Эффект рыжей бабочки

В прошлой главе

      Осаму говорил куда ехать, и мы без приключений поехали дальше.       Ну, почти без.

********

      — Ты промахнулся.       Дайте мне, пожалуйста, терпения.       — Так, погоди, — начала я, — ты же сам минуту назад сказал, что повернуть нужно на втором светофоре.       — Ты чем слушаешь? Я сказал на первом. На первом, понимаешь? На пе-е-е-е-е-р-вом.       Чёрт!       Дазай будто знал, что я не люблю разворачиваться на перекрёстках. Всем уступи и сам не сглупи – задача уровень Бог. А все ещё к тому же медленные, словно никто никуда не торопился. Машины подозрительно плелись улитками друг за другом со скоростью не выше тридцати пяти километров в час. И это утомляло. От усталости курить хотелось в сто крат сильнее.       Когда за рулём сидел Осаму и заказывал музыку, заметила, что на дороге все скрупулезно соблюдали скоростной режим. А на трассе видела непонятные мне ограничения в семьдесят километров в час. Никто не ехал быстрее даже там. Ну, кроме нас. И тут было несколько вариантов: либо штрафы бешеные, как в Норвегии, либо низкий не штрафуемый порог или же его полное отсутствие. Это только в России, детка, с ограничением в шестьдесят километров в час можно ехать все семьдесят девять.       Жёлтый. Ступня с тормоза, сцепление. Зелёный. Газ. Нога болела, ситуация на дороге раздражала, а от вокальных данных Осаму раскалывалась голова. Хоть открывай дверь и прыгай под колеса встречных машин, чтобы больше не мучиться.       — Ну и зачем вы здесь все тормозите?       Перед разворотом белый «Мицубиси ASX» и серебристая «Тойота» непонятно почему остановились. Путь был свободен, а скорость в тридцать километров в час вполне подходила для такого рода маневра. Но нет, нужно прям заранее дать по тормозам, чтобы позади едущая машина смачно вписалась аккурат тебе в зад. Что за люди?       Дазай вдруг замолчал, и я краем глаза заметила, что он перевёл взгляд на меня. Я этим контактом воспользовалась.       — Голову даю на отсечение – за рулём «ASX» девочка.       — Э-э-э? — Осаму вдруг оживился. — А как же женская солидарность? Поддержка своих?       Смеётся.       «Мицубиси» взял больший радиус для разворота и остановился, уступая дорогу машинам по главной, а «Тойота», тем временем, передумала ехать за «ASX» и быстро юркнула в поток по малому. Я подъехала к краю проезжей части после «Тойоты», а водитель «Мицубиси» всё ещё тупил. За рулём, как и предполагала, сидела девушка в тёмных очках и в новомодном шёлковом платке. И разговаривала по телефону.       — Вот курица! — возмутилась я. — Она по телефону разговаривает!       — То есть, — начал Дазай, еле сдерживаясь, чтобы вновь не заржать, — ты признаёшь, что мужчины водят лучше, чем женщины? Странно это слышать от… другой женщины.       Последнее слово прозвучало как издёвка. Ядовито так, от души. Мелкий паразит. Тоже мне, мужчина нашёлся. Есть женщины, которые водят лучше мужчин, а есть мужчины, которые водят хуже женщин. Наличие члена между ног или его отсутствие никак не влияет на навык управления машиной и наличие мозгов. Ему ли это не знать.       — Сядь нормально, я из-за тебя ничего не вижу.       Девушка остановилась так, что её машина перегородила весь обзор, и я не могла понять свободен путь или нет. А стоять вместе с ней до тех пор, пока она не перестанет трещать по телефону и поедет, в мои планы никак не вписывалось. Мозгов у неё права купить хватило, а на водить вот не хватило.       В итоге, я выехала на главную, а белый «Мицубиси» так и остался стоять у знака «уступи дорогу».       Не люблю водителей с телефоном в руках. И пол водителя здесь ни при чём.

********

      Смотрела в спину удаляющегося от машины Дазая, и пыталась переварить услышанное.       Мы могли просто подняться наверх, к операционным. Просто взять и подняться, ничего не выдумывая сверх меры. Ну как так? Развели как лоха без изысков, регистраций и переплат.       Знаете, если бы можно было выиграть медаль за тупость, я непременно взяла бы золото. Потому что, ну, правда, стоило сразу подняться к Мори, а не выбираться из больницы окольными путями, поддавшись на сомнительные идеи Осаму.       Дьявол!       Снова и снова прокручивая первую половину дня в голове, ощущала себя непроходимой дурой. Вымученный стон, напоминающий вой умирающего кита, поглотила ткань подушки безопасности, поэтому никто не мог услышать его кроме меня. И где же гениальность, полагающаяся каждому уважающему себя вселенцу? На этот вопрос ожидаемо мне никто не ответил: вселенная пристыженно молчала.       Я всё никак не могла взять в толк, почему я сразу не забрала ключи у Дазая раз уж повелась, как соплячка, на тупую провокацию? Если бы сама села за руль, то ничего криминального бы не случилось. Но нет же, решила додумать, как типичная женщина, что пацан умеет водить. Из разряда: «Он же не просто так стащил ключи от тачки на ручке?».       Казалось бы, на первый взгляд мысль здравая, мало ли кто мог научить Осаму ездить на механике: родители или нанятый Мори инструктор. Да что уж там, это мог быть и сам Огай! Ведь только конченный придурок мог решиться угнать такую машину, не имея ни малейшего представления о сцеплении! Но в моей логической цепочке изначально имелся маленький такой, но значительный изъян. Я не учла, что Дазай – чёртов идиот! Не отрицаю, что я тоже хороша и не далеко от него ушла, но всегда есть «но».       Не могу вспомнить, когда в последний раз у меня вот так отключался мозг. Мало того, что не додумалась найти Огая или другого более компетентного «взрослого», так я ещё пустила за руль не умеющего водить подростка. Блеск. Плюс сто пятьдесят очков гриффиндору за непроходимую тупость. Ой, простите, за невероятную храбрость. Но это, в принципе, практически одно и тоже в глазах общественности. Жаль, что от этого не становилось легче.       Анализируя каждое мгновение нашего многострадального побега из больницы, я испытывала бесконечный стыд. Потому что то, как все это выглядело со стороны, невозможно описать цензурными словами. Два малолетних дебила угнали тачку главной мафиозной шишки города, испортили кучу казённого и частного имущества, оставили заиками случайных зевак и прохожих, поразили всех своей молодостью и безбашенностью. Ну, или отсутствием мозгов и тупостью. Нет, правда, всё-таки я – идиотка. Легка на подъём и падка на сомнительные авантюры при не менее сомнительных обстоятельствах, словно мне ментально вновь пятнадцать. Бегущий по венам адреналин, горящие дьявольским огнём глаза, предвкушение опасностей и захватывающих дух приключений, и юношеский максимализм в придачу. Юные мозги, сосредоточенные лишь на решении конкретных задач: здесь и сейчас. Вот она – молодость, рядом с которой рука об руку идёт феномен, связанный с ошибкой выжившего.       Не то чтобы я не умела думать на перспективу, но в пятнадцать всё воспринималось иначе, всё было по-другому. Впрочем, можно сколько угодно искать оправдание своей наивности и недальновидности, этим ничего уже не исправить. И Осаму явно показался тот самый ослепительный проблеск интеллекта в моих глазах, поскольку, судя по всему, его в них никогда и не было.       Подушка безопасности уже минуту как потеряла весь запас газа, поэтому теперь мой лоб упирался в твёрдый пластик руля. Дазая уже давно покинул салон автомобиля и разговаривал с охраной и предполагаемыми владельцами разбитых мной неприлично дорогих машин. Стоит признать, что сейчас от Осаму проку явно больше, чем от меня. Он словно дрессировщик, укрощающий тигров, не подпускал ко мне агрессивно настроенных мужчин. Хоть какая-то от Дазая польза.       Хотелось курить. До ломоты в теле. Вздохнула, подняла голову с руля и чуть-чуть размяла затёкшие мышцы спины и шеи. Затем затолкала, не без применения силы, часть сдувшейся подушки обратно, и схватилась за руль руками, сжимая его. Кожа оплетки заскрипела от напряжения: слишком сильно сжала на нём пальцы. Не то чтобы курить захотелось как-то внезапно. Нет. Желание нарастало медленно и неторопливо, как и ворох проблем, сваливающихся на голову, словно из рога изобилия. И сейчас это желание достигло пика: насквозь прокуренный салон не помогал бороться с искушением.       Признаться честно, я и не особо-то сопротивлялась навязчивому желанию. Сдалась без боя. Если подумать, то у Мори, как у заядлого курильщика, в машине по-любому должна лежать какая-нибудь дежурная пачка, припрятанная на всякий случай. Я не стала медлить и приступила к поискам. Первым делом обыскала все ящички и отсеки в водительской зоне. Успехов это не принесло, поэтому пришлось лезть в бардачок. Бинго! Блестящая плёнка на пачке так и манила, чтоб её вскрыли. Пара нетривиальных движений, и сигарета прихвачена губами. Только вот зажигалки нет.       Ну как так-то?       Но разочарование не длилось долго. Проблема решилась так же быстро, как и появилась: взгляд случайно зацепился за прикуриватель. Раньше никогда не приходилось им пользоваться. Что ж. Пришло его время.       Та-да-а-а-м!       Перевела ключ зажигания в нужное положение, приоткрыла окно, прикурила сигарету и откинулась на спинку сидения, затягиваясь, – красота. Меня наконец-то перестало трясти, словно наркомана в разгаре ломки. Огай, безусловно, курил редкостное говно, но на безрыбье, как говорится, и дрянь – рыба. Периодически всматривалась в клубящуюся сизую вязь дыма и думала, что ради себя и здоровых лёгких нужно бросить курить, но, когда в левом зеркале заметила приближающуюся к машине фигуру того, с кем мне не хотелось говорить в ближайшем «никогда». В общем, подумаю о том, чтобы бросить, как-нибудь в другой раз.       — Какого чёрта ты делаешь?       Всё умиротворение куда-то волшебным образом улетучилось в проём открывшейся нараспашку пассажирской двери. Дазай ворвался в личное пространство, к несчастью, слишком стремительно.       — А ты, я смотрю, ослеп? — в тон ответила я.       А что он, собственно, хотел услышать? Невнятное мычание в оправдание? Размечтался, пусть держит карман шире.       — А ты, я смотрю, охренел?       Вот смотрела на Осаму и искренне не понимала, чего это он решил до меня докопаться. Вроде даже диалог смогли наладить, и вот опять двадцать пять: у Дазая в голове снова что-то переключилось, и у него сменилась программа с обаятельного придурка на мудака обыкновенного. Если честно – уже тошнит от смен его настроения.       А может… нет, бред какой-то. Хотя… Он что, обиделся, что я вскрыла пачку без него и с ним ее не раскурила? В другой ситуации ради прикола протянула бы ему сигареты, но сейчас мне не хотелось сглаживать углы. Надоело. К тому же у нас всё-таки не тот уровень отношений для подобных заигрываний, да и заигрывать с ним из-за его тона никакого желания не возникло. Вломить? Да, пожалуй, не отказалась бы. И какая только муха его укусила? Нормально же общались!       — Смотря, — грубить так грубить, — с какой стороны охренел ты?       Легко оставила его вопрос без явного ответа в надежде, что Осаму всё правильно поймёт. Поймёт, что уход от ответа – посыл на хуй, и ничего более.       — Я не разрешал тебе курить в салоне, Чуя.       Я прикрыла глаза. Ничего он, видимо, не понял. Как и я не поняла, с чего это он взял, что я буду просить у него на что-либо разрешение. И пока Дазай молча прожигал меня взглядом, который по идее должен был заставить меня стушеваться и затушить сигарету, я опустила рычаг, отвечающий за регулировку наклона спинки, и устроилась в кресле с максимально возможным комфортном. На мгновение сигарета показалась не такой отвратительной, какой она являлась на самом деле. Даже привиделось, что она подмигнула мне алым всполохом одобрения. За всё это время я не проронила ни слова.       — Завязывай, — наконец произнёс Дазай, полностью проигнорировав мой посыл, — метр без кепки. А то так никогда и не вырастешь. Кому потом ты будешь нужен размером с полторашку? У пива, в таком случае, и то больше шансов обзавестись компанией, чем у тебя, Чу-у-у-я-я.       — Да что б тебя! — в сердцах бросила я, не выдержав. — Накахара раскатал тебя по асфальту и надавил на высокое с небоскрёб эго? И это так сильно тебя задело, что ты до сих пор не можешь отпустить? Может, тебе ещё платочек дать и сопли подтереть, и в лоб чмокнуть?       — Вообще-то, это тут ни при чём, — заявил Дазай. Он указал на меня пальцем и пояснил: — Просто это тело в моём распоряжении до конца жизни. И смена владельца ничего не меняет. Незнание не освобождает от ответственности. Ты – моя собственность. Пёс на побегушках. Просто смирись с этим!       Ага, всё-таки Чуя раскатал его самовлюблённую рожу об асфальт, и теперь Дазай бесится из-за этого. Надеюсь, ему было очень больно. А если нет, то это необходимо срочно исправить!       — Мне кажется, что ты кое-что упускаешь, Дазай, — нужно обозначить границы, иначе я когда-нибудь не сдержусь и прибью его, — мне голубого плевать, что там между вами было. Не нужно из кожи вон лезть, чтобы задеть меня так же, как Накахару. Чуи, которого ты знал, больше нет. Спектакль окончен – играть не перед кем. Не сотрясай впустую воздух и не тратить силы на идиотские попытки показать мне своё превосходство, как в том сраном подвале. Мне вполне достаточно, что из-за своих комплексов ты пытался меня убить.       — О! Так ты всё ещё не можешь это отпустить? — передразнил меня Дазай. — Ты излишне драматизируешь. Если бы я хотел его или тебя убить – сделал бы это по-другому.       — Да ладно?       — Представь себе, мой маленький агрессивный гном, — закатил глаза Дазай. Уверенность, плескавшаяся в глазах Осаму, меня насторожила. — Какой смысл убивать своего, пускай и непослушного, пса?       — Ты сейчас это серьёзно, что ли? — я даже растерялась на мгновение. — Ты правда ничего не понимаешь или прикалываешься? Шестьдесят миллиампер при сниженном сопротивлении кожи, Дазай. Шестьдесят, мать твою, миллиампер – практически верная смерть!       Обманчиво мягкие черты лица Осаму: от природы тёплый оттенок глаз, шёлк каштановых волос, плавные линии и отсутствие острых углов в силу возраста – не вязались с жестким выражением глаз. Глаза Дазая – сплошное чёрное марево. Не тёмный шоколад, даже не горький с высоким содержанием какао. А глубокая дыра, поглощающая свет. Бездонные провалы на детском лице отталкивали. У детей не должно быть таких глаз.       — Сдаётся мне, что это ты кое-что не до конца понимаешь, — сказал Осаму, придвинувшись ко мне, — всё было под контролем. Или ты думал, что в сказку попал, когда губами самого опасного эспера в городе произнёс, что ты не Накахара Чуя? Да и что тебе мешало не ломаться и сразу мне всё рассказать? Ничего бы этого не случилось – будь ты сговорчивее. Не факт, что мозги той девчонки остались бы при ней, но тебе хотя бы не пришлось наблюдать их у себя под ногами.       В словах Дазая сквозила обида. Он не смог смириться с тем, что у него не получилось развязать мне язык. У Огая получилось, а у него – нет. Мори всё знает, а он – нет. Вот и под контролем у него всё, ага.       Сигарета обожгла подушечки пальцев, пришлось сбросить лишний пепел: я не сразу нашлась с ответом. Последний взгляд той девочки все ещё преследовал меня перед сном, когда пыталась уснуть. Я боялась, что безжизненные зелёные глаза будут преследовать меня по ночам, но сны мне не снились. Сны без сновидений, без отпечатков чувств, без жизни. Только перед самым рассветом, изредка, словно мираж в пустыне, меня посещали размытые обрывки чужих воспоминаний: сирень чужих глаз, холод улиц, ласковые объятия тьмы, ощущения липкой тёплой крови на руках, бархат кожи. И больше ничего.       — Интересный такой, покажи да расскажи, да всю правду доложи, — произнесла я наконец после очередной глубокой затяжки, — только вот нечего было ни показывать, ни рассказывать, ни докладывать. В моей вселенной вы все известные писатели и поэты, написавшие много интересных историй. Хочешь верь, хочешь не верь – мне до лампочки. Точка.       Как и ожидалось, мой ответ Осаму не устроил, но к нам стремительно приближался мужчина в чёрном костюме: заметила его в зеркале. Поэтому нам пришлось прерваться. Из вежливости я затушила сигарету и опустила стекло. Дазай недовольно захлопнул за собой дверь: ему такой чести я не оказала.       — Молодой господин, — обратился ко мне охранник, — пожалуйста, переставьте машину на ближайшее свободное парковочное место, она мешает проезду. Повреждения зафиксированы, и счёт на оплату придёт Мори-доно в самое ближайшее время.       Переставить машину, что-то там об оплате… Огай. Нам точно конец. Даже боюсь предполагать во сколько мне выльется ремонт «Порше» с «Бугатти». Ещё на парковке у больницы Осаму задел несколько машин, снёс шлагбаум, насобирал штрафов из-за превышения скорости. Если так продолжится и дальше, то с почкой мне определённо в ближайшее время придётся расстаться.       После поворота ключа – мотор заревел, словно подстреленный зверь. Огляделась по сторонам, чтобы никого больше не задеть. Пожалуй, на сегодня с меня хватит разбитых машин. Сдала назад, развернулась и припарковалась между белым «Кадиллаком» и синей «Ауди». В этот раз никто из-за «БМВ» не пострадал. Тормозила двигателем: ручник ослаб и затягиваться не собирался. Поэтому пришлось оставить машину на стоянке на включённой передаче.       Перед тем, как выйти из салона, прикурила новую сигарету. Интуиция подсказывала, что в следующий раз прикоснуться к ней у меня получится очень и очень нескоро.       На небе ни единого облака. Солнце без жалости плавило асфальт. Лучи не дарили ласкового тепла, а обжигали открытую кожу лица, шеи и рук. В машине прохладу поддерживал кондиционер. Но за бортом невыносимое адское пекло сдерживать было некому. Под босыми ногами горячий бетон, поэтому периодически переминалась со сломанной ноги на здоровую. В Японии не самый приятный климат: летом слишком жарко, душно и влажно. А в сезон дождей, по слухам, от влажной духоты непривычному человеку спокойно можно заказывать себе место в крематории и бронировать урну. Так, на всякий случай, вдруг не успеешь очередь занять на кремацию. Похороны тут – дело тонкое.       На месте аварии, на земле, остались следы не только от разбитых фар и покореженного пластика, но и от блестящей на солнце непонятной субстанции.       Подозрения, что это тормозная жидкость, оправдались, стоило коснуться её пальцами и принюхаться. Как и то, что одновременный выход из строя и ручника, и тормозного контура – не случайность. Огая явно хотели убить, и ему повезло, что машину в итоге угнали мы.       — Мы не договорили.       Дазай решил вернуться к разговору, который я не хотела продолжать. Но ему повезло, что туман в голове расслабил расшатанные нервы, снизил градус активной агрессии и перевёл её на пассивный уровень. От дыма в лёгких кружилась голова. Вторая крепкая сигарета подряд за короткий срок ввела меня в некое подобие транса: пришлось сесть на капот «БМВ» Огая.       — Тема закрыта.       Стоил ли итоговый результат всех мучений? Стоил. В тот день больше никто не пострадал: расплатилась с Мори натурой, рассказав о мощи, которая может оказаться в его руках, если «Овец» отпустят. Не такая уж и неподъемная цена за дюжину детских жизней. В конце концов, больше ничего Огаю не обещала: ни бесконечной любви, ни верности до гробовой доски. Рано или поздно уловка с шантажом жизнями «Овец» перестанет иметь смысл. Смутная печаль однажды мне подчинится, и кто знает, что будет дальше. Мир большой, неизведанный и полон тайн. Кто я такая, чтобы отказывать себе в этом?       — Ты узнал меня и Мори, понял кто мы. Понял, где ты и в ком ты, — не унимался Осаму, — так что тебе явно было что рассказать. Откуда человек из параллельной вселенной мог знать о скромном мне и боссе Портовой мафии, о крошке-Чуе?       Я не собиралась отвечать на эти вопросы: ни ему, ни Огаю. Что тогда, что сейчас. Наломать дров успею и без этого.       Дазая не смущало моё молчание. Он пытался вспороть мне душу своими пронзительными глазами.       — Ты знал о способности Чуи, но почему-то боялся воспользоваться ей для побега. Сила Накахары приводила тебя в больший ужас, чем собственная смерть.       — Что, снова пытать меня будешь? — насмешливо спросила я, наклонив голову к плечу.       — А чем я сегодня, по-твоему, целый день занимаюсь? Пытаю тебя, конечно же!       От возмущения я подавилась дымом. Пыталась откашляться, но ничего не получилось. В какой-то момент Осаму подошёл ко мне и любезно постучал по спине, помогая откашляться.       — Что ты, в самом деле, — мурлыкал наглый мальчишка, пока я задыхалась от глубоких чувств к нему. — Тише, тише. Умирать я тебе тоже пока ещё не разрешал.       Моему бешенству не было предела.       — Пошёл на хер! — психанула я и оттолкнула его от себя. Лимит доброжелательности на сегодня полностью исчерпан.       — Слушай, на самом деле мало кто готов расстаться с жизнью столь рьяно, как ты, коротышка. Это восхищает, честно, но... какого чёрта? Вы все, русские, отбитые на голову, да?       — Даже если и так, — ответила я, стряхнув излишки пепла на асфальт. У меня получилось не дать драгоценной сигарете встретиться с землёй. Кто тут из нас двоих более отбитый я бы поспорила. — Высокомерной мелочной японской каланчой быть намного хуже, чем, как ты выразился, «отбитым на голову» русским ростом «метр с кепкой».       — Хэй, это не так страшно для общества, как нашествие отбитых карликовых псин!       — Для окружающих возможно, но знаешь, — посмотрела Осаму в глаза, — мне это жить не мешает.       — Мне, знаешь ли, тоже.       Я ведь уже успела похвастаться своей новой суперспособностью по закатыванию глаз? Успела же?       — Да кто бы сомневался вообще.       Жизнь, пожалуй, — единственное, что ему по-настоящему мешало чувствовать себя счастливым.       — И вообще, Чуя, — снова открыл рот Дазай, — соблюдай очередь. На тот свет хорошей прислуге можно только после хозяина!       Агр-хр-р-р-р-р! А придурок ржёт. Уселся своей костлявой задницей на капот, по другую сторону от меня, и мерзко хихикает. Чувствую, такие шутки шутить Осаму не надоест никогда: ни в пятнадцать, ни в шестнадцать, ни в двадцать два и ни в сорок пять, если он до этого возраста, конечно, доживёт. И это пока у нас незначительная разница в социальном положении и росте. А что будет потом? Боже, мне с ним ещё работать неопределённое количество времени. Если он продолжит в том же духе – я точно его убью. Клянусь – убью его раньше, чем покину Йокогаму. И совесть моя будет чиста как слеза младенца.       Вот и поговорили.       Накидали говна на вентилятор и расселись по разным углам, как тупые малолетки. Не то чтобы мы ими не являлись, но сам факт меня удручал. Я докуривала остатки сигареты и искоса наблюдала за мальчишкой: он подозрительно притих. Дазай улыбался сам себе, щурился из-за солнечных лучей, но продолжал смотреть куда-то вдаль, за горизонт, сквозь серые высотки из стекла и бетона. Мы чего-то ждали, но я не хотела своим любопытством нарушить тишину. На парковке ни души. Только я, Осаму и безжалостное солнце.       Внезапно Дазай встрепенулся, соскочил с капота:       — О, Чуя, смотри! Коё-сан наконец-таки нас догнала!       Чертыхнувшись, я посмотрела в ту сторону, куда смотрел Осаму. Машина не спеша плыла по паркингу в поиске свободного места. За рулём, как выяснилось, сидела Озаки. И чем ближе к нам подъезжал её автомобиль, тем мрачнее становилась я.       Белый «ASX».       Дазай, что б его, знал, кто сидит за рулём с самого начала, и ничего не сказал.       Мудак!       Сигарета истлела практически до самого фильтра.