Не верьте заячьим глазам

      Юнги с трудом разлепляет глаза, неловко поёрзав по простыни, потому что уже заметно подросший животик ограничивает свободу действий. Поясница уже ноет, поэтому Мин часто жалуется и в шутку ругает малыша за приносимые неудобства. Омега с кряхтением поднимается с постели, в развалочку направляясь в душ, чтобы умыться и окончательно проснуться.      С тех пор, как Юнги уехал к родителям, прошло около четырёх месяцев. И за этот длительный срок Мин успел не только собрать все мысли в кучу, принять единственное правильное решение, но и отдохнуть от сеульской суеты. Они с Чонгуком переписываются почти каждый день, жутко скучают друг по другу. Чон даже рвался приехать, но Юнги запретил, потому что у альфы работа, которую ни в коем случае терять нельзя. О том, что он оставил ребёнка, омега не сообщил, но и Гук никогда не заводил тему насчёт этого — Юнги благодарен ему за это. Когда он только приехал к родителям, рассказал всё как есть и порывался сходить в больницу, но всегда останавливался около порога, а потом психовал и оставался дома, обиженно дуясь. Родители были против этого, конечно, но это не сильно повлияло на Юнги. Если бы очень хотел, сделал бы даже несмотря ни на что.      Поначалу так и было: омега боялся такой ответственности, как ребёнок, и действительно хотел избавиться от него, — но потом он начал замечать на улице счастливые лица омег, гуляющих со своими детьми, и в его груди что-то ёкнуло, мол, посмотри, что ты можешь потерять. Потом все мысли Мина были заняты лишь ребёнком и тем, какое счастье он им с Чонгуком принесёт. Они смогут вместе гулять, когда малыш подрастёт, будут играть, как Юнги это делал с маленьким Гуком, а потом они будут смотреть, как их чадо растёт. Омеге кажется это идеальным.       Юнги встаёт перед зеркалом и приподнимает футболку, рассматривая себя. На его губах появляется лёгкая улыбка, когда он аккуратно поглаживает живот ладонью, тихо нашёптывая:      — Малыш хочет к папе, да?.. И я хочу.      Омега опускает майку и смотрит на своё лицо в зеркало, оттягивая щёки и придирчиво цокая. Он успел их отъесть за всё то время, что гостил у родителей. Папа кормит его беспробудно, говоря, что малыш должен родиться здоровым и крепким. Конечно, должен, но никого не волнует, что Юнги разбухает с каждым днём всё больше. И не только от еды. Он умывает своё заспанное лицо и выходит из ванной, желая позавтракать, но его пугает звук уведомления о новом сообщении, поэтому он чуть ли не подпрыгивает на месте. Наверняка Чонгук: тот любит писать рано и желать доброго утра.        Малолетний засранец ♡: «Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал. У меня вот выдалась бессонная ночка: завалили работой с ног до головы. Я устал спрашивать, но всё же когда ты приедешь? Я ужасно соскучился по тебе».      Юнги улыбается широко и печатает ответ, что собирается приехать через неделю, в конце этого месяца. Ему самому уже не терпится упасть в объятия альфы и не отпускать до самой старости. Приехать чуть раньше ему не давало желание подольше побыть с родителями, насладиться тем беззаботным временем, которое было, когда он был маленьким. Потому что, вернувшись в Сеул, его опять окутает городская спешка и море забот. Например, о Чонгуке, а вскоре и о родившемся малыше, которому Юнги хочет посвятить всё своё время. Теперь очень хочет.      — Не поможешь? — кричит Юнги с порога, обессиленно роняя тяжёлую сумку на пол. Чонгук за доли секунд появляется рядом, ошарашенно глядя на омегу, потому что его никто о приезде не предупредил. — Я чертовски устал, — тяжело вздохнул парень, усаживаясь с трудом на пуфик.      — Т-т-ты… — заикается альфа, так растерянно хлопая глазами, что Юнги очень хочется обнять его и успокоить. — Р-ребёнок…      — А, ты об этом? — смеётся Мин, а потом с улыбкой смотрит на торчащий живот. — Эй, малыш, хочешь поздороваться с папочкой? — и призывно машет альфе рукой, опираясь другой о край пуфика.      Чонгук непонимающе смотрит, всё ещё находясь в полном смятении. Он сейчас то ли напуган до чёртиков, то ли рад настолько, что и с места сдвинуться не в силах. Благо, стоит он рядом с омегой, поэтому тот тянется за его ладонью и подтаскивает к себе, тихо хихикая.      — Просто потрогай, осёл, — беззлобно говорит Юнги, откидываясь чуть назад и упираясь руками в края пуфа позади себя.      Чон неуверенно тянет ладонь к животу, а когда притрагивается, его лицо озаряет счастливая улыбка. Он волновался по этому поводу очень сильно, но Юнги принял правильное решение, и поэтому Гук рад так, что готов визжать. Но это альфе непростительно, поэтому он сдерживается, опускаясь на колени и укладывая голову на живот омеги, всё ещё поглаживая одной ладонью.      — Спасибо, — шепчет Чонгук, и Мин зарывается пальцами ему в волосы, приятно массируя голову. — Боже. Огромное спасибо, Юнги-я. Я так рад.      — Ты что, ревёшь? — вопросительно вскинув бровь, спрашивает омега, услышав тихий всхлип. — Эй, правда, что ли? — и, положив ладони на щёки альфы, поднимает его лицо, заглядывая в слезящиеся глаза.      — Н-нет, — утирая слёзы, уверенно говорит Гук, и Юнги не может сдержать улыбку, целуя альфу в губы. — Я так люблю тебя.      — Хен, нам отключат горячую воду на неделю, будь готов, — говорит Чонгук, заходя в квартиру. Он мельком глянул на оповещение на первом этаже здания, на которое Юнги, скорее всего, не обратил ни малейшего внимания.        — Что?! Надо… надо набрать горячей воды! — вопит Мин, бегая по квартире как ужаленный.       Гук вскидывает бровь, мол, серьёзно, что ли?        — Ты, конечно же, не подумал, что она успеет сто раз остыть, — вздыхает Чон, складывая руки на груди.       Юнги замирает с тазиком в руках, растерянно глядя то на него, то на альфу. А потом моргает и, уронив кусок пластмассы на пол, уходит на кухню, гордо вскинув подбородок. Беременность на нем сказывается наистраннейшим образом. Какие только глупости он не делает.       Чонгук идет на кухню за своим мужем и, подойдя к нему сзади, обнимает со спины.        — Эй, не беспокойся, это все наш глупыш, — ласково шепчет альфа, поглаживая омежий выпуклый живот.        — Наш ребенок не глупый! — злится Юнги, пыхтя очищая мандаринку от кожуры. — Это я непонятно о чём думаю. Это всё от волнения, последний месяц всё же.       Чонгук крепче обнимает омегу, открывая рот для предлагаемой дольки мандарина. Юнги кладёт фрукт альфе в рот и улыбается совсем по-глупому, ощущая себя запредельно счастливым. Теперь он просто не понимает, почему хотел отказаться от этого.       Альфа мельтешит по коридору больницы, нервно кусая губу и волнуясь за омегу. Тот кричит ругательства в его сторону и угрозы убить, когда сможет. Звучит страшно. Но Юнги сейчас больно, и Гук может понять его поведение. Всё же это первые роды у омеги, к тому же в довольно не раннем возрасте.       Плач ребёнка, раздающийся по просторам больницы, заставляет Чонгука замереть, а его сердце пропустить удар. И потом этот плач кажется Гуку каким-то сдвоенным, словно плачет не один ребёнок. Но, возможно, ему только кажется от нервов.       Проходит ещё минут двадцать ожидания, пока к нему не выходит доктор, из-за чего альфа задерживает дыхание. Врач счастливо улыбается и тянет к Чону руку для рукопожатия. Гук резко хватается за протянутую ладонь и пожимает слишком крепко от волнения.        — Поздравляю, у вас двойня, — говорит врач, посмеиваясь с широко распахнувшихся глаз альфы. — Омега и альфа. Это редко встретишь — вы везунчик. Вашему омеге пришлось попотеть.       Чонгук сглатывает, не в силах и слова произнести от шока. Он не знает, как описать сейчас свои чувства, но он до дрожи в коленях хочет обнять сейчас омегу. Поэтому он тихо спрашивает, можно ли ему зайти сейчас к Юнги в палату, на что получает кивок.       Гук неуверенно стучит в палату омеги и, когда слышит одобрение, чтобы войти, открывает дверь. Юнги садится на кровати и улыбается ему, подзывая к себе рукой. Чон подлетает к нему, усаживаясь на край кровати и испытующе глядя на Мина.        — Ненавижу тебя, — всё ещё с улыбкой на лице говорит омега. — Двойня, Чон! Какого чёрта? — и искренне смеётся, глядя альфе в глаза. — Я на одного-то изначально не был готов.       Чонгук внутренне напрягается. Юнги видит это и спешит успокоить, положив ладонь на щёку и поглаживая мягкую кожу большим пальцем.        — У них твои глазки, — с улыбкой шепчет Мин, оставляя на губах альфы легкий поцелуй. — Они будут невероятно красивыми… Я люблю тебя, Чон Чонгук.       Чон крепко сжимает омегу в объятиях и в ответ выдыхает:        — И я люблю тебя, Мин Юнги.