В новую жизнь...

— Ваша Светлость! Его Высочество просил никого не впускать, я исполняю его приказ, пока он занимается государственными делами! Прошу, покорнейше, простить меня! — молодой князь Волконский тушевался, переминался перед принцессой с ноги на ногу, а его лицо отчаянно заливалось краской. Отчего-то принцесса Мари, виденная им еще в заграничном вояже Александра Николаевича, показалась сейчас особенно красивой, несмотря на то, что никто не признавал за молодой иностранкой лавры чаровницы. — Недовольный Александр Николаевич запугал приказами, князь?! Тогда я оправдаю Вас перед Его Высочеством, но, надеюсь, что этого не нужно… — Мари тепло улыбнулась, и бедный Волконский, подчиненный престолонаследнику, и плененный его хорошенькой невестой, уступил. — Сегодня, ваше право — нарушить этот завет Александра!       Мари тихо подошла к двери кабинета, а дежурный офицер лишь безмолвно осел на своем посту, понимая, что кара Цесаревича минует его светлую голову. Ведь голубые глаза принцессы, немного наивные, чистые и располагающие, могли разжалобить, должно быть, самого императора!       Но неожиданная визитерша, старающаяся передвигаться как тень, все еще сомневалась, постоянно спрашивая себя: обрадован ли будет жених скоропалительному визиту?       Возможно, канцелярские дела представляют весомую ценность, он не желает ослушаться государя. А император Николай Павлович — большой любитель дисциплины и порядка. Пусть, это и касается таких мелочей, как корреспонденция и прочие незначительные бумаги. Важен каждый механизм в государственной машине, сие правило будущего свекра Мария постоянно себе припоминала. — Господи, Волконский, ну повторил же несколько раз — никого не впускать! — вопиющий глас Цесаревича внезапно разрезал воздух, и пришлось ловким движением руки прикрыть дверь от посторонних глаз. Принцесса еле подавила в себе смех, так и норовивший вырваться звонкими колокольчиками. Нет, нельзя вымолвить и слова, иначе Александр вычислит ее перемещения по траектории кабинета.       И где же хваленая догадливость престолонаследника, если будущий главнокомандующий путает легкие женские ножки и строгие шаги немного грузного офицера из свиты? Непростительная оплошность для военного лица, успехами которого так часто гордилась императрица Александра, стоило завести беседу о том, как старший великий князь предрасположен к военному поприщу.       Как же забавно он растрепал свои светло-каштановые кудри…       Мария подошла совсем близко, и накрыла глаза Александра своими ладонями, заранее предугадывая его реакцию на внезапное вторжение. Довольно, надо закончить бесполезное свидание с листком бумаги. Пустым клочком, на который Александр взирал все время, не помышляя, кто именно за ним наблюдает. Но лишившись света, он не сумел остаться безучастным к чужому присутствию. Резко поднялся с кресла, заодно совершая уборку своего рабочего стола — что-то упало на пол, почти неслышно. Момент истины… — Мари… — Александр трепетно сжал нежные ручки принцессы, и приятное лицо растянулось в искренней улыбке, за которую она, гессенская простушка, не задумываясь ни на йоту, отдала бы полмира. — Отнюдь, совсем не Волконский… — негромко сказала Мария, пальчики которой гораздо более занимали Александра, нежели то, что она сейчас говорит.       Нет, произносит такую глупость! Сумбур, сумятица — любые здравые мысли, заготовленные фразы пропадали, проваливаясь, неведомо в загадочную пропасть. Покоренное сердце выпрыгивает, стремительно падает, подобно грозовой туче, разразившейся ливнем в светлый летний день. — Я вижу… — глаза любимого испытывают, но они — самые чистые, искренние и родные. В них ни капли сомнений, и нечаянная растерянность, прежде, несвойственная бойкому принцу. Как полгода назад, в сыром подвале Зимнего дворца, будто без единого шанса на спасение. Как в сказке…       Александр, осознав, что Мари действительно с ним, стоит рядом, и не вырывает пальцев из его крепкой ладони, облегченно выдохнул. Сны сбывались…       Он потянулся к невесте, и дальнейшие разговоры оказались отложенными на неопределенный срок. Наследник не пытался представить, что она скажет ему через минуту, час, день, он жил лишь мгновением, соединившим их еще сильнее, чем извечные клятвы и обещания. — Саша… — официальное обращение кануло в прошлую бессмысленность, в которой принцесса Гессенская дичилась первого любовного чувства, а наследник императора Николая лишь отмахивался от перспективы любить.       Мари охотно отвечала в чувствах и порывах, обнимая жениха за шею, уже не сдерживая свой счастливый смех, доносившийся, наверное, и до подслушивающего в приемной адъютанта. Теперь разлука перестала быть досадной помехой, а об остальном Александр непременно поведает. Хотя бы после того, как поцелует! Уставшие ноги подкашивались от неги и непонятного окрыляющего ощущения, и если бы не руки жениха, обнимающие стан — замерла бы у его ног, не помня себя и собственного имени…