В новую жизнь...

      Мари прекрасно знала, что ее приезд на день раньше обозначенного срока — полная неожиданность для двора, нарушение любого принятого протокола, правил этикета и элементарных договоренностей между семьями. Принцессу едва расположили в заготовленных покоях, как на пороге комнат появилась императрица Александра — взволнованная, раскрасневшаяся, но при этом обрадованная будущей невестке. Мари не могла спрятать улыбки, но еще более хотелось бы удивить жениха, увлеченного государственными делами. Последнее письмо великого князя как раз пестрило подробностями о том, насколько император Николай озабочен занятиями наследника, постоянно напоминая о благополучии подданных. — Дитя мое, не передать пустыми фразами, как я Вам рада! — государыня ласково обняла девушку за плечи, и по-свойски расцеловалась с нею. Одета она была просто: кремовое домашнее платье, и легкая индийская шаль. И ни одного драгоценного украшения, кроме нитки жемчуга. — Вы устали с дороги, нуждаетесь в отдыхе, и официальные церемонии здесь ни к чему! Как жаль, что мы не в Петергофе…       Мари немало поразило то, как вместо учтивых поклонов и приветствий, императрица заключила ее уставшее существо в свои теплые объятия. Несомненно, это был добрый знак! Как и добрая маменька, о которой Мари так часто думала последние дни, Александра смотрела на нее, одобряя и любя. — Я очень счастлива! — робко произнесла принцесса. — Нет, это я, милочка, довольна, что любовная скука и капризы моего сына развеются, только лишь он услышит Ваш голос! Поверьте… — Я получала столько писем! И мне так недоставало всех…       Императрица благодушно кивнула и продолжила разговор. — Я должна буду Вам многое поведать, и мы обязательно поговорим, как только все бесценные домашние смогут Вас увидеть! Александр меня бы сейчас не простил, Вы же знаете, он бывает ревнивым, подобно своему папеньке! — Александра рассмеялась, а Мари решилась ответить, не зная, как отнесётся государыня к нетерпению лицезреть Цесаревича. — Ваше Величество! Простите, но… — в фантазиях Мария, собрав оставшиеся после долгой дороги силы, уже летела в кабинет жениха, что не осталось незамеченным Александрой Федоровной.       Последняя помнила, как сын после утреннего чая объявил о своем решении — бороться с меланхоличными настроениями бесконечными бумагами, прошениями, и, наверняка, никого сейчас не ожидал. — Так получилось, нам повезло с погодой… — Дорогая, я все разгадала! И столь обрадована вашими законными желаниями! Молодой человек, являющийся причиной ваших грез, ответен в сентиментальных чувствах к Вам! Ах, Мари! Если бы не Вы! — императрица развела руками, будто вспомнила что-то не слишком приятное для радостного свидания с принцессой Марией. — Впрочем, к чему мои переживания! Идите! Мой беспокойный ребенок ждет Вас!       Александра ободряюще потрепала принцессу по щеке, без лишних слов понимая, как тяжело и тревожно на сердце у маленькой чужестранки. Изыскательный выбор ее сына, внезапно вознес Мари к самой вершине могущества и власти, в стране совсем не похожей на теплое и уютное Гессенское герцогство. Но это ли играло решающую роль в определении судьбы принцессы Гессенской?! Ах, нет, только не помпезный внешний блеск! Ведь глаза Марии светились любовью к Александру, стоило единожды назвать его имя.       Каких-то двадцать с лишним лет назад и она, принцесса Шарлотта, дочь короля Прусского, покинула Берлин, чтобы стать русской великой княгиней, женой Николая и заботливой матерью для семерых детей. Лотхен, всегда довольная немочка, совсем не размышляла о троне и долге перед страной, и через какие страдания им с Николаем придется пройти, получив императорскую корону…       Невольно, императрицу Александру, величественную и волевую, охватывала странная робость и оцепенение…       А Мари, спешно утирая нежданную слезу, поблагодарила государыню за радушие, и неловко поклонившись (в движениях принцессы так и сквозила утомленность), удалилась в сторону кабинета Цесаревича Александра.       Императрица, отойдя к окну, за которым неожиданно выглянуло солнце, только и смогла подумать о том даре, который обретал ее первенец, становясь мужем для утонченной Мари. — Только не разочаруй ее, Саша… — Александру Федоровну не оставляло воспоминание, как часто увлечения сына лишали ее драгоценного спокойствия, за которым так обстоятельно следил Николя. Одна история с пани Калиновской стоила таких жертв! А кокетливые заигрывания с княжной Репниной?! Благо, Натали не позволила лишних вольностей, хотя, поступки любимой фрейлины все еще обязывали императрицу не сводить с нее взор.       Какое облегчение, что Саша и сам осознал, как ошибался! Но почему-то на этот раз, императрица была уверена в поведении старшего отпрыска. Ведь ее баловень разительно поменялся, переживая за своих друзей, и переоценивая собственные поступки! Правда, Мари придется еще узнать о характере семейного любимца Саши…       Нет, на сегодня достаточно душеспасительных размышлений! Александр и Мари преодолели не одно препятствие, чтобы их будущий союз был разрешен, а взаимные чувства стали нерушимой связью. Степенная Мария уравновесит слабости Саши, и станет отдушиной, подобно тому, как это случилось с нею и Никсом.       На этой ноте императрица удалилась в классную младших сыновей — Низи и Миша опять что-то не поделили, гувернеры строчили письмена с отчетами о поведении погодок, а император просто не имел лишнего времени поучать проказников. — Шарлотт, право, с девочками мне справиться легче, Олли так славно рисует, а Адини радует своим мелодичным голоском! Даже Константин расшалился, и чуть не спалил статую в садике… — припомнились вчерашние прогулочные жалобы супруга. — Никс, так это же ваш подростковый поступок, о котором рассказывала покойная матушка! Тогда, в саду у великой княгини Екатерины Павловны! — государыня прекрасно помнила, что за маской сурового правителя умело, скрывается былой балагур и веселый франт, пленивший ее почти тридцать лет назад. — Не находите, что мальчики избрали себе достойный пример для подражания?! — Вот поэтому-то, Шарлотт, милая, урезоньте этих сорванцов! Ласковым словом, румяным пряником, а не моим солдатским укором! — Николай Павлович уже предугадывал, что жена поддержит, и слушаться ее куда приятнее, чем уставшего после докладов министров папеньку. — Вот уж кто требует материнского внимания!