В новую жизнь...

      Александр повелел дежурному адъютанту не беспокоить его в ближайшие два часа, и заперся в собственном кабинете. Мудрое решение — даже миловидная дама с портрета, который всегда висел в кабинете Александра, словно подмигнула престолонаследнику, одобряя выбор (возможно, какая-то из почтенных тетушек в молодости, а, может быть, одна из прусских кузин — и все они на одно скучное лицо!). Следовало отвлечь себя от мысли, что в родном доме он совершенно одинок, и потратить свое драгоценное время на собравшиеся в его столе письма.       Родной дом — огромный, холодный дворец… Одно лишь название «дом», но сейчас не время безнадежных мечтаний о путешествиях в теплые края или к европейским родственникам — на германские источники. Корреспонденции накопилось и вправду не мало, ответить хотя бы на четверть. Государь говорил, сие даже полезно — утруждать себя работой канцелярской, не давая расслабиться ни на секунду. Цесаревич Александр не относился к числу поклонников эпистолярного жанра — бесспорно, недостаток, как отметил бы Василий Андреевич Жуковский. Аналогичному тому, как и его бывший дуэльный соперник, а теперь добрый приятель, Владимир Корф, не любил красивые слова и прочие изящные речевые обороты. Или каким образом барон выразился еще полгода назад?! Я не мастер по части красивых слов?! А что же ответил старина Репнин?! Впрочем, какая разница — о почтенном собрании в трактире напоминал лишь тонкий шрам на предплечье…       Да, Ваше Высочество, столь значимое происшествие из вашей кочевой жизни стирается, не оставляя шанса снова повториться! История с тайным побегом из Зимнего, злоключения с Ольгой Калиновской и спектакль с ее мнимой смертью, цыганский табор, старания ищеек Бенкендорфа и придорожный трактир с нешуточной потасовкой и ранением — будто бы и произошло в другой реальности, уже не с наследником российского престола, а действительно с вымышленным князем Александром Николаевичем Мурановым. Цесаревичу Александру путь в страну подобных развлечений теперь заказан — скоро муж, скоро отец… От одной мысли, что не так далек тот час, когда Александр сам столкнется с трудностями в отношениях со взрослым сыном или дочерью, становилось не по себе, но дождаться лишь ее приезда. Приезда Мари!       Мари, Мари, принцесса… Нет, он положительно сходит с ума от своего переменчивого настроения. «Стоп, машина!» — как выражается отец в час непонимания и трудностей. Необходимо взять себя в руки и перестать считать дни, когда карета с гербом герцогов Гессенских пересечет границу Российской империи. Но столько нужно ей рассказать, признаться, пообещать! Посмотреть в ангельские темно-синие глаза, поведать о своей давней мечте: маленьком домике на берегу моря… вместе с ней, милой сердцу Мари! Никогда еще Цесаревича не охватывал такой праведный трепет перед женщиной!       Престолонаследник три раза переписывал послание, которое его принцесса найдет, переступив порог дворца, внимательно осмотрев малахитовую вазу на своей половине. Найдя его вполне удачным, спрятал в стол и усмехнулся — Мари не узнает, какие нелепицы он пытался написать ранее. Наверняка Костя с его любовью к сочинительству ушел гораздо дальше, а уж папа посмеялся бы от души, коря первенца за нерадивость.       «Эти комнаты до сих пор помнят ваши шаги, а стены — ваш голос…»       «Константин разбил фарфоровую куклу Адини, которую ей подарили Вы, но я достаточно его пожурил!»       «Помните ли Вы своего несносного жениха, и сколько поцелуев я должен подарить, чтобы стереть горечь нашей вынужденной разлуки?!»       «Мари, наше подвальное путешествие приснилось мне ночью…»       Господи, какой же бред! Безобидные опусы были перечеркнуты, скомканы и адресат записок не увидит. Александр впервые пожалел, что вместе с любовью к прекрасному, наставник не одарил его поэтическим даром. Хотя теперь этот факт не сильно расстраивал, Мари ценит в нем и другие качества. И он любит. Любит баловницу Мари и сделает все возможное и невозможное, чтобы рядом с ним принцесса позабыла о печали, и всех тех, кто так немилостиво замечал: «выбор Цесаревича пал на Сандрильону». Золушка?! Любопытно, а Мари успела услышать про это газетное сравнение?! Как жаль, что железная цензура не распространяет свою юрисдикцию на заграничные издания!       Александр стал замечать: считает дни до возвращения невесты с Дармштадта. Зимний обретал черты глухой крепости, пустой и ненужной — и зачем предкам понадобилось выстроить сотню ненужных комнат, бесконечные лабиринты лестниц, где отсутствовал простой человеческий уют? Размышлял ли он об этом год назад, когда не так далеко, на фрейлинской половине дворца Ольга говорила ему о любви?! Или в этом же кабинете, видя довольную ухмылку княжны Репниной на попытки его ухаживаний?!       Мысли снова уносили Александра к друзьям и последним событиям…       Корфы, по слухам, ждали первенца, и готовились к переезду в городской особняк. Наверное, на свет появиться очень хорошенький и голосистый ребенок, и Александр готов был выступить в роли крестного отца для маленького барона или баронессы.       Репнины, не желая оставаться в Двугорском или в столице, собирались в Италию — княгине Елизавете необходимо было отвлечься от видов родного уезда и собственной семьи. Впору позавидовать сильной воле и напору сиятельной Лизы, которая не сломалась ни от брака с мерзким типом, ни от преступлений матери, ни от тяжелого ранения брата, с которым всегда была близка. Александр ловил себя на том, что младшая княгиня Репнина близка ему по духу, как сестра! Он осознал это еще зимой, при удавшейся попытке скрыть Ольгу от ловушек, расставленных подчиненными Бенкендорфа.       Милейшая Соня Долгорукая будет представлена ко двору — все хвалили ее безусловный талант художницы. Верно, маман попросит Софью обучать младших братьев живописи, к чему у сорванцов была большая предрасположенность. Мари непременно с нею подружиться, как и с Натали Репниной…       Впрочем, надолго ли теперь миловидная княжна останется при дворе императрицы?! Князь Андрей оправился от ранения, полученного по вине своей же матери, и снова появился в Зимнем дворце — здоровым, возмужавшим и без былой растерянности во взгляде. Александр часто разговаривал с ним, даже пожелал видеть князя в своих адъютантах, но Долгорукий почтительно отказался. Пусть, пусть, так было даже лучше — Александр признал правоту за Андреем, и за неформальностью их приятельских отношений. И все-таки князь изменился… Что же на него так повлияло?! Тяга к жизни или все же холодность ускользающей Натали?! Переоценка собственного существования на краю у смерти?!!       Андрэ, да мы в вас ошибались! Как бы то ни было, увидев княжну Репнину и ее оставленного жениха на совместной прогулке, Александр почти не удивился. Князь заботливо обогревал руки Натали от осенней петербургской непогоды и выглядел влюбленным. Кажется, Натали приняла важное решение, простив Долгорукого за все прегрешения, и Александр счел бы за честь помочь друзьям, у которых появились трудности с получением разрешения на венчание. Последнюю новость наследник узнал от императрицы, которая возрадовалась за любимую фрейлину и готова была содействовать ее союзу с князем Долгоруким. Или дорогая маменька радела за то, что Александр больше не увлечется княжной Репниной?! Лучше оставить вопрос без ответа, и возрадоваться преображению Натали — больше она не смотрит так несчастно, подавлено и не мучается обидами.       Глупости, какие глупости — нет, маман действует только ради своей младшей фрейлины Репниной… Ваше Императорское Высочество, в вас играет излишнее самолюбие, довольно потакать своим капризам и несломленной гордыне! Так бы бросил ему папенька?! Несомненно!