Зависимость.

Она очень испугалась. Нет, правда. Она даже взвизгнула, когда чьи-то сильные руки буквально подхватили её с кровати и заставили встать. Катя лишь в последний момент совладала с желанием вмазать наглецу промеж глаз, но вовремя остановила занесенный кулак. Перед ней стоял отец. И выглядел он, прямо скажем, не слишком хорошо. - Пап? - тихонько интересуется девушка, опуская ладонь на его плечо и едва надавливая. - В чём… - Собирайся. Нужно ехать за Гошей, а я вечером пригубил виски. Довезешь меня. Если верить шлейфу перегара, от которого практически резало в глазах, отец вовсе не пригубил виски. А буквально уничтожил целую бутылку. Однако вопреки всем законам физиологии - ей отец был абсолютно трезв и полон сил. Может быть только очень бледен. Даже слишком. Но очевидно этому было совсем другое объяснение. - Что? Откуда его надо… - Всё потом. Собирайся. Жду у машины через пять минут. Пяти минут ей вполне хватило. Она вообще всегда была очень пунктуальна. Даже в таких вот нелепых ситуациях. В темноте, исключительно на ощупь, она нашла свои драные на коленках джинсы, бесформенную футболку, которую купила исключительно для ношения дома. Как можно тише спускаясь по винтовой лестнице девушка на ходу натягивала на себя легкую ветровку, локтями постоянно задевая металлические перила. Неустанно отдувалась от собственных волос, которые постоянно падали на глаза и попадали в рот. Катя всё таки верила, что выглядит достаточно сносно для спонтанной вылазки в два часа ночи еще и непонятно куда. Ясное ночное небо мерцало десятками звезд, и далёкий полумесяц освещал синеватые верхушки многовековых елей. Катя не упустила возможности затормозить на крыльце и на мгновение улыбнуться открывающемуся виду. Это было…действительно красиво. Испещренный гигантскими елками участок был погружен в ночной сумрак и сизый туман стелился над землей словно пуховое одеяло. Тусклые, размытые огоньки встроенных в землю ламп освещения едва ли исполняли возложенные на них обязанности и указывали местоположение тропинки от дома к воротам. Всё те же огни уличного освещения совсем слегка, но всё же заметно подсвечивали бугристые кроны старых елей, тем самым всё больше погружая участок в атмосферу абсолютной таинственности. Тихое позвякивание штатной сигнализации вмиг нарушило царящее вокруг умиротворение. Над машиной зажегся прожектор, реагирующий на движение и осветил своим светом буквально пол участка. Огоньки габаритов её автомобиля пару раз мигнули, а затем послышалось утробное урчание мотора. - Ого! - Оу… Да, это, кажется, автозапуск. Люблю садиться в уже теплую машину. - Серьёзно? Вот ведь! А я уже решил, что это какая-то неисправность! - отец мгновенно заулыбался. - Что? Пап, господи… Просто садись! Она понятия не имела, куда именно они держали путь. И это было так странно. Не узнавать город, который она должна была знать как свои пять пальцев. Сворачивая на очередную незнакомую улицу она удивленно озиралась по сторонам, выглядывала из распахнутого окна и всё время едва щурилась, в темноте надеясь углядеть хоть один знакомый дом или паршивый киоск у очередного пешеходного светофора. Но ничего такого не было. - Ну что? - наконец подает голос Катя после продолжительного молчания. - Да? - Да. Куда мы едем? Зачем мы туда едем? - Кать, тебе ни к чему… - Ни к чему? Он мой брат. Я хочу знать. - Да. По совместительству он еще и мой сын. Так что будь добра оставить вопросы воспитания для меня. - Мы говорим о его воспитании? - Я прекрасно понимаю, что ты сейчас испытываешь. Но это… совсем не то, что происходило с тобой. Катя невольно стискивает руль чуть крепче и едва подтягивается ближе к лобовому стеклу. Крепко сжатые челюсти отзываются ноющей болью и заставляют девушку не обострять ситуацию, а просто молча доехать до пункта назначения. - Он сдружился с какой-то абсолютно невменяемой компанией. Нашёл девчонку без роду, без племени. Она тягает его по самым паршивым притонам, навязывает своё мнение абсолютно во всем. Она настраивает его против нас, учит хамить старшим, прививает ему любовь ко всей это мерзости, которой увешана его спальня. Пару раз мне удавалось подловить её, когда я приезжал надирать Гоше задницу. И знаешь, что она сделала? Это его Вайс? Катя только отрицательно покачала головой. - Плюнула мне в лицо. Эта малолетняя дрянь плюнула в лицо мне, взрослому мужику! Здесь направо… - Он умный парень, пап. Может быть даже умнее меня. Он… - Нет, Кать. Он туп как последнее бревно. Если в чём-то он тебя и превосходит, так это в упрямстве. Но в этом я вас обоих не виню, очевидно осознавая от кого вы переняли это качество. Всё. Теперь до конца, до многоэтажки. Только теперь она начала действительно волноваться. Этот район был конечно же не знаком. Когда Катя была здесь семь лет назад - здесь были бескрайние поля. Ни единого намёка на цивилизацию. Ни единой живой души в радиусе нескольких километров. Исключительно злые собаки да треск проводов от недалеких ТЭЦ. Теперь же этот район как будто собирался встать в один ряд с Чернобылем. Побиться за звание самого таинственного, жуткого города на просторах планеты. И, если верить мурашкам на Катиной спине, у этого района были все шансы получить первое место на пьедестале. Её БМВ тихо перемалывала шинами осколки стекла, ошметки кирпичей и прочего мусора. Голубоватый свет ксеноновых фар уверенно разрезал темноту, с каждой секундой всё глубже проникая в самые дебри этой непроглядной темени. Катя поморщилась, когда в нос ударил едкий запах краски и чего-то еще не менее химического. - Да. Воняет, согласен. Тормози возле первого подъезда. И она поспешила скорее выполнить его просьбу. Неизвестно почему, может это всего лишь желание как можно скорее завершить эту миссию и просто унести от сюда ноги? Если бы Катю спросили напугана ли она сейчас, она бы непременно принялась кивать головой и едва ли не плакать от нахлынувшей на неё тревоги. Еще бы... Здесь было жутковато. Отец почти мгновенно пропал из виду, минуя сразу три разбитые бетонные ступени подъезда. Он просто запрыгнул на крыльцо и вмиг скрылся в темноте, оставляя Катю наедине со своими страхами. А страхов этих было хоть отбавляй… Девушка не находила в себе сил выпустить из руки дверную ручку автомобиля, поэтому всё еще продолжала стоять вот так, будто приклеенная. Слепо озираясь по сторонам она пыталась найти хоть малюсенький источник света, но даже взглянув в ясное небо - не увидела ни единой звездочки. Она всё еще стояла возле машины, тщательно обдумывая чем же именно может сейчас помочь. Всё еще таращилась на собственную пятерню, которая крепко придерживала пластиковую ручку двери. Всё еще глупо топталась на одном месте, боясь сделать и шаг в сторону от спасительного клочка света. Пока она блуждала в собственных мыслях, в паре метрах уже разворачивались настоящие баталии, заслуживающие отдельного внимания единственного зрителя. В лице удивленной Кати, конечно. Сквозь зияющую дыру в стене первого этажа буквально кубарем вывалились двое. Один силуэт, тот, что побольше, абсолютно точно принадлежал её брату. Гоша с трудом удерживал равновесие, беспокойно бормотал что-то словно в бреду и всем своим телом старался не завалиться на свою подружку, которая отчаянно пытался удержать парня на ногах. Гошина помощница оказывается ни чем иным как молоденькой девчонкой лет восемнадцати, от силы. В джинсовых шортиках и вязанном кардигане поверх топика. Последний едва ли прикрывал грудь. Наверно так и было задумано. Несмотря не внешнюю хрупкость, она держалась молодцом. Будто бы и вовсе не испытывала никакой нагрузки. Будто бы вообще идет сейчас одна, а не с необъятной тушей на плечах. Только теперь Катя осмелилась сделать шаг навстречу этой странной парочке. Совершенно спонтанно, не раздумывая и даже до конца не осознавая, что вызвало в ней отчетливое желание хоть чем-то помочь. Былое оцепенение как волной смыло. Правда не на долго. - На! - Просипела незнакомка и почти толкнула Гошу в руки Кате. Катя же вовсе не была готова к подобному развитию событий. Абсолютно не готова. - О, черт… - Гоша буквально сбил её с ног. Её позвонки пронзительно хрустнули, когда брат просто пригвоздил её к капоту светлой иномарки. Тупая боль мгновенно отдалась пульсацией во всем теле и Катя невольно застонала. Гоша совершенно не собирался подниматься, отнюдь! Найдя наконец твёрдую опору он с облегчением вздохнул и моментально провалился в сон. Катя же словно примятая бетонной плитой, всё пыталась собраться с силами, чтобы выбраться из-под многокилограммовой туши. Сквозь звон в ушах она слышала тихое хихиканье где-то над головой, но совершенно не торопилась просить помощи. Однако, вдоволь насмеявшись, всё та же блондинка сама предложила свои услуги. - Здоровя-я-я-я-к… - Вновь совсем близко прошипела девушка и Катя в то же мгновение просто сползла по гладкому капоту на землю. Стоя на коленках и захлебываясь кашлем она сквозь слёзы наблюдала за тем, как незнакомка ловко взгромоздила Гошу на свои плечи и поволокла к дверям авто. Темноту в тот же миг пронзил яркий свет, который буквально ослепил Катю, заставляя зажмуриться и еще пуще разразиться кашлем. - Ну, поднимайся! Кто-то сгрёб её в охапку и мгновенно заставил встать на ноги. Толком не понимая, что именно происходит, девушка просто крепко ухватилась за спасительные руки, которые, в итоге, оказались руками её же отца. Мужчина не дал ей даже минуты, чтобы прийти в себя. О нет! Он в два шага настиг девушку в дверях Катиной машины и буквально отшвырнул её прочь. - Отошла от машины! Катя слышала этот приглушенный вскрик. Слышала звук, с которым кеды девушки непослушно заскользили на утоптанной земле. Слышала, как голые коленки незнакомки с глухим хлопком встретились с остатками асфальта и кирпичной крошки. Она услышала даже тихое поскуливание, которым сопровождалось теперь каждое движение блондинки. - Изуродовала мне сына, а теперь решила дочь изувечить! - Всё продолжал пылать отец, пока Катя просто висела в его руках как будто сломанная кукла. - Я тебя предупреждал! Держись подальше от моих детей! - Да пошли вы… - с какой-то почти детской обидой выговаривает сидящая на земле девушка. Она даже не смотрит в сторону разъяренного мужчины. Она всецело увлечена своими разбитыми коленками, на которые теперь упрямо дует, в надежде унять боль. - Что? А ну, иди сюда… Но Катя вовсе не собирается участвовать в подобной сцене. Она вообще была бы не прочь сейчас объяснить отцу, что именно произошло, однако слова просто вертятся на языке, но так и не в состоянии обрести звуковое оформление. Она лишь в самый последний момент успевает схватить отца за руку. Как раз тогда, когда он уже делает шаг навстречу девчонке в нескольких метрах от себя. Как раз в тот миг, когда он уже буквально вскипел от гнева ровно до той степени, когда готов был на самые необдуманные поступки. - Хватит! - Наконец произносит Катя, пока её рука до онемения стискивает огромную ладонь отца. Она упрямо тянет мужчину прочь от застывшей на земле блондинки. - Папа! Успокойся! - Помолчи, Катя. - Нет. Нет! - Она разворачивает отца к себе лицом и опускает свои холодные ладони на его щеки. Он пытается вырваться из цепких рук, но Катя лишь усиливает хватку, заставляя отца смотреть прямо в свои глаза. - Нет. Ты не будешь бить ребёнка посреди помойки. Ясно? Ты вообще понимаешь, как это выглядит?! - Ты на земле валялась! - И что? Меня Гоша сшиб. Понятно? А с ним ты будешь разбираться позже, когда он проспится как следует! - Да я… - И ещё раз нет. Если ты тронешь девчонку я самолично огрею тебя чем-нибудь! Будешь отсыпаться вместе с сыном на заднем сиденье! Привезу вас домой и выложу на чертовой лужайке! Пусть мама сама это расхлёбывает! А дед, в этом я уверена, непременно достанет из загашника своё ружьё! Папа! Я сама его достану! Разговор был окончен. Решительным толчком она подтолкнула отца в сторону от себя и подальше от незнакомой девушки. Она буквально буравила отца взглядом, разбивая вдребезги все его намерения. И она смотрела на него так ровно до момента, пока он, наконец, ни уселся на пассажирское сиденье и не треснул дверью с такой силой, что машина заметно покачнулась. Когда отец больше не вызывал опасений, Катя немедля перевела взгляд на удивленную блондинку. Зрелище, прямо скажем, удручающее. Лохматая, измазанная в грязи девушка всё продолжала дуть на кровоточащие коленки и лишь мельком поглядывать на застывшую фигуру старшей сестры своего друга неудачника. Катя очень бы хотела сказать хоть слово. Не важно какое. Может высказать этому подростку то, что хотел высказать отец. Может высказать собственное мнение. А может она едва справлялась с желанием предложить ей пластырь или зелёнку из автомобильной аптечки. Катя не понимала, что именно было бы сейчас уместно. Она просто молча смотрела на девушку, которая определенно была той самой Вайс. Причиной бесконечных ссор отца с Гошей, причиной переживаний деда, причиной странного поведения её, Кати, младшего брата. Но отчего-то было так сложно представить, что именно эта девушка могла вызвать такую шумиху. Может всё дело в чересчур голубых глазах? Таких голубых, кто Катя невольно засмотрелась в них. А может всё дело в том, что у неё чуть курносый нос? Или может всему виной ямочки на пухлых щеках, появляющиеся всякий раз, когда девушка недовольно закусывает нижнюю губу? Катя с трудом заставила себя оторвать взгляд от причины переживаний всей её семьи. Как-то смущенно, может даже трусливо. Она нехотя перевела взгляд на недостроенную многоэтажку и едва не застонала от мысли, что эта несносная девчонка сейчас просто возьмет и скроется в темных комнатах недостроя. Перед глазами сама собой рисовалась картинка. Картинка не самая лицеприятная. На ней Вайс аккуратно ступает по рассыпающимся ступенькам с лестничных клеток и угрюмо сверлит взглядом свои разодранные коленки, который просто не могут не приносить дискомфорта. Капельки крови медленно ползут по худым ногам, в конце концов впитываясь в ткань кед. Катя так и не нашлась с нужными словами. Более того. Она даже не взглянула в сторону девчонки. Она только тяжело вздохнула, рывком оттянула водительскую дверь и молча плюхнулась на мягкие кожаные сидения. Катя очень хотела уехать отсюда. Как можно скорее уехать.