В новую жизнь...

      Княжна Репнина, разразившаяся подробным рассказом о своих злоключениях и рухнувших надеждах, любви, прощении и сложности выбора, два часа как покинула великокняжескую половину дворца, а Мария все еще не выходила из своего кабинета. Завернулась в теплую шаль, разглядывала блики в камине, и скорее по инерции помешивала остывший черный чай с малиновым вареньем. Размышления о трудном пути Натали все еще не могли оставить души и сердца впечатлительной Мари, но почему-то верилось, что теперь, когда Натали выговорилась, а главное, нашла в себе силы на прощение — эта туча, нависшая над ее головой, рассеется, словно дым над рекой.       Надо же… Наташа никогда не была так откровенна, так искренна в своих помыслах, и оставалось только слушать, и вытирать слезы, которые не переставали литься из прекрасных зеленых глаз ее любимой фрейлины, открывшей свои все еще кровоточащие раны, пусть на такое недлинное время. Мари боялась представить, какой тяжестью для Натали было сознаться в своих размышлениях кому-то, кроме личного дневника. Но уговоры великой княжны возымели свое действие… Никаких тайн, подозрений в холодности между ними больше не осталось.       Будущая русская императрица будто обрела потерянную в детстве сестру, и слушала ее, не уставала внимать, и переживать. — Ах, милая, милая Мари! Не вините меня во всех грехах, я правда полагала, что лучше уберечь Вас от всех этих печальных подробностей моего существования! — восклицала княжна, забывая об этикете и формальном обращении. — Вас не было рядом! Я опрометчиво поступила, но до сих пор об этом не жалею, но, сколько бед можно было предотвратить! Этот пистолет… Он как будто бы выстрелил и в меня! — Мари удивленно спросила. — Пистолет?! Но… Натали, князь Андрей просто серьезно заболел, Александр Николаевич говаривал, что потребовалось искусное врачевание, и два месяца для его восстановления! — но великая княжна уже не была уверена в своих словах, и в том, что Александр, в очередной раз, не решил уберечь ее от неудобной правды. — Общество… Двор, и все… Все должны так думать! И вы не должны винить Его Высочество в том, что он не раскрыл картину, происходившую тогда в Двугорском! Это я попросила Александра Николаевича смолчать! Иначе, все бы узнали! Обязательно узнали, что княгиня Долгорукая, самая любящая мать, чуть не стала убийцей собственного сына! — Натали не успокаивалась. — И если бы я не сбежала с венчания… Ведь едва завидев моего счастливого брата и улыбчивую княжну Долгорукую, мне стала видна бессмысленность нашей с Андреем свадьбы, в минуту общего несчастья, общего гнета, страданий Лизы, Корфов… Видели бы Вы, Мари, как радостна была Елизавета Петровна, едва завидев Михаила в дверях церкви! Около алтаря должны были стоять они! Я тоже была также безмятежно счастлива, только лишь когда осознала, что люблю Андрея, за несколько месяцев до кошмарной дуэли, чуть не унесшей жизнь моего брата! Но кто-то сверху решил, что я недостойна своей любви, я не должна так скоро стать женой и матерью, и мы и сами не заметили, как перестали друг друга слышать! Любили, но ничего не предпринимали, чтобы уберечь себя от ошибок!       Натали большими шагами мерила комнату, постоянно жестикулируя, а Марии оставалось лишь только кивать и не задавать лишних вопросов, ибо Репнина рассказывала даже сверх того, что желала узнать великая княжна. Никто не замечал времени… — Я знала, что рано или поздно, мой жених забудет мой проступок, у него просто не будет времени на гнев — ведь была и женщина, которая любила его, и ребенок… — Наташа сжала кулаки. — Ах, если бы той осенью, я не уговорила его оставить меня, столицу, службу и не уехать в имение! Я обоснованно опасалась за его жизнь, губя нашу будущую судьбу! Он бы не поддался порыву, и бедная Татьяна не стала бы моим невольным врагом! Беззащитная, крепостная девушка, покорная воле своего барина! Любящая до потери воли, сознания и гордости! Боже мой… Долгое время я отказывалась замечать печальные взоры, удивление при моих визитах в имение Долгоруких, и свою глухую ревность! Слишком поздно стало что-то менять, когда я все ощутила…       Натали пыталась также внимательно изучать тот же зимний пейзаж за окном, как и Мари часом ранее, и будто по ее зову, с еловых веток стал валиться снег — то падали последние сомнения, не позволяющие открыть завесу тайн, скрываемых далеко не один день. Мари ощутила, что и сама так же отчаянно металась в одиноких слезах, на собственной шкуре ощущая гнет безысходности. Упрекая Александра в неверности, но не смея сказать ему об этом в лицо. Молча ревновать, и ненавидя всех тех, кто был с ним раньше. — И он клялся, что не любит ее, и почти добился абсолютной веры с моей стороны! Я готова была простить и ребенка, я и сейчас понимаю, что эта малышка, родившаяся раньше срока, дана Андрею для того, чтобы он наконец-то понял, что есть ценного в его существовании! — Но вы ушли, Натали, делая поздний, но разумный шаг… — тихо произнесла Мари, все еще не веря, что такое возможно — мать, возжелавшая погубить собственного сына. — Но Наташа! Значит, князь был ранен?! И его матушка стреляла в него?! Наверное, она сошла с ума, если… — Никаких «если», Мария Александровна… Поверьте, сумасшествие этой женщины, неистовая ревность — не ее вина, это следствие слабоволия отца Андрея, и малодушно я опасалась, что и сама стану отражением княгини Долгорукой! Но мы с Андреем… Мы — другие, теперь-то я в этом уверена! — Но я не понимаю… Разве такое бывает?! Помниться, Вы говорили мне еще в мой первый приезд, как княгиня Долгорукая любит сына… И сразу нашла с вами общий язык! Что мог сделать князь Андрей?! — Вы должны узнать, что случилось тогда, в поместье Долгоруких! — голос княжны сбивался, но она продолжала свой рассказ. — Я справедливо рассудила, что оставляю бывшего жениха в руках женщины, с которой он обретет покой, настоящую семью, наконец, и больше не вернется в мою жизнь. Никогда! Мне было бы слишком больно…– Натали не сводила почти стеклянного взгляда, с оконной рамы. — Но Княгиня Долгорукая вздумала сделать еще больнее! Она распоряжалась не только приготовлениями к нашей свадьбе, но и дуэльными пистолетами своего супруга! Она так жаждала крови — будь это старый князь, или сосед барон Корф, да даже мой брат! Мало, ей казалось, что она не отомщена! Но пуля избрала Андрея, и он чудом остался жив!       Натали снова вернулась к креслу Мари, сидящей неподвижно, и пока не способной принять прошедшие со своей старшей фрейлиной события. А как подобрать верные слова утешения, показать дружескую поддержку?! Или не дружескую, а вовсе сестринскую, родственную, ведь бывшая принцесса Гессенская, казалось, проживала и ощущала боль княжны Репниной вместе с ней. Но последнего не требовалось — монологи Натали будто даровали ей нравственное освобождение, пусть слезы так и блестят на лице, делая его почти детским и жалким. Лицом маленькой девочки, внезапно почувствовавшей всю жестокость мира…       Дальнейший их разговор Мари помнила лишь урывками. Факты говорили сами за себя — никогда еще семья Долгоруких не знала такого бедствия. День свадьбы князя Андрея Петровича с княжной Натали ожидался как самое счастливое и благодатное событие, но все обернулось с точностью наоборот! Бывает ли столько бед в одном семействе?! В одном месте… И в такие минуты…       И Репниной, поспешно покинувшей собственное венчание, с неверием, немым шоком и ужасом в глазах пришлось снова явиться в дом, хозяйкой которого ее уже так часто называли в свете…       Переступить порог старого особняка с белыми колоннами, чтобы застать около спальни сына застывшую в оцепенении княгиню Марью Алексеевну, и лицемерного Петра Михайловича, озабоченного признанием внебрачной дочери. Забыть об обиде, и ворваться в комнату раненного возлюбленного ураганом, молнией, да кем угодно, чтобы почувствовать, что оставленный ею всего лишь несколько часов назад, он, хотя бы дышит…       И услышать успокаивающий голос доктора Штерна, заверяющий о том, что молодой князь выкарабкается. На краю воспаленного воображения, осев около кровати в истерике, коря собственный непокорный характер, услышать истошные женские крики. Кто это был, Натали и не могла разузнать, да она и не желала различать все то, что происходило за гранью княжеской комнаты. Ведь только завидев, что Андрей, сквозь болезненные стоны и пронизывающий его тело жар, смог произнести ее имя, княжну более ничего не могло увлечь. Сердце, застигнутое врасплох, само совершило свой выбор…       Жизнь продолжалась…

***

      Жизнь…       В каждом новом слове, в первом вздохе пробуждающейся весенней природы и лучиках северного упрямого солнца. За окном, на скользких от изморози дорожках Царскосельского садика, на кронах еще заснеженных деревьев. Как же она любила этот оттаивающий пейзаж! Завтра будущая цесаревна обязательно пройдется по своему любимому маршруту, и они с Александром обязательно заблудятся в лабиринтах парков, оторвавшись от младших членов семьи и свитских, чтобы их разговоры не слышала ни одна живая душа. Жених обязательно отчитает ее за то, что пуховой шарф недостаточно укрывает горло, но и Мари не останется в долгу, натягивая на роскошную шевелюру Александра фуражку, которую он по обыкновению держал в руках.       Их обыкновенный загородный ритуал, этот незатейливый променад, недоступный в Петербурге, и оттого еще больше ценимый в Царском селе. Присутствие рядом непосредственных Кости и Адини — неразлучных младших брата и сестры Александра, придавало их маленькому собранию веселости и резвости, ведь очень сложно удержать двух быстроногих подростков от шалостей, свойственных их возрасту. Но как же оживлялся Александр, когда парочка таинственно ему подмигивала, и убегала забавляться с детьми придворных, оставляя его с Мари наедине. Не то чтобы Александр Николаевич, разумный и степенный престолонаследник облегченно вздыхал, но он наконец-то мог поцеловать свою принцессу и увлечь ее подальше от императорской резиденции.       Уходить в свою комнату, дабы приготовиться перейти в объятия морфея, под теплое шерстяное одеяло, совершенно не хотелось, и сон не шел — ни в одном глазу. И дело было и не в количестве выпитого чая, после которого великая княжна Мария совсем не могла спокойно спать, и мучилась бессонницей. Признаться, она бы с удовольствием попросила бы служанку принести еще чашечку чая, но часы клонились к девяти вечера, и зачем кого-то тревожить из-за своих эгоистичных желаний.       Вдруг дверь стремительно и громко открылась, и мысль о привычном уединении необходимо было отложить на некоторые минуты, а может, даже, и часы. — Мари, я уже начал тебя терять в собственном же дворце! К черту приличия, как твое самочувствие?! — вечернюю тишину в кабинете нарушил Александр. Он влетевший к невесте, позабыв и про позднее время, и про то, что должен пожурить умницу Мари за пропущенный ужин. И за внезапную отговорку «нездоровьем», не позволившую вместе отужинать, ведь император и императрица решили не докучать «детям», и учтиво удалились на свою половину, наслаждаясь семейной идиллией. — Не поверю, что ты могла отказаться от десерта, который подавали к столу! Да еще и добровольно, оставив меня только с лакеями! — Это ты… — Мари взяла престолонаследника за руку, и он опустился на пол возле ее кресла. — Правда, нужно было побыть одной! Право, столько неожиданных вестей упало на меня, что я до сих пор не могу прийти в себя! И это тебя необходимо отругать за пустое молчание… Ах, если бы я не попросила быть откровенной Натали Репнину, так бы и оставалась ничего не знающей, и не видящей! — Какое еще молчание, милая?! Может быть, я становлюсь старым маразматиком, как милейшие генералы из свиты моего отца?! — красивые брови нахмурились, и великая княжна поспешила разгладить морщинку на переносице жениха. — Я весь твое внимание! Так, стало быть, ты секретничала вместе с Натали и княжной Сонечкой?! Похвально, я бы тоже послушал… — Не ерничайте, Ваше Высочество, я недоговорила! — Мари пригрозила Александру пальцем. Иногда ей даже нравилось отчитывать своего вечно забавляющегося жениха, но только не в данном случае. — Сонечки со мной не было, а вот с княжной Репниной я действительно разговаривала. И думаю, что и Софи, и Натали нужен краткосрочный отдых от обязанностей, хотя бы в честь дочери Корфов?! И я полагаю, что крестный отец малышки со мной согласен?! — Крестины маленькой баронессы Корф?! Ты ведь знаешь, что Владимир и Анна согласились на наше участие?! Не бойся, дорогая Мари, наши дуэльные забавы с Корфом давным-давно в прошлом, и теперь я просто обязан явиться в Двугорское! — глаза Александра всегда загорались, стоило ему начать рассуждать о детях, отцом которых уже страстно желал стать в ближайшей перспективе. И, разумеется, когда в разговорах упоминался Двугорский уезд — место, где престолонаследник чувствовал себя едва ли не лучше, чем в Царском селе. — Вот, только, для государя будет большой сюрприз мое отсутствие… Как и твое! Но папа одобряет мое рвение, да и любовь к детям! — Да, я согласна, Саша! Скоро у нас появятся свои дети, и они будут довольны таким замечательным папенькой! Моя вера в тебя абсолютная… — Мари поставила свою остывшую чашку чая на столик. — Но не отводи тему, Александр! — Что случилось между тобой и Натали?! Это Репнина вызвала твои крокодильи слезы, да еще и под самую ночью, чтобы тебе приснился кошмар? Брось, я уверен, что теперь-то ситуация… скажем, сдвинулась с мертвой точки, и наши друзья… Могут похоронить былые отчаянные сомнения, и отпустить прошлое… — Александр огляделся. — Два часа до полуночи, мы опять заговорились! Прелестно, если что, так и скажем, что чай с нами пили княжны Долгорукая и Репнина! — Я распустила своих служанок, а других фрейлин, кроме Сонечки и Наташи, при мне и нет… Завтра же, придется вызвать из Зимнего княжну Волконскую, сестру твоего адъютанта! — от возмущения щеки Марии покраснели. — Ты не рассказывал мне, что случилось у Долгоруких после сорванного венчания, Саша! Даже представить такое немыслимо! Князь Андрей едва не умер… Во всем пытались обвинить барона Корфа, но кто же мог подумать, что мать семейства зарядила пистолет! Ах, если бы не Михаил Репнин, как бы Натали и сестры князя выстояли перед самодурством старого князя?! Это ли не ужасно, что наши друзья так страдали! — теперь же Мари вышла из своего состояния немого шока. — Саша! А похищение Анны?! Вы сговорились меня беречь, будто я священный сосуд, который треснет от любого шороха! Несправедливо… Но я не обижена, а жду и твоих признаний! — Ничего не происходит в этой жизни зря, Мари! Я совсем не против того, что княжна Репнина поведала тебя истинную картину своих переживаний, и историю наших новообретенных товарищей, но мы же вместе с тобой, мы скоро поженимся, и будет тебе, поверь, все окончательно устроится! — Александр благодарил высшие силы за то, что их размеренный образ деревенской жизни позволял беседовать хоть всю ночь, не обращая внимания на протокол и придворный этикет. Так было и в данный момент, когда он предложил своей невесте удобно устроиться на его коленях. Мари порывисто обняла плечи жениха, но ее лицо все еще хранило следы соленых слез. — Полно… Ненавижу женские слезы, а твои просто рвут меня на мелкие осколки! — Представь, что должна была пережить Наташа! Сначала она подумала, что князь Андрей решил свести счеты с жизнью, а позже узнала, что во всем виновна его собственная мать! Монастырь для нее — еще очень мягкая кара, вот если бы она получила справедливое наказание за свои преступления! — Деяния Долгорукой поистине ужасны, и я долго не мог понять, как это могла сделать всего лишь женщина, мать троих детей и, казалось, радушная хозяйка! Мария Алексеевна, а так зовут эту даму, производила впечатление блистательной и властной женщины, об этом помнит даже моя матушка! В свое время, она являлась фрейлиной нашей покойной тетушки, Елизаветы Алексеевны, и по слухам… кружила голову самому Бенкендорфу! Наш граф и не пытался устоять перед чарами, тогда еще, княжны Вяземской! Но она имела несчастье влюбиться в собственного супруга… — Но что же заставляло ее так безудержно мстить? — Мари поднялась с колен жениха, и, подойдя к камину, решила погреть ладони у огня. — Потерянная женщина… — История и вправду нелицеприятная! Княгиня вздумала, что имеет права мстить всему свету, желая стереть с лица земли Корфов, и других, ни в чем неповинных людей! Маман даже не смогла поверить моему рассказу, услышав, до чего докатилась бывшая фрейлина! А как дети продолжали так же слепо ее любить?! Я говорю о юной Сонечке, которая ожила подле тебя, и князе Андрее! Их обожание было бы безграничной, они и помыслить не имели права, какой бес вселился в родную мать! — У княгини Репниной были основания усомниться в материнской любви?! — Я забыл упомянуть! Елизавета не имела иллюзий на счет родительницы, насильно выдавшей ее замуж за старого прохвоста, который, ко всему прочему, был хладнокровным убийцей, и очередной ищейкой тайной полиции! Но по теперь… Князь Андрей, всегда ходатайствующий за свою родительницу, не может смириться с ее поступками, и, наверное, время не поможет ему в прощении… Поверь, княгиня каялась в увечьях сына, плакала и молилась о его спасении, но это не помешало ей, в безумном крике, проклинать мать будущей внучки, грозя испуганной беременной женщине, пистолетом, украденным из сейфа супруга… — Как… такое возможно, Саша?! И девочка Анастасия, о которой мне с таким трепетом поведала Наташа, разве она заслужила этого?! Бедный, бедный ребенок… И его мать… Вольноотпущенное положение, и да даже, если бы она и оставалась крепостной, не давали матери князя Долгорукого никаких прав на убийство! Но своим безумием и вечным одиночеством княгиня наказала строже некуда… — и опять вспомнилась Мими Баденская — ее покойная матушка, не слишком довольная своим браком. Осмелилась бы Вильгельмина так открыто мстить всему свету, забывая детях, благополучие которых ставила выше собственного положения. — Любовница князя Петра Михайловича, мать баронессы Корф, когда-то жила в Двугорском, крепостной у Корфов! — Александр вновь припоминал все те факты, что узнал от княжны Репниной и князя Андрея Долгорукого. — А княгиня Марья Алексеевна поголовно считала всех этих несчастных окаянными преступницами, так глубока, оказалась ее рана. Она уже не знала разума, меры и жалости… — Александр устало присел на маленький диванчик. — Мысль о том, что единственный сын пошел по тому же пути, резко взбрела в голову Долгорукой! Ведь ради этого, она сбежала из монастыря… Но слуги вовремя предотвратили беду, пистолет дал осечку, но девушка напугалась, и к ночи разрешилась от бремени недоношенной малышкой! Сразу после, княгиня была помещена в лечебницу, под строгий надзор, и за делом следил лично государь… Княжна Соня и все дамы семейства вместе выхаживали малютку, но здоровье ослабшей матери, подверженное волнениям и без того шаткое, медленно уходило… Едва минуло полтора месяца после большого венчания в Двугорском, Татьяна, так звали эту девушку, тихо умерла… Князь Андрей, потрясенный, размышлял только о своей вине, и здесь… — Александр развел руками. — И Натали, вернувшаяся ко двору моей матери, сорвалась с места! И помогла князю пережить недобрую обстановку в поместье! Я знаю, что она жила у Корфов, и назначала Андрею тайны встречи, одиноко гуляя на границе владений баронов и Долгоруких! Они помирились, но не говорили о чувствах, до определенного момента… Осенью, Андрей просто не смог умолчать в себе, скрыть, что он добьется не только согласия Наташи на союз с ним, но и разрешения на венчание у архиерея… Первая попытка князя потерпела неудачу, тогда он поделился своими бедами со мной! А зачем же существуют друзья, если бы не умели друг другу помочь! Ведь пример князя показал мне, что на свете ценно, и как я люблю тебя… Мари…       Ощущение безграничной взаимной любви снова застилало разум Марии, и она прижалась щекой к плечу своего жениха, без слов давая почувствовать ответ на признание из трех слов, которое они как можно часто старались повторять друг другу. Я… тебя… люблю… И ничего больше! Но события, случившиеся с Александром, и их общими друзьями в минувшем году все еще бередили впечатлительную душу великой княжны. Ах, если бы она не прозябала в холодном Гессенском замке, скучая по жениху, а находилась рядом, не беспокоясь о важности ее, скорее, протокольного визита в родные пенаты. — Князь обрел доброго друга в тебе! И верную спутницу жизни в Натали, а она считает, что перед светом они достаточно выставили себя в неприглядном виде! Натали плакала, когда говорила о малышке Анастасии! Кажется, это имя новой княжны Долгорукой. И Натали готова принять ребенка, поверь, Саша, так не говорят о чужих детях, таким растревоженным голосом… — в осиротевшей крошке Мари словно увидела себя. Но маленькой Настеньке Долгорукой был дарован лишь месяц безмятежного счастья подле матери, а Вильгельмина Баденская ушла, едва Марии минуло двенадцать. — И Наташа считает чужого для себя ребенка благословением для князя Андрея! Дар свыше, поистине воскресивший своего отца… — Натали переживала, маман опекала ее со всей заботливостью, которую распространяет на нас, и едва узнав о чаяниях молодого Долгорукого и тихих надеждах Наташи, поспешила помочь! И подозреваю, что княжна до сих пор не может прийти в себя! Сначала она ухаживала за оставленным женихом вместе с его сестрами, поднимала на ноги, хотя и не спешила признаваться ему, насколько переживает! Андрей поведал мне о своем прозрении! Он и до сих пор полагает, что недостоин таких подарков судьбы… Пока у него не было сил сопротивляться не робеющей перед преградами бывшей невесте, князь подчинялся… Но неожиданно перед ним открылось все то, отчего Андрей так упорно старался бежать! Не скрою, упрямство князя было омрачено и глупыми догадками! Бесконечно глупыми… К счастью, Андрей, не без моей помощи, от них отказался! Мне уже приходилось приводить близких товарищей к реальной действительности, и, поверь, Мари, мне не жаль душевных сил! — Если ты желаешь рассказать о нелепой ссоре князя и Натали перед венчанием Корфов и Репниных, то княжна не скупилась на подробности, Саша! Натали лишь жалеет, что Андрей Петрович был еще довольно неокрепшим, чтобы присутствовать на празднике сестер и лучших друзей, и сражаться с нею в злословии! — воскликнула Мари, нечаянно ударив жениха по плечу. — Ох, прости! Я еще никогда так не удивлялась! — Потайная комната в доме Корфа хранит бесконечное число тайн и загадок! А вот Андрей уверял меня, что здоровье его не пострадало, но барабанные перепонки… Натали не упустила шанса разоблачить бедолагу, но рано или поздно подобное объяснение могло бы состояться! Жаль, что не до побега княжны Репниной из-под алтаря… — не без улыбки ответил невесте наследник престола. — Поверь, любимая, я не удивлен! Князь Петр Михайлович воспротивился тому, что барон Корф и Анна, новоиспеченная княжна, привыкнув жить под одной крышей с детства, не соблюдают приличия! И вот, перед венчанием, Натали, зная, что ее бывший жених здоров, вознамерилась погостить у Корфов — Ани так настойчиво приглашала ее к себе, а барон не возражал! Раны от расставания были свежими. Не забытое бегство из церкви больше не позволяло княжне забыть, что в поместье Долгоруких ее появление сродни грозовой туче! Едва князь, не без помощи младших сестер и самой Репниной, встал на ноги, Натали снова ринулась в бега! Хорошо, что это не вошло в добрую привычку, второго захода Андрей явно не выдержит! — Натали никогда не страшилась сплетен, и об этом свидетельствует самоотверженность ради выздоровления человека, виновного в ее метаниях! Она знала, что свет будет говорить о ней нелицеприятно… — Пустоголовые интриганы, милая моя Мари, нам ли с тобой не понимать?! — И я не отрицаю, что светские лживые улыбки меня тяготят! Наташа не может жить без лоска придворных увеселений, но, кажется, последний год изменил ее позицию, и она с удовольствием прожила бы и в деревне! Соседство Корфов чрезвычайно положительно, ведь баронесса стала незаменимой подругой для Натали! — В некотором роде, чуть раньше, чем совершила свой вероломный побег княжна, Анна и сама оставила Владимира Корфа! Мне досадно было наблюдать за обоими… Они друг друга стоят, и даже после счастливого финала мытарств, Анна не могла успокоиться! Признание княжной Анастасией Долгорукой никак не отразилось на чувствах Ани, и временный переезд Натали в поместье Корфов, вплоть до самой свадьбы, был благотворен… — Значит, Наташа и Анна нашли точки соприкосновения?! — Для княжны Репниной это чрезвычайно близкий эпизод… — Александр лишь согласился. — Анна и Натали сами не помышляли, что их дружба так поможет обоим, ведь не все же женские секреты, Вы, милые дамы, открываете своим возлюбленным?! Или же открываете, но в самый крайний момент?! — У меня нет от тебя секретов, Сашенька! — отважно заявила Мари, походя не на будущую российскую императрицу, а смелого напыщенного воробышка. — Нет, и не будет никогда! Впрочем, я не об этом! Каковы Андрей и Натали?! Никакого спокойствия! И как в усадьбе Корфов не узнали про их недобрый разговор! — Князь Долгорукий имел неосторожность заявить… Что, продолжая любить свою непокорную невесту, он отпускает, видя, что его общество совсем опостылело, и он не заслуживает, ни снисхождения, ни ласки, а уж тем более искренней любви! Князь пытался принести извинения, запоздалые, и они скорее были фарсом, потому что одновременно Андрей посыпал голову пеплом и требовал не жалеть его персону! Натали вспыхнула… — Я знаю, о чем ты не смеешь сказать… — тихо прошептала Мари. — Князь все еще ревновал Натали к тебе! И не отрицай, я… принимаю твои прошлые чувства, предпочитаю не забивать ими свое существо и любить тебя! У меня нет сомнений… — Мари погладила Александра по щеке, отмечая его некоторую смущенность. — Да, князь Андрей мучился… Да, должно быть, не будь он ранен, так бы и не смог пойти на решительные поступки! — Им необходимо была разлука, часто расстояние помогает нам преодолеть собственные страхи и научиться трепетно любить, ценя свое счастье от секунды к секунде! Тем более, вскоре внимание князя сосредоточилось на дочери, для которой он остался единственным родителем. Я не видел еще родителя, более пекущегося о любом капризе своего дитя! — Александр не сказал невесте, что собирается стать еще более заботливым и добрым родителем. — Но и это не позволило позабыть, что его сердце каменеет, если рядом нет Наташи! В ответ на княжеские слова о своей трусости, недостатках и собственной неразборчивости, Натали отчитала офицера Его Величества, как шкодливого мальчишку! И проплакала в церкви, смотря на светящиеся лица молодых! К моему удовольствию, Долгорукий первый сделал шаг на встречу к примирению, правда, ближе к концу лета… — И сейчас помолвлены, о чем знает не так много лиц! На все вопросы оба отвечают уклончиво, но столица, как и всегда, полная слухов! От всей этой таинственной Наташа и сама не своя! Большого труда стоило церковных сановников решать этот вопрос без лишних проволочек! Ничего… Наташа выплакала свои слезы, и вместе с маленькой Соней, уедет к крестнице успокоенной! Но ты должен открыть занавесу загадки раньше! — Не печалься, мой милый птенчик, на крестинах наследницы барона Корфа, твоя верная фрейлина и мой исправившийся друг, узнают, что разрешение на брак получено… Каких бы споров, сил и надежд нам с маменькой это не стоило, какими не были непреклонными сначала церковные иерархи! Я не ошибусь, если скажу тебе, что торжество в доме барона Корфа, обречено не только на мое появление, но и на объявление о свадьбе Андрей и Натали! — Превосходно! Я так довольна, что ты имеешь добрую привычку — помогать, ничего не требуя взамен! Если бы не назначение князя Репнина твоим адъютантом, и не та самая дуэль… — Мари не желала называть и имени Ольги Калиновской, за честь которой вступался ее жених еще двумя годами ранее. — Какого общения ты бы лишился! Оставалось бы лениво играть с неторопливым Волконским в карты!       Александр закружил Мари по кабинету, шутливо приглашая ее на танец, и заговорщицки подняв бровь вверх, ответил на справедливое замечание. — Не скажи, дорогая Мари, что бескорыстно! Гостеприимством я все же пользуюсь! И я счастлив буду показать тебе место, где свобода ощущается гораздо острее, а наши тесные покои покажутся жестяной клеткой! — Мари, покачав головой, прыснула от смеха, замечая, что Александр, любивший жизнь во всех ее проявлениях, никогда не потеряет неизменного авантюризма. — Ты не исправим, Саша! — Сдается, милый друг Мари… — серьезные маски, благие манеры и строгое воспитание улетели в небытие. — Твоя любовь распространилась на мою беспокойную голову именно за мои подвиги! И за спелые зимние яблоки из Павловска, которые я стащил из-под носа, смотрящего за садиком Его Императорского Величества! — Ваше Высочество! Вы забыли про вишневые пирожные… И вишни, которыми я испачкала свои перчатки в достопамятный день нашего знакомства! — Распоряжусь о приготовлении ваших сладостей к завтрашнему чаепитию! Только не позволяйте забрать мою порцию Константину, сорванец разбаловался! — Забочусь о вашей военной выправке, простоте вкусов и стройной фигуре… — эта игра добавляла Мари уверенности, и обмен веселыми колкостями никогда не давал заскучать и расслабиться. — Саша! Как же я люблю тебя! — Не сомневаюсь — ни в тебе, ни в том, что, если не уйду нынче же в свою хижину, плакал наш дворцовый, хваленый этикет! — Александр расцеловал лицо Марии, порядком сонной от долгих бесед, и удалился в свои апартаменты. Не пряча жемчужной улыбки, Мари смотрела вслед уходящему мужчине, с которым пребывает ее сердце.       Возможно, было ли для нее счастье с другим, не таким родным, и словно данным от рождения?! Влюбленным, но не бывший им, Александром, человеком, ради которого Мари пересилила свою привычную робость?!       Ответ напрашивался сам собой…       Никогда…