Зависимость.

Она специально не спешила успеть. Она вообще, по началу, никуда и ехать то не собиралась. Всё время смотрела на часы и считала минуты до того момента, когда ехать будет уже действительно поздно. Катя целый день провела в компании Марго, в её квартире. Она бездумно слонялась из комнаты в комнату, бубнила что-то себе под нос, огрызалась в ответ на попытки Марго помочь советом или делом. Она отмахивалась от предложений поесть, выпить, поспать или удавиться к чертовой матери. Она просто молча, тенью скользила по комнатам, чем по началу почти пугала хозяйку квартиры. Правда ближе к вечеру Марго чуть успокоилась, бросила всякие попытки остановить беспокойное мельтешение и погрузилась в просмотр какой-то комедии по кабельному. Её уже не напрягало, что хмурая Катя периодически дефилировала прямо перед экраном, при чем в самые смешные моменты. Марго скрещивала на груди руки и меланхолично смотрела на свою безумную подругу, выжидая момента, когда та покинет пределы комнаты. Это не могло продолжаться бесконечно. Это должно было чем-то завершиться. И завершилось. Ровно в семь вечера Катя уже парковала машину на бетонной площадке за воротами родительского коттеджа и невольно прислушивалась к звукам вокруг. Что именно собиралась она услышать? Громкий смех? Музыку? Позвякивание столовых приборов? Или хотя бы голоса? Вокруг лишь трещали кузнечики, предвещая ясную погоду на ближайшие дни. Катя несколько раз нажала кнопку закрытия дверей на пульте сигнализации, тем самым нарушая царящее вокруг умиротворение. Автомобиль упорно моргал фарами, давай понять своей неугомонной хозяйке, что всё в порядке, двери уже давно закрыты и ей бы следовало убрать пульт в сумочку и оставить несчастный автомобиль в покое. Девушка огляделась вокруг, но так и не зацепилась ни за что взглядом. Устало вздохнув она пригладила ладонью свою атласную блузку и, ещё раз оглянувшись на свой автомобиль, зашагала в сторону дома. Зачем же всё таки она приехала сюда? Ведь она уже практически уверила себя, что эта идея сравни добровольной казни. Что увиденное причинит боль, неудобства, даже страдания. Она упрямо вбивала себе в голову, что ей не стоит сюда ехать. Что нужно пересидеть этот маскарад в темном углу, не вмешиваться, не лезть. Просто отпустить ситуацию, попытаться забыть, придать как можно больше бессмысленности. Она потратила на всю эту чепуху целый день. Целый день своей жизни она потратила на то, чтобы убедить беспокойное сердце: всё, что происходит - абсолютная, беспощадная уловка одной хитрой девчонки, не способной ощутить грань между реальностью и собственными наивными фантазиями. И здравый смысл почти восторжествовал, почти победил всякие нелепые доводы свихнувшегося сердца. Почти укрепил свои позиции, лихо растоптав несмелые Катины попытки отправиться на самый жуткий в её жизни семейный ужин. Но в какой-то миг вся эта новоявленная уверенность полетела в тартарары. Возведенная стена просто рухнула, вторя глухим ударам сердца в груди. И Катя почувствовала нечто, по ощущениям напоминавшее ломку. Ту, от которой мышцы сковывает болью, кости ломаются, трещат, стираются в труху. От которой в глазах начинается настоящее светопреставление: свет то меркнет, то до боли ослепляет. Да, она ощутила именно это. И она не в силах была сопротивляться. Три фигурки в свете уличных фонарей, уже зажженных в столь раннее время. Три человека, сидящих в абсолютной тишине, в молчании. Гоша и Вайс сидели рядом по одну сторону стола, мощная фигура отца возвышалась за противоположной. Отец по привычке дымил трубкой. Стоило ли сомневаться? Он просто бы не вынес этот ужин в отсутствии своего извечного талисмана. Отец как всегда выглядит безупречно: выглаженная синяя рубашка, твидовые клетчатые брюки, уложенные волосы со следами геля. Прямая спина, чуть вздернутый подбородок и серьёзный взгляд. Вся его напыщенность так остро контрастировала с простенькими нарядами тех двоих, жмущихся друг к другу за противоположной частью стола. Тех, кто очевидно хоть и пытался выглядеть сегодня хоть на толику опрятнее чем обычно, но до отцовской чопорности им было как раком до Китая. Гоша по такому случаю даже расчесал вечно спутанные лохмы. Одел самую чистую футболку. Хоть на ней всё так же красовались какие-то жуткие картинки, однако если не присматриваться, то выглядело вполне сносно. Что же касается Вайс… То её Кате было не видно из-за спины отца. Почти не видно. Тонкие черные бретельки платья сползали с худых плеч, тем самым нервируя девчонку. Катя невольно ухмыльнулась. Эта глупышка стянула с себя драные шорты и безразмерную футболку и натянула платье. Она правда решила, что это хоть как-то поможет? Неужели? Катя была уверена наверняка, что внешний вид Вайс вовсе не играет роли для решения её, Кати, отца. Нет. Отцу глубоко наплевать, что девчонка сейчас чувствует себя абсолютно не в своей тарелке. Что она смущается, даже , возможно, переживает за свой внешний вид. Ей неуютно. Она не привыкла к подобным мероприятиям. Она понятия не имеет как себя вести, как двигаться, что говорить. И всё это было так очевидно. Стоило Кате только раз взглянуть на её осунувшуюся фигурку, как все эти бесчисленные "не могла, не привыкла, не хотела", буквально завладели мыслями. Катя сделала шаг, ступая на первую ступеньку. Из-за стола послышался тихий шёпот, а потом скрип отодвигающегося стула. Это отец подскочил с места и в удивлении взирал на дочь. - Катя? Что ты тут делаешь? Видимо из них двоих одна Катя понимает, насколько глупо звучит этот вопрос. Девушка машет рукой за свою спину. - Ну, я недавно приехала из Испании и с тех пор живу здесь. Ты забыл? - Катя не сдерживает улыбки и снова начинает подниматься вверх по лестнице, на веранду. Она уже ощущает внимательный взгляд голубых глаз. Уже знает, что Вайс встрепенулась, расправила плечи, задрала нос. Она сложила на столе руки, словно бы школьница за партой. И она внимательно смотрела на Катю, ничуть не скрывая улыбки. Как впрочем и Гоша. Парень буквально засиял, стоило ему увидеть сестру. - Да, да…Конечно! - Отец растерянно оглядывается на сына и его подружку и выходит из-за стола. - А у нас тут что-то вроде знакомства с родителями… Катя опускает руки на перила и подмигивает отцу. - Правда? А выглядишь так, словно на совещании сидишь. Александр Константинович придирчиво оглядывает себя и пытается игнорировать колкость дочери. - Присоединишься? - Он приглашает Катю и указывает на свободное место в торце стола. Катя невольно припоминает то, как долго собиралась прийти сюда, на этот самый ужин. И она вынуждена улыбнуться в ответ на свои мысли. Как бы глупо было сейчас ответить отцу что-то вроде: Нет, пойду к себе. Всё равно что пол жизни готовиться к смертоносному сражению, а в итоге просто положить голову на плаху и покориться врагу. Так что Катя без лишних слов усаживается за стол. Она неловко улыбается, когда Гоша одними губами произносит "спасибо", а Вайс закусывает нижнюю губу. Что ж, на девчонке действительно черное джинсовое платье. Оно тесное и слишком короткое. Да… Слишком. Может Катя была не права? Вайс не очень то и старалась с выбором наряда. Какая ей в конце концов разница, что подумает о ней человек, готовый её просто прикончить. Отец какое-то время ещё продолжает стоять, придерживая у губ трубку, но потом коротко кивает и усаживается обратно на своё место. Неловкое молчание затягивается. Катя молча блуждает взглядом по всем собравшимся и словно бы ожидает хоть какой-то реакции. Со стороны может показаться, что Катя вообще незнакомый для всех остальных человек, так что никто просто не может подобрать тему для разговора, даже если и очень того хочет. - Ладно. Вы до моего прихода тоже сидели молча? Какой тогда смысл этой встречи? - Первая сдаётся Катя. Она подтягивает к себе стеклянную бутылку любимого тоника и взглядом ищет открывашку. Если не найдет, придется открывать зубами. Она представляет папино выражение лица. - Вообще-то мы говорили о моей испорченности. - Ухмыляется Вайс и скрещивает на груди руки. Она бросает короткий взгляд в сторону молчаливого Александра Константиновича и торопится переключить внимание на Катю. Гоша хмурится и потирает пятерней переносицу. Кажется, парень из последних сил выдерживает давление. - М, да? - Катя всё таки находит чем бы ей открыть бутылку. Крышка с приятным шипением отскакивает от бутылки и падает на стол. - И как? К чему пришли? Выяснили что-нибудь новенькое? - Катя, ты пьяна? Этот вопрос заставляет удивленно распахнуть глаза и пропустить тот момент, когда стакан уже переполнен и газировка переливается за край. Девушка удрученно шипит и одёргивает руку. - Черт. Нет! Что за странные вопросы? - Юная леди сказала, что мне не стоит волноваться о её образе жизни, так как…бух…кхм, выпивает она в одной компании с тобой. Сердце в груди пропускает удар, а в горле застревает воздух. Девушка ещё больше таращится на отца, просто не веря, что услышала именно эти слова из его уст. - Что она сказала? - Тупо переспрашивает Катя, при этом будучи совершенно неуверенной, что хочет услышать это ещё раз. - Что пару дней назад вы с ней посетили одну вечеринку. На которой ты вела себя… - Ты в своём уме вообще? - Так и не дослушав отца Катя с трудом переводит взгляд на Вайс. Девчонка улыбается и барабанит пальцами по столу. - Конечно. Вообще-то я умею хранить секреты. Ничего лишнего я не сказала. - Лишнего?! - Катя? Если ты снова решила заниматься подобными непристойностями, то я вынужден… Каждый вздох даётся ей с таким трудом, что впору завыть диким зверем. Катя всё еще смотрит на Вайс, но словно бы и не видит её. Смотрит куда-то сквозь неё, куда-то за пределы целой вселенной. - Я взрослый человек. Имею право заниматься всем, чем захочу. - Её голос тверд и уверен. Хотя иногда всё же дрожит, но Кате кажется, что это не критично. - Тогда я вынужден сказать, что тебе не стоило сюда возвращаться. - Чего? Не стоило? Отец меланхолично вскидывает плечами и вновь принимается посасывать свою трубку. Густой табачный дым повисает над столом будто утренний туман над рекой. - Здешнее окружение плохо на тебя влияет. Очевидно так же плохо как и на Георгия. Что ж, стоит подметить, не одна Катя сейчас вынуждена бороться с пульсирующей внутри злостью. Далеко не одна. Вайс уже стискивает кулаки, но всё ещё стоически выдерживает провокации противника. Гоша же хмурится пуще прежнего и исподлобья наблюдает за отцом. - А я вот думаю, что ты не можешь всю жизнь решать что для нас с Гошей правильно, а что нет. Не находишь? - Екатерина, держи себя в руках… - Спокойный голос отца только больше раздражает. - Да нет, пап. Я вообще-то умею мастерски скрывать всякие эмоции. Любые. Какие хочешь. Гнев, восторг, боль. А знаешь почему? У меня годы практики. - Мы не будем об этом говорить. - Отец всё ещё пытается удержать ситуацию в своих руках. Он всегда ведёт себя подобным образом. Он редко выговаривает всё в лоб оппоненту. Он принимает оборонительную позу, отбивает нападки и не вступает в очевидное противоборство. Он просто делает выводы. А потом, всё так же молча, принимает решения. Порой судьбоносные. - Вообще-то я пришла сюда, чтобы поговорить о Гоше и его дальнейшей судьбе. Ну или, на крайняк, послушать небылицы о сложной судьбе его сказочницы. Я бы даже хотела послушать, как ты читаешь им обоим нотации. Но вот я здесь и почему-то тема разговора неумолимо скатывается к обсуждению моих наклонностей. Сейчас разговор с отцом куда важнее, чем месть Вайс. С девчонкой она разберётся чуть позже. - Я предлагаю всем нам выдохнуть и начать заново. - Отец спокойно оглядывает присутствующих, но поддержки во взглядах не находит. Да ему это и не нужно, если честно. - Гош, давай уйдем… - Даже не пытаясь перейти на шёпот выговаривает Вайс. Она чуть склоняется к парню и держится за его локоть. - С вами двумя я ещё не договорил. В особенности с тобой. - Александр Константинович тычет пальцем в Вайс. Он выпускает очередной клубок дыма практически ей в лицо. - Попрошу задержаться. - Вы уже достаточно меня оскорбили. - О нет, я далеко не из тех, кто будет марать руки. Оскорбляют тебя совсем другие люди. Только теперь Катя замечает странную особенность в поведении Гоши. Он не смотрит на свою подругу. Как не смотрит ни на отца, ни на Катю. Он молча буравит сложенные на столе руки и о чём-то размышляет. Он не реагирует на слабые попытки девчонки вытащить его из-за стола. Как не реагирует и на её просьбы. - Итак. - Отец откидывается на спинку кресла и отпускает из губ трубку. - Позволь я обрисую твои шансы на нормальную жизнь, если ты прекратишь докучать моему сыну. Я не солью всю имеющуюся о тебе информацию нужным людям. Это первое. Второе - я не буду настаивать на твоей скорейшей изоляции от общества. Ты продолжишь своё позорное существование в нашем милом городке. Может даже найдешь себе подходящую работу. Тебе нужно продержаться всего пол года. Это весьма короткий срок, если сравнивать с тем временем, которое ты можешь провести в местах заключения. Поверь мне, Вайс. Тебе там не понравится. Катя в этот миг жалеет, что не позволила отцу продолжить обсуждение её жизни. Она бы лучше триллионы раз выслушала его оскорбления в свой адрес. Выслушала десятки гадких слов, выдержала многочисленные обвинения. Она бы с нетерпением ждала каждого его слова. Катя была уверенна в этом. Она правда считала, что выслушивать обвинения в свой адрес куда лучше, чем слушать, как отец угрожает девчонке. Угрожает той, которая, кажется, до последнего верила, что Гоша привел её на мирную семейную посиделку. Что отец её парня даже если и будет не рад её присутствию, то хотя бы попытается понять, попытается удержать в себе гнев, недовольство. Она ведь ждала чего угодно. Но только не откровенных угроз в свой адрес. Так что с каждым новым словом мужчины, её пронзительные голубые глаза меркли на пол тона, постепенно становясь темно синими. От каждого очередного его довода, девчонка все больше горбилась и оседала в плетеном кресле. Она уже давно отпустила плечо Гоши, сложив руки на колени и покорно принимая чужие угрозы. Она смотрела на мужчину смело. Но в глазах её читалась печаль. Она просто попалась на хитрую уловку. Она сама пришла в лапы хищнику, готовому порвать ей одним лишь щелчком пальцев. Она сдалась. - Ну вот. Как тебе такой расклад? Мне стоит описывать всё то, что произойдет с тобой, в случае если ты не согласишься со мной сотрудничать? Вайс так резко поднимается с кресла, что Катя даже вздрагивает от неожиданности. Девчонка опрометью кидается прочь с веранды, одним прыжком преодолевая лестницу. Спустя всего несколько секунд её силуэт исчезает в темноте. Катя в полной растерянности смотрит на отца. Мужчина хмурится и буравит взглядом трубку в своих руках. Он не оборачивается в сторону дочери, не смотрит на сына. Он погружен в какие-то свои, страшные, ужасающие мысли и ему совершенно не требуется чье-либо мнение. Он всё знает лучше. Конечно, вcё как всегда. - Пап, ты… - Не надо, Катя. - Не надо? Серьёзно? Ты в своём уме, вообще? Что ты делаешь!? - Я сделал то, что считаю нужным. А ты… - Он поднимает на неё усталый взгляд. - Ещё слишком молода, чтобы понять. - Понять что!? Что ты последний остолоп, пап? - Да что ты себе позволяешь!? - Я позволяю себе то, что не позволяет себе никто к этом доме! Я позволяю себе сказать, что ты абсолютный эгоист не видящий дальше своего носа! Ты желаешь задушить всех своей опекой! Ты… ты же даже не понимаешь, что всем этим буквально опускаешься в глазах собственных детей. Папа! Одумайся. Ты сидишь в собственном доме и вальяжно рассказываешь о том, как засадишь тупого подростка за решётку? - Екатерина, эта девчонка просто… - Что просто? Просто глупый ребёнок!? Просто наивная дура, наконец-то добровольно явившаяся к тебе?! Ты даже не пытаешься её понять. Ты просто решил, что она не в состоянии потешить твоё самолюбие! Идеальная семья, идеальные дети, идеальный, блин, костюм на каждый семейный ужин. Тебе полтинник, а ты словно вчера из задницы вывалился! Не всё в этом мире столь же безупречное как ты и твои жизненные взгляды! - Ещё хоть слово! - Да! И я покину этот чудесный семейный междусобойчик. *** Когда Катя оказывается за воротами участка, она тратит несколько секунд, чтобы оценить обстановку. Она оглядывается, высматривает в сумерках нужный силуэт, выискивает девчонку,так стремительно сбежавшую . Катя замечает Вайс на ближайшей автобусной остановке. Блондинка так старательно размахивает рукой, пытаясь остановить хоть один автомобиль, что даже покачивается от каждого движения. Катя торопливо шагает в её сторону. В какой-то миг даже переходит на бег, когда подмечает остановившийся автомобиль и чью-то голову, что высовывается из заднего окна. Вайс сначала пятится назад, но стоит ей заметить приближающуюся Катя, как девчонка буквально кидается к распахнутой двери. Чьи-то руки хватают девушку и тянут внутрь автомобиля. - Нет! - Шипит Катя, двумя руками обхватив девчонку за талию и даже приподнимая от земли. Вайс принимается дергаться и до того больно попадет локтем по Катиным ребрам, что последняя вынуждена вскрикнуть от боли. - О, да ты с подружкой! - Уже веселятся пацаны из темной иномарки и во все глаза наблюдают за происходящим. - Давайте к нам, вместе веселее! Катя невольно усиливает свои объятия и пытается перехватить очередной взмах рук, но ей это не удается. Удар приходится ровно в живот и Катя вынужденна крепко зажмуриться. - Пусти меня! Отвали! - Эй, тебе помочь? - Смеется один из пассажиров и по пояс вылезает из открытого окна. - Да! Чё сидишь! Но Катю вовсе не устраивает подобный расклад. Преодолевая колючую боль в животе она оттаскивает девчонку прочь от чужого автомобиля. - Проваливайте к черту! Она никуда не поедет. - Девчонки, да мы вас куда угодно подвезем! - Если вы не исчезнете сейчас же, то через несколько минут вас подвезет полицейский УАЗик до ближайшего отделения! Чешите отсюда! Катя больше не оборачивается в сторону свистящих и смеющихся ребят. Ей абсолютно плевать, что те еще долго не уезжают и глядят ей в спину, прожигая насквозь. Ей всё равно, что редкие прохожие тоже смотрят в её сторону с противоположной стороны улицы. Её вообще сейчас мало что интересует. Она просто роняет Вайс на шаткую скамейку автобусной остановки и, удерживая за плечи, пригвождает дрожащее тело к стене. Она уже достаточно ловко увиливает от новых тычков и пинков и уже привыкает к болезненной пульсации в тех местах, где непременно появятся синяки. - Не подходи ко мне! Ты мне не нужна! - Успокойся, истеричка! - Зачем ты за мной пошла!? - Я не знаю! Вайс так и не опускает занесенный для удара кулак. Застывает, в позе не самой удобной, почти смешной: приподняв обе ноги от земли, согнув их в коленках, одной рукой стискивая край ползущего вверх по бедрам платья. Почти заваливаясь на бок, но всё еще сохраняя равновесие, благодаря паре крепких рук, стискивающих её голые плечи. Катя шумно выдыхает, когда очередная болезненная пульсация в районе грудной клетки отзывается мелкой дрожью в руках. В тот же миг ей как будто становится глубоко наплевать, что девчонка в нескольких сантиметрах от неё до сих пор не успокоилась и способна в любой момент сорваться с места. Девушка беспомощно стонет и усаживается рядом с Вайс. Блондинка не сразу понимает, что вновь обрела полную свободу. Несколько секунд она молча смотрит перед собой, затем опускает на землю ноги и грязный песок скрипит под подошвами новых кед. Когда Вайс ощущает, что сидящая рядом девушки еле слышно поскуливает и сгибается пополам, девчонка не находит ничего лучше, чем торопливо отсесть подальше. Может в растерянности, может в испуге, что не ровен час и ей опять придется бороться с весьма цепкими объятиями своей новой знакомой. А может это всего лишь возможность, чтобы получше оглядеть сидевшую рядом Катю. Как бы то ни было, Вайс одно лишь могла утверждать наверняка: ей стало невообразимо стыдно за проявленную в пылу грубость. Жаль, что она никогда бы не озвучила эту мысль вслух. - Так тебе и надо… - беззлобно, но всё же чеканя каждую букву отрапортовала Вайс и вновь одернула задранный подол платья. Ответа не последовало. Катя только сильнее согнулась, двумя руками обхватив себя под колени. С минуту она тихо бубнила нечто неразборчивое, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Потом распахнула глаза, и, находясь всё в той же, сгорбленной, позе, уперлась щекой в свою коленку и снизу вверх посмотрела на хмурую девчонку рядом с собой. - Почему ты всё время дерешься? Вайс несколько раз моргнула, потратив драгоценные секунды на то, чтобы проглотить очередную колкость, уже застывшую на кончике языка. Пока она подбирала новые, чуть более правильные слова, Катя уже медленно теряла всякую надежду услышать ответ. - У меня от тебя сплошные синяки… Честное слово, прекращай это делать. - Синяки могли бы быть кое от чего другого. Но ты… - Заткнись. - Катя молниеносно отворачивается, разгибается, но в тот же миг опускает руку себе на живот, пытаясь угомонить тупую боль. Они так и сидят, в молчании изучая пустынную улицу. Редкие прохожие глядят в их строну, и вот уже второй водитель остановившейся маршрутки меланхолично вскидывает плечами, когда парочка угрюмых девушек даже и не думает подняться с обшарпанной скамейки и нырнуть в прохладное нутро автомобиля. Катя не издает ни звука, всё еще продолжая потирать ушибленные места. Она понятия не имеет, что именно заставляет её оставаться на месте. Просто сидеть, в полуметре от злосчастной девчонки, что тайком бросает в её сторону многозначительные взгляды. Прокручивая в голове недавние события семейной посиделки, она вроде даже начинает корить себя за брошенные в пылу слова. Даже чувствует себя виновато, совсем отчасти, но все же. Пару раз она пыталась прикрыть глаза, но в кромешной темноте неминуемо возникало лицо отца. Его озадаченный, нахмуренный взгляд и подрагивающие уголки губ. Она до сих пор ощущает саднящий глотку привкус табачного дыма. - В твоей жизни есть хоть кто-то, кого ты действительно любишь? По-настоящему? - Катя не сразу понимает, что произносит эти слова самолично. По началу кажется, что звуки голоса летят откуда-то со стороны. Кто-то третий, спрятавшись за тонкой бетонной стеной остановки набирается смелости нарушить бессмысленное молчание. Стоит сказать, что вопрос он выбрал прям таки скажем неудачный. Вернее Катя. Катя выбрала. Вайс на этот раз поворачивается в сторону своей соседки и смотрит абсолютно не утаивая шумящих внутри себя чувств. Катя подмечает это, едва склонив голову, вперившись взглядом в сгорбленную фигуру подле себя. Так или иначе, но на этот вопрос она все таки собирается дождаться ответа. Но, судя по всему, ждать ей придется долго. - Я хочу домой. - На удивление спокойно сообщает блондинка, но взгляда от Кати так и не отрывает. - Я что, спросила у тебя, куда бы ты хотела отправиться? - Это единственное, что я могу ответить. Вайс пусть и пытается показать свою браваду, словно бы нет никакой весомой причины, по которой она все таки не может ответить на вопрос. Однако её, до сих пор чуть более темные чем обычно, глаза уверенно выдают смятение и желание как можно скорее увильнуть от неуместного разговора. - А что потом? Ты будешь рассказывать мне, что ты не такая плохая какой кажешься? - Да. И ты мне поверишь. Потому что тебе хочется мне поверить. - Да ничего… Но в этот момент Вайс подскакивает со скамьи и одним прыжком преодолевает расстояние до очередной притормозившей маршрутки. Девчонка нервными движениями шарит по своим бедрам, видимо впопыхах даже позабыв, что на её платье совершенно нет карманов, а свой рюкзак она позабыла на злополучной веранде и теперь у неё совершенно нет денег на проезд. Блондинка бросает косой взгляд в сторону Кати, которая теперь то ли ухмыляется, то ли на её губах просто появляется кривая гримаса недовольства. И в этот миг Вайс понимает, что готова отдать водителю маршрутки всё, что угодно, лишь бы он только позволил ей прошмыгнуть внутрь. Катя не сразу решает вмешаться. Она дарит себе несколько замечательных мгновений, наблюдая за тем, как девчонка пытается уговорить молоденького водителя пропустить ее зайцем. Блондинка привалилась бедром к пластику передней панели, так что теперь лишь остроносая ручка переключения передач, с ярким, розовым набалдашником, разделяет её тело от развалившегося в кресле смуглого паренька в засаленной футболке. Кате не удается расслышать, что именно выговаривает блондинка уже весьма заинтересованному парню, однако по его улыбке можно догадаться, что выдвинутые условия вполне его устраивают. - Супер! - радостно сообщает Вайс и в то же мгновение ощущает чужое присутствие позади себя. Чья-то грудь соприкасается с её спиной, заставляя сделать маленький шажок вперед, надеясь чуть отстраниться. Едва ли это получается. Катя смело шагает следом за Вайс и уже протягивает вмиг погрустневшему водителю автобуса деньги за проезд. - Так значит всё отменяется? - парень рассматривает пару бумажек, перекочевавших в его ладонь. И делает это с таким удивлением, будто и вовсе впервые в жизни увидел настоящие деньги. Но Катя не дает Вайс шанса ответить и уже легонько проталкивает девушку вперед, заставляя протискиваться по узкому ряду между сидений. - Какого хрена ты не дала мне договорить?! - недовольно шипит Вайс, пока двери автобуса с въедливым поскрипыванием закрываются и маршрутка постепенно набирает скорость. Сесть негде. Немногочисленные продавленные сидения заняты полусонными пассажирами, некоторые из которых с интересом наблюдают за странной картиной. Катя кладет руку на поясницу девчонки, заставляя шагать дальше, вглубь салона. - Можешь не благодарить. - Почти в самое ухо отзывается Катя, в тот же момент заставляя блондинку остановиться. На мгновение обхватив девчонку за талию, Катя заставляет её остановиться в самом конце автобуса. Примостившись рядом с ней, она встает так близко, что их бедра соприкасаются. - Какого черта ты поперлась за мной? - Ты выбрала слишком провокационный наряд, для знакомства с отцом своего ухажера. - Спокойно сообщает Катя, уставившись в замызганное окно маршрутки. - Что, блин?! Едва улыбаясь, Катя переводит взгляд на девушку рядом с собой. Вайс из последних сил сдерживает вскипающее внутри негодование. - Не знаю. Ты ведь отвечаешь на мои вопросы абы что. Чем я хуже? - Тем что я спрашиваю конкретные вещи, а ты пытаешься залезть мне в голову! Подпрыгивая на кочках автобус тихо поскрипывает всей проржавевшей конструкцией и все пассажиры в такт подскакивают на каждой очередной ухабине. Крепко вцепившись правой рукой в металлический поручень, Катя невольно пытается припомнить, когда именно в последний раз передвигалась таким способом. Стоило отметить, что за долгое время её отсутствия маршрутки местного автобусного парка ни разу не обновились. Так что, возможно именно в этой консервной банке Катя, когда-то очень и очень давно, возвращалась домой с очередной гулянки, в усмерть пьяна, потерявшая счет времени, забывшая всё и вся. И если быть до конца откровенным, то Катя и сейчас была бы совсем не против, быть хоть чуточку навеселе. Просто для того, чтобы относиться ко всему происходящему с большей долей иронии. Сидящая возле них женщина подала голос, призывая водителя остановиться возле какого-то магазинчика на обочине. Пассажирка завошкалась, сгребла в охапку пакет, до сих пор лежащий у нее на коленях. Она, как показалось самой Кате, чересчур грубо отпихнула ее прочь, освобождая себе путь и в развалочку побрела в сторону выхода. Треклятая маршрутка на скорости влетела в очередную яму и Катя как-то запоздало поняла, что падает прямо в проход, на злосчастную бабенку, фривольно отпихнувшую её прочь от спасительной металлической перекладины. Где-то в отдалении раздался писклявый вскрик Вайс, а следом недовольно загундели остальные пассажиры автобуса. По полу мигом покатились жестяные банки каких-то консервов и непрезентабельного вида зеленые яблоки. Один из них угодил прямо в затылок Кате. - Чего ты разлеглась!? Голос девчонки звучал почти над самым ухом, а теплые руки уже скользили по Катиной талии, словно бы пытаясь нашарить невидимые ручки, прямо как на сумке, за которые можно было бы ухватиться и поднять с полу распластавшееся тело. Но ручки так и не находились. И Вайс просто плюхнулась на коленки рядом с девушкой. Потянув её за ремень джинс, девчонка тихонько запыхтела, поднимая вовсе не сопротивляющееся тело. - Девушка, вы не ушиблись? - поинтересовался пожилой мужчина, почти по пояс свешиваясь за подлокотник. Он зачем-то потянул руки к Кате, словно бы хотел просто прикоснуться к ней, проверить - жива ли она или убилась напрочь, от такого смачного падения. - Держаться надо! Но Кате было абсолютно не до этих нелепых комментариев. Она брезгливо отряхивала запачканные пылью штаны, попутно отмахиваясь от рук блондинки, которая всё еще пыталась ухватить её. - Убери руки! - Катя почти ударила Вайс по руке, но это не дало результатов. Девчонка вновь предприняла попытку ухватить её за локоть. На этот раз попытка увенчалась успехом. - У тебя кровь… - Да тут сейчас будет море крови! - прорычала Катя, неуклюже поднимая собственное тело с затертого ковра. Вайс в самый последний момент успела вновь ухватить девушку за ногу, лишая возможности сделать очередной шаг. Крепко ухватив её за коленку, Вайс до боли сдавила пальцы и невольно приготовилась к тому, что её сейчас лягнут. Это должно быть больно. - Отпусти меня! Щас же! - Ой, девушка, да не истерите! И не такое бывало! - Осмелился вновь вставить свои пять копеек неуемный старичок в клетчатой футболке. Напрасно он лез не в свое дело. Кате и без того было досадно. - Помолчите! - гаркнула она, в тот же миг усмиряя всякое желание незнакомца продолжить пререкания. Кате было не до них. Она уже опустила взгляд к застывшей на коленках Вайс. Девчонка крепко зажмурилась. - Пусти меня, я сказала! - Нет! - Вайс! - Нет! - И она распахнула глаза. Вновь такие голубые, что можно было сойти с ума. Такие голубые, что теперь уже Кате захотелось зажмуриться от этого света. - Успокойся! Мы уже выходим! Одним лишь чудом Катя сдержала бурлящее внутри негодование, когда они с Вайс проходили мимо ухмыляющегося паренька-водителя. Вайс буквально пинками выталкивала Катю прочь из салона автобуса и одним лишь чудом не заставила девушку упасть еще и из дверей маршрутки. Столь уверенными и отчаянными были её пинки. Стертые под ноль покрышки яростно зашипела по песку и клубы пыли рванулись ввысь. Вайс прикрыла лицо рукой, но все равно зашлась кашлем. Катя продолжала негодовать. - Проклятая дыра! Что я тут вообще забыла! Казалось, что её буквально с головой окунули в грязь и теперь было совершенно не отмыться. Рваными движениями она скользила руками по футболке, оголенным плечам, запачканным штанам. Нелепо подпрыгивая она яростно шипела, бубнила что-то себе под нос и отчаянно отмахивалась от витающей вокруг пыли. Беспомощные слезы выступили на глазах и одна мокрая дорожка смело скатилась по пылающей левой щеке. - Отпусти меня, черт бы тебя побрал! Эти слова прозвучали хрипло, будто бы голос был сорван или простужен. Катя попыталась одернуть руку, но хватка чужих пальцев оказалась мертвой. Вайс упрямо тащила девушку за собой. Иногда она оглядывалась, взглядом пытаясь усмирить разбушевавшуюся Катю, но вскоре поняла, что всякие попытки бессмысленны. Девчонка лишь нахмурилась, когда уверенный тычок под лопатки заставил споткнуться и едва замедлить шаг. Но в ответ она лишь крепче вцепилась в чужую ладонь и с ещё большим рвением потянула Катю следом. Их путь был не столь длителен, однако под конец дороги Катины ноги отчетливо гудели и подкашивались от усталости. То ли из-за того, что все это время ей приходилось сопротивляться Вайс, то ли из-за слишком ухабистой тропинки, по которой приходилось идти. Так что, когда девчонка, наконец, затормозила возле одноэтажного здания, у Катя не было сил даже спросить что-либо. Прижав свободную руку к левому боку девушка тяжело дышала и незряче смотрела в спину блондинки. - Успокоилась? - равнодушно поинтересовалась Вайс и едва ослабила хватку. Кожа под её пальцами казалось настолько холодно, что девчонка заподозрила себя в чрезмерной грубости. - Куда ты меня привела? - Мы немного передохнем и пообщаемся. - Чего? Но вопрос так и повис в воздухе. Ещё одно небольшое усилие и Катя оказалась в паре сантиметров от стены кирпичного домика. Сквозь запыленные темные окна еще просматривались очертания витрин и высоких стеллажей, однако опустившиеся на город сумерки не давали возможности с точностью понять, что именно базировалось внутри этого облезлого здания. Магазин? Кафе? А может быть это была аптека? В любом случае, что бы там ни находилось, Вайс уверенным, заученным движением потянулась к окну, кончиками пальцев подцепляя с оконной рамы тонкий, металлически штырек. Ловко справляясь одной рукой девчонка потратила не больше пяти секунд на то, чтобы попасть все тем же штырем в заметную щель под левой створкой окна. Заржавевшие петли устало взвизгнули и тихо захрустело старое стекло. Отбросив несуразную отмычку в высокую траву, Вайс уже поддевала единственный засов на окне, прямо за второй створкой окна. - Залезай. - Спокойно констатировала блондинка. Лишь теперь, настежь распахнув окно, девчонка обратила внимание на стихшую Катю. - Серьёзно? - Что? - Ты взломала…что это? Кафе? Вайс пару раз моргнула и словно бы не собиралась оправдываться. Однако в долю секунд что-то изменилось и девчонка даже улыбнулась. Немного криво, но все же. - Это сельпо. Я его не взломала, я его открыла ключом. - Вы совсем здесь одичали… - Тут работает моя знакомая. И она оставляет одну створку открытой, чтобы я могла прийти в любое время, если понадобиться. - Прийти для чего? - Да вот. Хотя бы ради этого… Поговорить. - Вайс для пущей уверенности махнула свободной рукой на Катю. - Ну так что? Лезешь? - Господи, нет, конечно! - Понятно. И прямо с этим словом Катю оторвало от земли на целых три сантиметра. Это не точно, но в тот миг Катя почему-то рассчитала именно так. Вайс в мгновение обхватила девушку за ноги и буквально закинула в окно, пренебрегая всякими законами притяжения. Катя так и повисла. Ощущая, как испещренная колючками деревянная оконная рама впивается в кожу на животе. Руками пытаясь ухватиться хоть за что-то, что спасло бы её от падения в темноту. Но Вайс совершенно не дала ей времени. Один легкий тычок, и Катя мигом рухнула на деревянный пол. Внутри пахло моющими средствами и, совсем немного, куревом. Глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте и хоть немного оглядеться. На последнее, к слово, потребовалось чуть меньше времени, ибо не было в комнате ничего, кроме длинной столешницы, на изгибе которой красовался кассовый аппарат, пара жужжащих холодильников, один из которых предназначался для сладкой шипучки, а второй - для мороженного. Две стены были заняты стеллажами, уставленными продуктами первой необходимости. Две оставшиеся стены - увешаны кашпо и обрамленными фотоснимками многолетней давности. В мягком свете включенной Вайс настольной лампы, горшки на стенах бросали длинные, кривые тени, а висящая под потолком люстра рисовала на обшарпанных обоях уродливые узоры. Катя с трудом, но все же сумела подняться с пола. Потирая ушибленный локоть она сделала два шага в сторону от окна, очевидно находя в нем виновника всего происходящего. Не успев оценить обстановку, девушка едва задевает один из многочисленных горшков на стене. Глиняная посудина вынуждена накрениться на бок. - Аккуратнее, ну! - выкрикивает Вайс. В ответ Катя лишь бросает в сторону девчонки предостерегающий взгляд. Ещё хоть слово, ещё хоть… Но мысли эти так скоро улетучиваются из её голову, что ей остается только молча хватать ртом воздух и не моргая смотреть на Вайс. Девчонка не стесняясь чужого взгляда стягивает с себя тесное платье, оставаясь в одном нижнем белье. Тусклый свет лампы подсвечивает гладкие изгибы тела с одной стороны, оставляя волю фантазии, чтобы дорисовать силуэт девчонки с другой стороны. Вайс не смотрит в сторону Кати, но наверняка чувствует её взгляд. То, что ей это нравится, не вызывает сомнений. Девушка едва улыбается и на носочках переступает через платье, уже лежащее на полу. Левой рукой заправляя выбившуюся прядку волос за ухо, она нагибается к столешнице и Катя уже скользит взглядом по выгнутой пояснице девчонки, всеми силами пытаясь угомонить своё любопытство, чтобы не скользнуть взглядом ниже. Кого она пытается обмануть?... Катя устало прикрывает глаза и запускает пальцы в свои растрепанные волосы. Очередной вздох получается каким-то свистящим. - Не закрывай глаза. - окликает Катю девчонка. Слышно, как затертые половицы отзываются тихим шелестом от каждого её шага. - Почему? - Я хочу, чтобы ты на меня смотрела. - Спокойно констатирует Вайс. Когда Катя все же открывает глаза, то невольно вынуждена сделать один шаг назад. Близость женского голого тела буквально опьяняла. И в чем именно дело, она не понимала. То ли в том, что на Вайс было действительно приятно смотреть, то ли в том, что Катя просто истосковалась по подобным зрелищам, а может это всего лишь желание воспротивиться доводам собственного разума: не потакать очередному заскоку этой чертовой девчонки. Блондинка в этот миг почему-то даже не улыбалась. Наоборот. Была крайне серьезна, почти задумчива. Она просто стояла в полуметре от стихшей Кати и взглядом буравила стопку одежды в своих руках. Тонкие пальцы скользили по ткани черной майки, а ноготки упорно пытались еще больше разорвать очередную прорезь. Теперь Вайс была чуть ниже Кати. Буквально на миллиметр или что-то вроде того. Босая, в одном только скромном нижнем белье, с растрепанными волосами и опущенной головой. Вмиг ставшая совершенно беззащитной, безобидной, спокойной, словно бы смущенной. Она не пыталась сделать ещё хоть шаг к Кате. Не пыталась дотронуться до нее. Она просто стояла. Позволяя Кате смотреть на себя. Позволяя подмечать даже самые мелочи на её теле. Будь то неаккуратно заштопанный шрам на левой ключице или пару родинок, находящихся симметрично на левом и правом плече. Вайс почему-то казалось, что Катя делает все это. Смотрит, замечает, запоминает. Может поэтому девчонка так и не поднимала взгляда со своих рук. Может боялась наткнуться на отвращение или презрение в глазах Кати? А может боялась спугнуть момент. - Мы так и будем стоять? - Кате показалось, что её голос едва охрип за эти несколько секунд молчания. Попытавшись сглотнуть она ощутила, как в глотке болезненно запульсировало. - Оденься. И к её большому удивлению Вайс вновь покорно соглашается с отданной командой. Коротко кивает, но всё так же не пытается сдвинуться с места. Очередные джинсовые шорты вновь кажутся слишком тесными, однако их теснота словно бы компенсируется слишком большой майкой с двумя рваными прорезями на животе. Девчонка придирчиво оглядывает свою одежду и пару раз проводит ладонью по голому предплечью. Лишь после этого поднимает взгляд на Катю. - Обычно смотрят как я раздеваюсь. От былого умиротворение не осталось и следа. На дне её голубых глаз вновь заплясали дьяволята и на губах застыла коварная полуулыбка. Катя торопится покинуть радиус досягаемости, но сделать это, не соприкасаясь своим плечом с плечом девчонки, так и не получается. Кожу буквально обжигает. Вайс застывает на мгновение, словно бы смакуя реакцию от этого прикосновения, но потом всё же оборачивается. - Я тебе противна? Она говорит совсем тихо, может даже шепотом. Но в этой тишине Катя всё равно прекрасно слышит как едва подрагивает голос девчонки. И это будто бы смущает её, заставляет стиснуть челюсти и очередным рваным движением зачесать непослушные волосы назад. Катя тормозит возле затертой стеклянной витрины, слепо вглядываясь в её нутро и совершенно не запоминая, что именно она там видит. - Ты не будешь отвечать на мой вопрос? - Спустя несколько мгновений всё же интересуется Вайс. Она уже идет в сторону Кати, по пути застывая возле холодильника и доставая от туда газировку. - Это хорошо. Что ты не уверена в ответе. Вайс ловко забирается прямо на витрину и скрещивает ноги. Едва откидываясь назад, левой рукой упирается всё в ту же хлипкую стеклянную поверхность и, наконец, смотрит на Катю. - Никого. В ответ на это слово Катя лишь отрывает взгляд от злосчастной витрины и устало смотрит на беспечную девчонку, уже воюющую с пластиковой бутылкой спрайта. То ли сил не хватает, то ли она просто не очень то и хочет открывать бутылку. Задумчиво хмурясь девчонка лишь через пол минуты откручивает крышечку. - Я никого не любила и любить не собираюсь. - Я не удивлена. Блондинка застывает на мгновение, но потом беспечно вскидывает плечами и губами припадает к горлышку бутылки. - Правда?! - блондинка предпринимает попытку протянуть откупоренную бутылку Кате, но получает отказ. - А, ну да. Катя всё ещё смотрит в сторону Вайс, но мысли витают уже далеко за пределами треклятого сельпо. В уме продумывая пути отступления она лишь теперь понимает, что очень устала. - А я думала, ты ждешь от меня тирад о том, как я хочу влюбиться. Как это… раз и на всю жизнь. Очень хочу, но всё никак не получается. Люди не те попадаются и всё такое прочее. - От тебя? Ты правда думаешь, что я могла предположить, что услышу от тебя подобное? Девчонка шарит по пустым карманам, но так и не находя нужного предмета, склоняется за прилавок. Спустя несколько секунд, на свет появляется помятая пачка сигарет и коробок спичек. - На самом деле - да. Многие неудачницы, вроде меня. мечтают о таком. Какими бы они не были паршивками. - Огонёк спички вспыхивает после первого чирканья. - А я вот думаю, что любовь - крайне неблагодарное чувство. - Такого я ещё не слышала. - Ну да. Я к тому… Кому это нужно? Люди эгоисты по своей натуре. Все, без исключения. Проявляя то или иное внимание, мы просто тешим чье-то самолюбие, попутно унижаясь. Вайс беспечно покачивает ногами, босыми пятками тихонько постукивая по стеклу. Глядя в пустоту перед собой, она задумчиво щурится и изредка закусывает внутреннюю сторону щеки. - Единственный человек, кого стоит любить, это ты сам. А всё остальное… предрассудки. Будто бы человеку нужен человек. Я где-то слышала такое… Но я вот другого мнения. Думаю любовь, это проявление слабости. Ты словно бы прогибаешься под кем-то. Подчиняешься и отдаешь частичку себя, чаще всего не получая ничего взамен. Кому это нужно? Катя изредка, но все же поглядывает в сторону девчонки. Столь внезапный порыв поделиться своими мыслями несколько обескураживает и заставляет даже напрячься. Зачем Вайс рассказывает всё это? - Ты когда-нибудь любила? - Девчонка бросается взгляд в сторону Кати и теперь даже улыбается немного. - Я бы объяснила тебе, что подразумеваю под этим словом… Если бы понимала его значение. Но я думаю, для каждого оно подразумевает нечто своё. - Ты сказала мне, что вы с Гошей любите друг друга. - Катя не в силах была сдержать ухмылку. - … и всё такое. - Я говорю много всяких глупостей… - Это я уже заметила. - Ну так что? Любила? Твоя девушка. Прости. Твоя жена... - Вайс ещё шире улыбнулась, так что в уголках рта появились мимические морщинки. - Ты любишь свою… жену? - Я не обязана тебе ничего рассказывать. - Так я же тебя и не заставляю… Просто мне интересно, понимаешь ли ты меня? Хотя бы в этом вопросе. Не настаивая, но всё же надеясь услышать ответ, Вайс больше не произносит ни слово. Она незаметно перебирается ближе к Кате, бедром теперь соприкасаясь с ногой девушки. - У тебя всегда такой потерянный взгляд, знаешь? - Вайс аккуратно поглаживает указательным пальцем ткань джинсов на Катином бедре. Совсем невесомо, едва соприкасаясь. - Почему? Тебе здесь не нравится, это видно. Тогда зачем ты приехала? Ты сбежала? Чуть склонив голову, Катя из-под ресниц наблюдает за девчонкой, что несмело пытается обратить на себя внимание. Напряженные губы, маленькая морщинка на лбу и мерно вздымающаяся грудь. Вся её поза, скованность в движениях… Наверно это должно было говорить о чем-то? Но о чём? Катя не так уж и хотела лезть в эти дебри. Она просто слушала. Слушала и будто бы даже боялась спугнуть очередной порыв. - Мне нравится наш город. Хотя, конечно, он и не город, как таковой. Мне нравится его двуличие. Такой тихий, миролюбивый, опрятный с виду. Зелёные лужайки у подъездных ворот. Задрипанный фонтанчик на главной площади. Какие-то недоумки всё время бросают в него монетки. Раньше мы с друзьями вылавливали эти монетки, если нам не хватало денег на пиво или на шоколадку. Ещё кленовая аллея. И новенький причал возле реки. Люблю наблюдать за тем, как очередная навороченная тачка припаркуется возле автоматических ворот и целое семейство начнет выгребать пакеты с продуктами из багажника. Всё так чинно, не торопливо… Как будто это не пакеты со жратвой, а мешки с золотыми слитками. До сих пор не встретив сопротивления, Вайс теперь чуть смелее вырисовывает на чужом бедре узоры. Возможно она даже рисует какую-то картинку. Кривую, нелепую картинку. - … но вся эта красота только безликий фасад. Если проникнуть глубже, в самые дебри… То окажется, что на каждой улице живет какой-нибудь оболтус Саня или Вова, который толкает травку или прячет в жигулях под сиденьем ворованный ствол. По ночам в этом городе творятся самые отвратительные вещи, о которых к утру стоит забыть, но припаркованный где-нибудь на обочине ментовской ПАЗик не дает этого сделать. Я много раз наблюдала за этим. Ещё не расцвело и местные не проснулись. А парочка полусонных ментяр уже перевернули вверх дном очередную халупу, где ночью ребятня устроила кровавую резьбу. Указательным пальцем подцепив кожаный ремешок Катиных джинсов, Вайс словно бы пытается притянуть Катю чуть ближе к себе, но желаемого результата так и достигает. - Зачем ты мне это рассказываешь? - полушёпотом интересуется Катя, когда молчание вдруг затягивается. - Я хочу тебе нравиться. Представляешь? Вообще-то я никогда не гонюсь за этим. Нравлюсь - ладно. Не нравлюсь - вообще наплевать. Ты, конечно, можешь мне не верить. - Девчонка вновь ухмыляется, задумавшись на миг о чем-то своём. - Но ты единственная, кому мне так важно понравиться. - Это невозможно. - выговаривает Катя грубее, чем хотелось, но Вайс не замечает этого. - Ты не отвечаешь на мои вопросы, но всё же я попробую. - Рука Вайс перекочевывает на плечо Кати и теперь уже на нём принимается вырисовывать какие-то закорючки. - Почему? Кате не требуется больше пары секунд, чтобы дать ответ. - Потому что ты настоящая манипуляторша. Сейчас ты строишь из себя безобидное существо, которому нравятся зеленые лужайки. А когда наступит новый день, ты снова станешь настоящей занозой в заднице. Ты будешь ерничать, дерзить, пакостить и пытаться меня… - Катя внезапно запнулась, словно бы потеряв нить рассуждений. Нужное слово никак не подбиралось и это вгоняло в ступор. Она беспомощно посмотрела на Вайс и развела руками. - Никому не важен твой внутренний мир. Никому не интересно, что ты любишь зеленые лужайки и умеешь говорить о чем-то сокровенном. - Вайс больше не касается Кати. Сковав руки в замок на своих коленках, девчонка улыбается, хотя в голосе сквозит едва уловимая грусть. -О таком вообще сейчас лучше молчать, чтобы потом не стать предметом насмешек. Сейчас гораздо ценнее другое. Внешность. Большие сиськи, красивая задница. Характер? Стервозность и напыщенность. Способность говорить пошлости с едва знакомым парнем, при этом не краснея как помидор. Вот в чем нужно развиваться. Единственное в чем мы различаемся, так это в путях достижения поставленных целей. - Значит любить это унизительно. А размениваться на всё, что сейчас по-твоему ценно - это правильно, что ли? Боже, такой глупости я ещё никогда не слышала. Из под скомканного на полу платья послышалось едва различимое жужжание. Сначала на него обратила внимание Кате и лишь потом Вайс. Девчонка, так и не удосужившись ответить на вопрос, ловко спрыгнула с витрины и почти в тот же миг опустилась на колени, в полутьме пытаясь нашарить звонивший аппарат. Сгорбившись и склонив голову, девушка неслышно чертыхалась, проклиная звонившего. Наконец найдя телефон, девчонка привалилась спиной к стене. - Алё. Угу… Не знаю, ты же не пошёл за мной. Незаметно выглядывая из-за своего укрытия, всё той же витрины, Вайс следит взглядом за тем, как Катя медленно бродит по помещению, внимательно оглядывая всё вокруг. - Не надо. Я с твоей сестрой. Да. Какая разница? Да. Она меня проводит. В сторону Кати уже летит пустая бутылка из-под газировки, но попадает в стену, не долетая до цели аж целых два метра. Катя изумленно хлопает глазами, переводя взгляд с бутылки на улыбающуюся Вайс. - Катя? Ты же меня проводишь до дома? Ну же… Твой брат переживает, что по пути домой меня спиздят. Или отпиздят. Похоже он умоляет, чтобы ты меня проводила. Не понимаю, что он там бубнит, связь плохая… Но Катя отчего-то была уверена: связь была нормальной. Это всего лишь очередная, идиотская уловка девчонки.