Не верьте заячьим глазам

      Утром (ну или ближе к вечеру, но это неважно, когда мы имеем дело с Мин Шугой) Юнги проснулся с таким относительным «порядком» на голове, что смело можно сказать: «я упала с сеновала, тормозила головой». Он абсолютно не выспался, хотя с момента, как он заснул, прошло добрых десять часов. Течка не беспокоит так сильно, как это было вчера, потому что Чонгук помог её конец настал. Он чувствует разбитость и хочет побыстрее восстановить свои силы, ибо состояние «сосиска» его не сильно-таки устраивает.       Чон ушёл ещё утром — это Мин понял из сообщения, пришедшего на мобильный. А ещё куча непонятных режущих глаза смайлов. Юнги такое не любит, а вот Гук с лихвой восполняет утраченные эмоциональные запасы омеги. Бесит? — бесит. Но мило так, что Юнги сейчас по-дебильному улыбается, печатая не менее «содержательный» ответ в виде сердечек. Двух, правда, но и это ему далось нелегко.        — Пиздец, что, кофе закончился? — пищит блондин, встряхивая последние крошки растворимого. Он, вообще-то, любит молотый, но как бы не богат, чтобы на такие элитные вещи направо и налево. — И что теперь, чай пить? — сокрушённо бубнит, выуживая из коробочки дурацкий чёрный чай с ягодами.       Мин и так из последних сил стоит на ногах, а тут ещё такая подстава. Привет, Юнги, это жизнь, и я тебя не люблю. Он с видом самого замученного каторжника заливает кипяток и ждёт, пока водичка насытится заваркой. Пахнет, конечно, неплохо, но могло быть и лучше. Всё в этом мире не слава богу.       На телефон приходит очередное сообщение, раздражая и так вспухший миновский мозг ещё больше. Нет, не Чонгук. Тогда смысл отвечать есть? — нет, конечно. Но адресанта, видимо, не устроил элитный игнор Юнги, поэтому телефон загудел снова. Хорошо, дорогой, я отвечу тебе.       Чимин? Чудо-парень с охтыжё бёдрами? Странно, что он написал ему: они не общались несколько лет, но Юнги всё же сохранил его номер, потому что так надо. Чимин альфа по биологическим признакам, но омега из него куда круче Мина. Но что природа дала, то и береги.       Пак милый, конечно, но когда клинья подбивал, заставлял чувствовать неловкость. Саднящую, неприятную. Но друг он отменный: всегда поможет в эту самую — как её? — трудную минуту, в беде не оставит, вкусно накормит. Добрый сильно — многие пользовались. Чимин знал, но добродетель свою не прекращал, а лишь пуще раскрывал людям душу.       Пак Жопа (даже спрашивать не стоит): «Привет, хён! Знаю, прошло так много времени с тех пор, как мы последний раз виделись, но я надеюсь, это не помешает нам сейчас. Я приехал в Сеул, потому хотел бы встретиться. Как ты на это смотришь?»       Да никак. На что смотреть-то? Вы ему пальцем ткните, он тогда поймёт. А сейчас Юнги лишь буквы видит и худо-бедно из них слова составляет.       Пак Жопа: «Я пойму, если ты откажешь, но… давай встретимся в кафе, где часто зависали после школы? В пять вечера. Я буду ждать».       Чимин альфа. Это почти свидание. Чонгук убьёт. Юнги обязан пойти.       «Да, хорошо. Я не против встречи с тобой», — печатает Юнги ответ, морща нос от кислого послевкусия чая.       Юнги, честное пионерское, не ищет самые красивые вещи из своего арсенала в гардеробе. Нет. Ну или да. И это не он намывался час в душе, чтобы его природный запах ни с чем другим отвратительным не мешался. И это не он в кои-то веке худо-бедно уложил свои волосы, приведя их в хотя бы приличный вид.        — Да какая мне вообще разница, как я буду выглядеть в его глазах? У нас просто дружеская встреча, — бурчит Мин, запихивая обратно в шкаф светло-голубую рубашку. — Но как бомж я выглядеть тоже не хочу! — оправдывает себя парень и тянет вещь обратно.       Солидно и со вкусом — конёк не его, но брючки на ноги сами лезут и просят остаться. Блондин уже застёгивает последнюю пуговку на рубашке, как его телефон опять верещит.        — Да сколько можно?!       Чон Малолетка (ну не «любимый» же ему писать): «Хён, я освобожусь чуть раньше. Может, купить чего-нибудь вкусного, и фильм посмотрим?».       Ой. Ага. Хорошо. Решаем проблемы по мере их поступления? — отличная идея. Ну а раз она, эта проблема, придёт через несколько часов, то и решать Юнги её будет тогда же. А сейчас его ждут.       «Не торопись. Сходи ка-ка перед тем, как прийти. И вообще, я не дома, а когда вернусь, не знаю», — допуская добрую кучку ошибок, отвечает Мин.       Нет, на Чона ему не наплевать, просто отчего-то он уже загорелся желанием с давним другом повидаться. А с Гуком они почти неделю вместе трахались провели. Чонгук наотрез отказывался куда-либо отпускать Юнги, а тот особо не противился, потому что соблазн слишком велик. Так велик, что у Юнги горло уже болит и голос хрипит от громких стонов.       Мин накидывает на плечи пальто и, обувшись, выходит. Кафе находится близко к его дому, что радует лень Юнги неимоверно. Раз Чимин пригласил, значит, будет платить он, а это, в свою очередь, значит, что Мин может наконец-таки выпить адекватный кофе.       Когда блондин заходит внутрь, удивляется, потому что народа много. Чимина хрен найдёшь. И вообще, был он здесь последний раз с год назад. А тут круто так всё поменялось: мебель новая, раздражающие обои заменили на приятные, а пахнуть стало в разы лучше.       Пак Жопа: «Выглядишь, как потерянный котёнок. Я у окна, в чёрной шапке».       Спасибо на скудном описании. Юнги надеется, что это поможет. Он рыскает глазами атрибут одежды, на который ему указали, и находит. Нескромная такая фигурка сидит на стуле спиной к Юнги. Мин подходит медленно, словно боясь: блин, ну вдруг его наебали, и он как лох сейчас отравит времяпрепровождение незнакомому человеку?        — Ты чего крадёшься? — усмехается Пак, поворачиваясь корпусом к Юнги.       Ох, господитыбожемой, кто этот альфа? Блондин готов забыть Чонгука (или не совсем, но в данный момент — да). Чимин красивый. Нет, не так, — ебически красивый. И теперь больше соответствует признакам, которыми должен обладать настоящий альфа. И это, ну, обалдеть.        — Привет, — смущаясь. — Садись, чего стоишь? Я заказал нам кофе, ты же не изменил своим вкусам?       Юнги лишь кивает. Его хватает только на это, если честно. Голос и черты лица бы Чимину погрубее, так вообще альфа, которого надо к себе суперклеем приклеивать, чтобы не убежал. От него даже пахнет пьяняще. Если бы не истинность с Чоном, Юнги бы твёрдо заявил, что паковский аромат — самое прекрасное, что он когда-либо имел счастье вдыхать. С Чонгуком, конечно, не сравнится, потому что от того воняет для Мина за километры, что заставляет ноги трястись и зад зудеть.        — Ты изменился, — удаётся прохрипеть блондину, когда он наконец-таки отпивает глоток долгожданного кофе, который только что принесли. — Почему ты снова приехал?       Пак улыбается, наглаживая пальцами покатые бока чашки. Юнги бы счёл эту улыбку лукавой, если бы его не переполняло чувство душевного спокойствия и уюта. Чимин таким родным и тёплым кажется, хотя прошло не больше десяти минут. Вот так и бывает.        — Я скучал по тебе, — говорит брюнет, топя окончание фразы в чашке кофе. — Ну, и как бы это лучше сказать? Я прошёл прослушивание в компанию, поэтому, вроде как, буду стажироваться.       Ага. Ещё и талантлив гад. Если б не Чон…        — Это чё такое? — шипит знакомый голос. Всё, тебе пизда, Мин Юнги, заказывай гроб. Да побыстрее.       Блондин медленно оборачивается, натыкаясь взглядом на злой чонгуковский. Нет, не так, — яростный, пылающий злобой.        — Это мой друг со старшей школы, Пак Ж… Чимин. Чимин, это Чонгук, м… мо… мой альфа, — выдыхает тихое, тушуясь под пристальными взглядами двух совершенно нереальных альф.       Гук победно улыбается, молча выказывая своё превосходство.        — О. Сколько тебе лет, малыш? — Пак улыбается. Господи, ну серьёзно?        — Вопрос сейчас состоит не в этом. Почему ты рядом с моим омегой? — Чон чуть ли не пар из ноздрей пускает. Жуть, как злится.       Юнги где так сильно накосячил, что теперь его судьба наказывает? Это, надо признаться, полный, а может и тотальный, пиздец, потому что Гук собственник, каких свет не видывал.       Ещё в детстве, когда Мин за маленьким альфой сопли подтирал, Гук присвоил омегу себе. И как бы небезосновательно. Омега его, и он это ясно чувствует.       Когда они гуляли в чёртовом парке, какому-то альфе приспичило подбить клинья к Юнги. Маленький Чон это заметил и не на шутку разозлился. Взрослому злобному дяде не поздоровилось.        — Не нужно приставать к моему омеге, — уверенно заявляет Чонгук, топая для большей драматичности ножкой. — Найдите себе своего! — кусает взрослого альфу за руку, наступая со всей силы, что у него на данный момент имеется, ему на ногу.       Такого подвоха Юнги от дикого ребёнка не ожидал. Но вот он — позор. Если эта маленькая бестия не оставит его в будущем, то Мину можно забыть о том, что такое любовь, верность, понимание и провождение течки с альфой. И это дитя совсем невменяемое, если дело касается того, что ему принадлежит.        — Эй, не волнуйся, мы просто поговорили, — эта ситуация забавила Чимина. Чонгуку уже двадцать один, но в глазах других он всё ещё капризный маленький ребёнок.        — Хён, мы уходим, — басит Гук, хватая омегу за руку и выводя из кафе.       Юнги слепо машет Чимину на прощание, потому что неловко как-то вышло. Этот заносчивый ребёнок жить спокойно мешает. Чёрт возьми.        — Хватит ревновать! Мы успели переброситься только парочкой фраз.        — Юнги, он альфа! — зло плюёт Чон, надувая щёки от обиды.        — Я думал, мы прошли это. Помнишь, что обещал мне, а что я обещал тебе? Да и, Чонгук, какая речь может идти о других, когда истинные на то и истинные, чтобы даже самые охеренные задницы не смогли рассоединить, — блондин вздыхает, закатывая глаза.       Хорошо, может, повод для ревности есть, Юнги его дал, но менять Чонгука на кого-то он не собирался. Не зря же он после долгих лет полного отказа принимать своего альфу всё же впустил его к себе в сердце и отпускать не собирался.       Пак Жопа: «Рад был повидаться», — этот парень смеётся. — «Хоть наша встреча и была слишком короткой. Но, так как я теперь буду жить в Сеуле на постоянной основе, хотел бы предложить встретиться как-нибудь ещё».       Сообщение читает, конечно, вовсе не Юнги, а злой-презлой Чонгук, который готов швырнуть не свой телефон на землю и броситься обратно, чтобы подкрасить кое-кому хлебало. Мин останавливает его от такого неверного шага, который может навлечь на того беду в виде какой-нибудь палки по голове. Да хорошенько.       Чонгук особо не церемонится, когда грубо заталкивает Юнги в квартиру. Мину хватает секунды, чтобы понять, что Чон имеет конкретную такую цель, связанную с немедленным наказанием непослушной омеги.        — Гук, мы дружили долгое время в школе, он просто захотел встретиться. Мы же не…       Чон смыкает чужой разговорчивый рот поцелуем, стягивая с плеч куртку. Юнги мычит ему в губы, изъявив желание объясниться, но ему не дают. Если Чон уже не так зол, то возбуждён уж точно.        — Я не променяю свою малолетку ни на кого, — удаётся съязвить, за что получает укус за язык. — Кажется, кто-то хочет, чтобы секс не состоялся?       Альфа распахивает глаза и мотает головой в знак протеста, а затем как-то преувеличено любовно оглаживает миновские щёки. Тот его не на шутку разозлил, решив встретиться с другим альфой. Если Чон раньше реагировал на свидания омеги более спокойно, потому что они не обладали друг другом, то теперь собственническое чувство жутко саднило в груди, крича во весь голос: «Моё!».       Гук всем сердцем и душой готов отдаться Юнги, потому что любит, а тот ведёт себя так, будто ему насрать на всё и вся. В том числе и на Чонгука, который, вообще-то, его истинный. Поначалу это жутко раздражало, теперь стало привычным.       Младший тянет омегу в спальню, покрывая бледную чувствительную шею россыпью поцелуев. Чонгуку всегда особое удовольствие доставляло целовать омежью шею и ключицы: Юнги отзывался на прикосновения очень бурно. Как и сейчас. Мин запрокидывает голову назад, открывая новые участки для исследователя по имени Язык Чон Чонгука.       Юнги как-то яро любил прелюдию. Чон всегда (ну или почти всегда) был предельно нежным, находил какие-то особо чувствительные точки. Крышу сносило ураганом, прихватывая с собой содержимое, — иначе отсутствие здравых мыслей в такие моменты он объяснить не может. Особенно когда Гук расстёгивает пуговицы на его рубашке.       Омега обнажённой спиной чувствует прохладную простынь и то, как прогибается матрас под тяжестью двух тел, тоже чувствует. Чон шумно и горячо дышит ему в шею, аккуратно ведя кончиками пальцев по животу и бокам разгорячённого тела блондина. Юнги выпускает воздух через зубы, потому что сил терпеть нет, а чувства в разы обострились, как при течке.        — Ты такой плохой мальчик, — рычит Чон, имитируя толчок. — А плохих мальчиков положено наказывать.       Юнги не совсем помнит, когда единственной вещью на его теле остаётся один носок, снятый лишь наполовину.        — Жаль, что течка закончилась. Я бы хорошенько помучил тебя.       Хвала небесам, что течка закончилась, — в мыслях облегчённо выдыхая, думает Юнги.       Гук вылизывает омежий рот, чтобы не сорваться и жестоко не трахнуть этого наглеца. У него уже что только не трясётся — так он хочет этого несносного блондина.       Юнги морщится, когда чувствует в себе сразу два пальца. Он был не готов к этому как морально, так и анально.        — Гук, твою мать, у меня же не течка, грёбаный ты придурок! И где, чёрт возьми, смазка?! — на ресницах застывают слёзы, когда он говорит это.       Чонгук в извинении улыбается, тянется к тумбе, где, предположительно, должна находиться нужная сейчас вещь, и окунает пальцы в холодную субстанцию.        — Юнги-я, ты ведь больше не будешь злить меня? — погружая в парня пальцы, спрашивает Гук.       Мин кивает. На какие-либо слова он сейчас не способен. Когда Чон решает, что омега достаточно подготовлен, он приставляет сочащуюся смазкой головку к сжимающемуся кольцу мышц и толкается, выбивая из уст старшего первый адекватный стон, а не какое-то странное мычание. Альфа начинает двигаться, опуская лицо близко к миновскому.        — Ты больше не будешь видеться с ним, — рычит Чон, особенно резко толкаясь в Юнги. Омега громко и протяжно стонет, выгибая спину. Чон трахается, как бог, когда злой, поэтому Мин обязан встретиться с Чимином ещё раз, и чтобы Гук об этом узнал.       Юнги неожиданно начинает смеяться. Чонгук замедляется и смотрит непонимающе: его парень идиот. Омега всё ещё улыбается, когда обвивает сильную шею альфы и начинает подвиливать бедрами, чтобы тот не останавливался.        — Дай угадаю, ты всё же планируешь злить меня?        — Н-нет, — Юнги очень хотел съязвить, но… — ах-х, Чонгук, — стонет протяжно, сжимая пальцами гуковские плечи и выгибаясь дугой, отчего его грудь и живот касаются альфы.       Юнги всё же встретился с Чимином. А они уже вместе как-то на паковскую истинную омегу наткнулись. Альфа тогда чуть от запаха слюной не зашёлся, а потом всю дорогу лепетал, что и не надеялся вовсе. Радовался, что номер получил. Да и как тут не получить, когда омега этот чуть ли не запрыгнул на Чимина в первую же секунду, как увидел.        — Чонгук ведь запретит тебе дружить со мной, — усмехается Пак, когда Юнги просит о новой встречи. — Я его, как альфа, понимаю.       Мин лишь фыркает, бубня под нос, что Чону это только в пользу. В какую? — чёрт его знает. Не будет таким нерасторопным и чересчур (ну прям совсем) нежным, если будет злиться. А омега найдёт сто и один способ его побесить, потому что перспектива быть разложенным прямо на обеденном столе так и манит.        — Мин Юнги! — вопит голос сзади. Ой-ой.        — Чим, ты быстро бегаешь? — улыбается блондин, заранее чувствуя, как будет болеть его задница после.