Панацея

      В понедельник было решено в институт не идти — не было смысла сидеть на парах с температурой и умирать. Ксюша этому даже обрадовалась; позже выяснилось, что по истории снова была замена у Александра Дмитриевича.       Саша слонялась по квартире, словно призрак, иногда кашляя, и жаловалась на тяжёлую жизнь. Девушка с хмурой усмешкой подумала, что уже пять лет подряд она болеет в октябре; осталось только ещё заболеть в декабре, а потом в мае — будет полный набор. Короткова заваривала уже в пятый раз по две кружки чёрного чая с лимоном — себе и Ксюше, у которой тоже была температура.       Ксюша два дня подряд мучилась от озноба — таблетки не помогали, чай тоже не особо спасал; на предложение подруги вызвать скорую, Ленская тактично отказалась, сославшись на боязнь врачей. Конечно, дело было в другом. Бабушка предупреждала: дальше — хуже, терпи теперь. Ксюша мысленно проклинала всех и вся, в особенности Павельева.       Саша без стука зашла в комнату Ленской, поставила на тумбу около кровати чай и села около подруги.       — Кушать не хочешь? — хрипло спросила Короткова, скривив лицо от звучания собственного голоса. — Может, антибиотики?       — Сдохнуть хочу, — промычала Ксения в ответ. — Можешь принести мне яд?       Хозяйка квартиры вздохнула, мягко толкнув Ксюшу. «Кто бы мне яд принёс», — с грустью подумала Саша.       — Давай хоть фильм посмотрим в зале, — предложила Саша, вставая. Ленская покачала головой. — Ладно, лежи. Попытайся поспать.       К счастью, Ленская и правда уснула.       Короткова ушла в свою комнату, чтобы последовать своему же совету — поспать, однако после звонка матери сон отбило. Оксана Петровна хотела приехать, но Саша быстро её отговорила — приедет лучше на выходных, она успеет поправить здоровье, и всё будет хорошо. О такой мелочи, как болезнь, матери знать не надо было. Саша снова попыталась уснуть, но тут уже позвонил Миша.       — Алло? — Голос мужчины был бодр. — Саша?       — Да, привет. — Зато её голос был больше похож на голос бомжа–алкоголика. — Как жизнь?       — Да… нормально. С тобой там что?       Девушка с удовольствием заметила едва уловимую заботу в голосе нового знакомого и улыбнулась.       — Приболела. Нестрашно, такое бывает. Скоро встану на ноги.       — Может, тебе лекарства привезти какие? Или продукты?       — Не надо, спасибо, — Саша хрипло то ли засмеялась, то ли закашлялась. — Прошу прощения.       — Да, ничего страшного. — Повисло недолгое молчание. — Так, ладно, прости, мне надо идти. До скорого.       Прежде, чем она успела ответить, мужчина повесил трубку. Саша, будучи достаточно наивным человеком, лишь хмыкнула, подумав, что он занят на работе. Девушка прихватила телефон и пошла на кухню, чтобы сделать ещё одну кружку чая.

***

      Миша стоял на пороге в костюме и с тремя пакетами с продуктами и мило улыбался. Видя удивлённое лицо Коротковой, он пытался не сострить и лишь тяжело вздохнул.       — Не хочу настаивать, но у меня тут пакеты тяжёлые, — протянул мужчина. — Ты можешь просто их забрать.       — Проходи, — прохрипела Саша, отступая от двери. Миша зашёл в дом, девушка закрыла дверь. — Эм, ну, разувайся, пальто повесишь. Я пока сумки отнесу…       Короткова попыталась поднять пакеты, но слабость из–за болезни всё ещё присутствовала, поэтому пакеты остались на месте. Миша усмехнулся.       — Я сам. Где кухня?       Саша провела его на кухню, по пути рассказывая, где находилась ванная комната. Миша, оставив продукты, пошёл мыть руки. Девушка, облокотившись об кухонную стойку, зачарованно смотрела на пакеты с едой.       — Ты их загипнотизировать пытаешься? — Миша тихо рассмеялся, когда Саша вздрогнула от неожиданности.       — Мало ли у меня появились способности к телекинезу, — тихо ответила блондинка. — Тебе чай или кофе сделать? Ты голодный? У меня тут индейка с картошкой… Могу, конечно, сделать бутерброды или яичницу…       — Кофе, если можно. Хотя от индейки я бы тоже не отказался.       Большего говорить не стоило — Саша засуетилась, как пчёлка, пытаясь ещё и себя привести в более–менее презентабельный вид; выходило не очень успешно.       — Ты одна?       — Нет, подруга тоже заболела. — Саша налила в кружки кипяток. — Чай или сахар нужен?       Миша засмеялся. Девушка развернулась, глядя на него, как на больного.       — Без чая, пожалуйста. — Саша не понимала. — Не думаю, что кофе с чаем будет вкусным.       — Чёрт, прости, у меня голова вообще не работает. — «Как всегда, впрочем. Давай, Саша, выстави себя полной дурой». — Молоко или сахар?       — Две ложки сахара.       Короткова поставила перед мужчиной чашку с кофе и разогретый обед, пожелав приятного аппетита, и принялась за пакеты, которые разбирать, на самом деле, не было ни сил, ни желания.       — Рада тебя видеть, — призналась Саша, вытаскивая всевозможные продукты: от рыбы до говядины, от помидоров до брокколи, которые она не могла терпеть; мороженое, шоколад, печенье, сыры, колбасы — всё, что только можно было купить. Во втором пакете лежали лекарства, которые девушка отложила на потом; в третьем — пара бутылок с вином, шампанским и мартини. — Всегда хотела большой домашний бар, спасибо.       — Всегда пожалуйста, — Миша снова улыбнулся. — Очень вкусно, кстати.       — Отлично.       Снова повисла тишина. Саша села на стойку, качая ногами, будто ей пять лет, и продолжала пить кофе, поглядывая на Мишу. Несмотря на разницу в возрасте, у неё язык не поворачивался назвать его по имени и отчеству — если бы она его знала, конечно же, — даже «Михаил» звучало слишком официально для него. Просто Миша. Даже в этом костюме, который точно делал его более солидным, он был Мишей. Мишей, которого она видела во второй раз в своей жизни, который привёз ей кучу продуктов, лекарств и даже алкоголь.       — Интересно за мной наблюдать? — Мужчина доедал последний кусок индейки, довольно улыбаясь. Саша в очередной раз вздрогнула. — Тебе надо научиться не подавать вида, что тебя что–то пугает, знаешь.       — Знаю, отец мне это уже говорил как–то. Как видишь, у меня всё ещё плохо получается. — Она соскочила со стойки, чуть не встретив лицом пол, но удержалась. Миша, уже в который раз за двадцать минут, посмеивался. — Вижу, тебе тут весело.       — Ты очаровательна в своей неловкости.       Короткова чувствовала, как краснеет. Чтобы хоть немного сгладить неловкость, она предложила к кофе кучу печенья и шоколада, привезённых Мишей. Мужчина лишь покачал головой, лукаво улыбаясь. Саша, вздохнув, открыла навесной шкаф и попыталась закинуть все сладости туда; в очередной раз она проклинала маленький рост и высоко расположенные шкафы.       — Давай помогу, — мягко, почти по–отцовски, произнёс Миша. Он быстро поднялся со стула, встал, как показалось девушке, слишком близко ней и аккуратно положил продукты. Короткова впервые за день поблагодарила вселенную, что насморка у неё не было — она чувствовала одеколон Миши. «Пахнет он, конечно, прекрасно», — подумала Саша, которую бросило в жар: то ли от температуры, то ли от взбушевавшихся гормонов — чёрт знает.       — Я тут начала смотреть «Новую надежду», — начала она. — Ну, «Звёздные войны». Не хочешь присоединиться?

***

      Миша, чуть повернув голову влево, наблюдал за мирно спящей Сашей. Сейчас она ему напоминала котёнка — так же свернулась клубочком и мирно сопела. Он не смог подавить улыбку.       — Вы — Миша, да?       Сонный голос Сашиной соседки вывел его из какого–то другого, лучшего мира; мужчина посмотрел на, как он догадался (Саша о ней за первые пятнадцать минут фильма рассказала достаточно много), Ксюшу.       — Да, — он ответил почти шёпотом, но это смогло разбудить Короткову. — Тихо–тихо.       Саша, находясь ещё во сне, выпрямилась, отчего сразу заныла затёкшая шея. Блондинка сладко улыбнулась, потянулась и смотрела то на Ленскую, то на Мишу.       — Ксюша, — протянула Саша, продолжая улыбаться. — Проголодалась?       Ленская кивнула и сразу же ушла на кухню. Миша и Саша сидели на мягком диване и смотрели на титры «Новой надежды». Мужчина встал:       — Я, наверное, пойду.       Короткова сначала хотела запротестовать и оставить Мишу на ужин, но заметив смущённый взгляд мужчины и предостерегающий Ксюши, передумала и всего лишь кивнула. Она встала следом и проследовала в коридор.       Ксюша провожала взглядом Сашу и Мишу, пытаясь не сказать чего–то лишнего. Из коридора неразборчиво доносился разговор, потом тихий писк подруги, смех Миши — затем звук закрывшейся двери. Саша зашла на кухню красная.       — Ну, знаешь, он немного не в моём вкусе — слишком взрослый, но он горяч. — Ленская усмехнулась, глядя на Сашу. — Очень даже.       — Я знаю. — Короткова рассмеялась. — Вообще ничего не понимаю, конечно. Ты его волосы видела? Чёрт, они уложены лучше, чем когда–либо у меня!       — Да он вообще выглядит лучше, чем я в свои лучшие годы.       Девушки коротко рассмеялись. Саша хмыкнула:       — Тебе восемнадцать.       — Это сути не меняет: он привлекательный.       «Как бы мне эта привлекательность боком не вышла», — пронеслось в голове Коротковой.