разлетаться, как занавески по утрам, и ветер пронизывал каждую часть ее тела. Все было хорошо. Все было отлично. Так и должно быть. Спокойно и быстро, неуловимо, но ярко. Мимолетность счастья сводила ее с ума.       Солнце садилось, села и Ева. Теперь ее лицо стало умиротворённым, и она легла на горячее плечо ее компаньона. Дыхание девушки со временем выровнялось.       Том нехотя разбудил ее. Он понимал, что она не хочет идти на ужин, но уже было восемь, надо было собираться. Она проснулась, улыбаясь, но взгляд Тома вернул ее в реальность, и улыбка спала.  — Пора?       Он кивнул.  — Я останусь в этом. Не хочу переодеваться.        Он кивнул ещё раз, и она встала. Они шли пешком до улицы Пятницкой и затем свернули в нужный переход. Он остановил ее за кварталом и напомнил про волосы; оставалось полчаса, поэтому она взяла пружинистую синюю резинку, которую всегда носила на левой руке и заплела пучок.       Перед входом у них взяли пальто и указали, куда пройти. Ева тут же вытащила из-под платья цепочку с подвеской в виде черной ежевики, которую Тому раньше видеть не приходилось. Ее отец появился сразу после этого, и, держа руки в карманах, неприветливо осмотрел ее, после чего счёл внешний вид достойным и пропустил их. Тому казалось, что ее отец будет против его присутствия, но тот даже внимания на него не обратил.       Все шло пока хорошо, и Ева села за стол сразу же, до того, как кто-либо вообще к нему подошёл, после чего люди начали присоединяться и начинать беседу. Том удивился этому, и вспомнил, как Ева говорила: она словно леди этого дома. Где же ее мать?       Ее отец сел в центре, и Том присел к Еве. Слева от нее к ней подсел неизвестный ему парень, который поцеловал Еву в щеку и бросил Тому кивок. Ева никак не познакомила их, а потянулась к ежевике в вазе. Парень решил проявить инициативу первым, и протянул руку поверх спины Евы, но она тут же выпрямилась и самодовольно глянула на него. Парень ей улыбнулся и демонстративно встал, обойдя ее стул, и вновь протянув руку Тому.  — Григорий Деме́тров, — доброжелательно заявил он на английском.  — Том…  — Не нужно, я вас знаю, — Григорий вернулся на свое место. — Полагаю, это вы пришли с моей сестрой?       Ева сразу же агрессивно выдохнула, и, скрипнув стулом, встала из-за стола, направившись в уборную. Том привстал и поправил пуговицу на пиджаке.  — Вам не стоит идти за ней, присаживайтесь.  — Нет, мне стоит, извините, — он улыбнулся и прошел в ее сторону.  — Мужской туалет в этой стороне.  — Мне в женский, — ответил он официанту, чем вызвал у того недоумение.       Ева сидела в кресле в коридоре у туалета и задумчиво крутила пепельницу. Он молча встал рядом.  — Он знает о катере.  — Отец?  — Угу.  — И что из этого следует?  — Да ничего, ничего нового. Он следит за мной как обычно. Как и лет десять назад. Видимо, он никогда не перестанет.       Том невольно нахмурил брови и достал телефон, отправив смс. Ее мизинец взметнулся к лицу: она смахнула едва ли появившуюся слезу и глубоко вздохнула.  — Мы можем уйти в любой момент, когда захочешь.  — Рано.       Они вернулись в зал, и там все стояли встречая новобрачных: Ева схватилась за кочергу, но отпустила ее и осталась вдали. Девушка в красном длинном платье заметила ее и осторожно подошла.  — Выглядишь прекрасно, Ева. Как и всегда.  — Правда? Спасибо, — она улыбнулась. — А ты выглядишь как шлюха. Хм-м, как и всегда!       Хиддлстон готов был подавиться воздухом, но виду не подал, и Ева потянула его к столу.       Вечер проходил за пристальным взглядом Евы и ее изредка раздувающейся грудной клетки. К еде она не притрагивалась, руки ее были плотно скрещены под столом. Ее брат довольно активно и весело беседовал с бывшей подругой своей сестры. У него были бледные зелёные глаза, кудрявые темно-каштановые волосы и бледнейшая кожа. В целом, его можно было назвать довольно красивым юношей. Он иногда обращался к Еве, но на самом деле не мучал ее, как, казалось, хотел, а обращался шепотом с какими-то слабыми вопросами о ее самочувствии или о том, что ей положить в тарелку. Она отвечала слабыми отрицательными покачиваниями головы.       Том узнал среди сидящих мадам Крошеву, чему очень удивился, и хотел спросить у Евы, кем она ей приходится, но не успел, потому что её отец обратился к ней.  — Как твои дела в театре, Ева?  — Замечательно, полагаю.  — Расскажи нам, что вы ставите в следующем сезоне?  — "Лебединое озеро", и ставлю его я, отец.  — Как банально, думаю, это будет очередное скучное выступление, — он обратился к сидячим. — Знаете, сколько времени я угробил на посещение ее балета? Кучу!       Ее ноздри слегка расширились, но она пока не теряла самообладания.  — Мать отправила ее туда. Какая глупость! Театр! Моя жена никогда особым умом не отличалась. — Ева повернулась к отцу. — Взгляните на нее — внешне вся в мать. Ну умом-то понятно в кого! Я-то особой красотой никогда не выделялся, — он улыбнулся себе, и гости улыбнулись ему в ответ.  — Федор, хватит, — Мадам Крошева хотела встать, чтобы сказать тост, и Том понял, что до сих пор не знает и причины мероприятия.  — Нет-нет, подожди, Лизавета, моя дочь, похоже, хотела что-то сказать первой. Всё-таки, это ее вечер.       Том нахмурился.  — Да, папа прав. Извините, тетя, но я хотела кое-что сказать, — мадам села, сжав губы.  — Мне достался от тебя не только ум, папа. В тебе есть много «прелестных» качеств, и я переняла у тебя ещё и гордость.       Она встала и пробралась к его стулу, так естественно выглядев с бокалом, что его никто и не заметил. Встав позади отца и по-семейному положив левую руку ему на плечо, она сказала:  — Спасибо, пап, — она подняла бокал и опустошила его содержимое на голову отца, с улыбкой наблюдая за этим.       Когда бокал опустел, она поставила его на стол и прошла вдоль сидений к выходу.       Ее отец достал белый платок с вышивкой «ФД» и протер лоб.  — Стоять. Куда ты спешишь? — ее отец встал, и Тому это ой как не понравилось. Ева тормознула и плавно развернулась. На ее лице все ещё играла уверенная улыбка. — Давай сначала поговорим об этом, — он уводил ее, и Том выпил воды. Его напрягала тишина за столом.       Он хотел обратиться к ее брату с вопросом, но тот сидел, опершись о свой кулак, и глаза его были красными. Без особых усилий Том отметил, что второй его кулак сжат до белых костей.       У Тома сбилось дыхание, и он повернулся к мадам Крошевой, но и к ней обратиться он не мог, мадам сидела, скрыв свое лицо в ладонях. Том осмотрел всех — он сидел в обществе статуй. Машинально выпрыгнув из-за стола, он даже не привлек их внимание. Хиддлстон на ватных ногах направился к проходу, в котором скрылись Деме́тровы. В его сердце скреблись кошки. Он позвонил Люку. Тот не отвечал.       Том шел по затемненному коридору, понимая, что в следующем повороте, судя по слабо слышимому голосу, стоит Ева.       Он осторожно выглянул и шокированно задержал дыхание. Старший Деметров прикоснулся к щеке Евы. Она смело устремила на него взор, и с небольшим размахом он припечатал свой кулак у нее под ребрами, а лицо ее прижал к своему плечу, прежде чем она закричала. Том почувствовал адреналин у себя в крови, мгновенно осознав, что ссадина у нее на щеке — подарок от отца, а не неудачный спуск по лестнице, как он решил. Он видел в Еве жертву насилия и ужаснулся их сегодняшнему дню и ее улыбкам.       Ненависть к отцу вовсе не прихоть.  — Уберите от нее руки, — прокричал по-русски Том, и ее отец спокойно развернулся, откинув от себя дочь как муху. — Спасибо.       Том хотел пройти к ней, но ее отец преградил ему путь.        Том не любит насилие. Но иногда он к нему прибегает: похоже, челюсть Федора Деме́трова оказалась сломана. Том поднял его за галстук и с плотно сжатыми зубами врезал ему под ребра, повторив удар мужчины.       Ева опустилась на колени, придерживая левой рукой свой рот.  — Ева, ты можешь встать? — она кивнула и протянула ему правую. Она дрожала и слегка оттянула свою ладонь от рта. Та была чистой.  — Я смогу пойти, — увереннее заявила она, не увидев крови.       Он взял ее за руку и потянул вперёд, за собой, слегка придерживая ее, и они покинули ресторан. Том посадил ее в машину на заднее сиденье и сел рядом, водитель сразу же тронулся с места. Том взял ее руку и крепко, но не больно сжал.       Ева сквозь затуманенные глаза обратила на это внимание.  — Есть пара интересных фактов в психологии, — Том очнулся и отвернулся от окна глянув на нее. — Тот, чья ладонь направлена вниз при скрещивании кистей, стремится к доминированию, к заботе о другом и попечительстве, — он напрягся. — Куда ты везёшь меня, Том?  — Домой.

Можно ли было избежать такого исхода, если бы Ева промолчала? Увы, нет. Вы невнимательно читали, молчанием насилия не избежишь. Тогда как же?