Нет времени на осторожность

- Ты трус, брат. Голос звучит слишком механически, сдавая с потрохами, а на губах играет искривленная усмешка. Такая… неправильная. Такая, которой совершенно не может, не должно быть. Ты ведь бог лжи, так играй идеально! Играй так, чтобы никто не заподозрил вранье, не раскрывай истинных чувств, держи лицо. Не снимай маску. На губах липко оседает настойчивое «прекрати». Локи делает это не в первый – и не в последний, Тор уверен – раз. Приходит в его покои под любым предлогом, выводит из себя мимолётно брошенными фразами, с первого взгляда ничего не значащими, а потом незаметно загоняет в угол, снова и снова ставя перед выбором. Какой изощрённый мазохизм – делать одно и то же, заранее зная ответ. − Я не трус! – наконец не выдерживает громовержец, отталкивая от себя брата. Резко встаёт и направляется к двери, но, уже держась за ручку, вспоминает, что это, вообще-то, его покои. – А ты просто не понимаешь, что делаешь! Это неправильно, так не должно быть. Мы братья! − Да ладно? – Локи как-то незаметно оказывается рядом, змеёй заползая глубоко в подсознание, крепко оплетая внутренности и не давай уйти. – Странно, что ты вспомнил об этом только сейчас, дорогой братец. Тор выдыхает. Когда это было? Кажется, около месяца назад. Да и не столь уж важно. Тот день – вечер, вернее – забрал у него кусочек души. У него до сих пор не было чёткого воспоминания о том, что произошло тогда. Только расплывчатые образы, запахи и чувства, улетающие серой дымкой, стоило попробовать рассмотреть их лучше. И винил он – иррационально, бездумно – Локи. За то, что заставил – ага, конечно, связал шнурками и угрожал, не остановил, не удержал. Но совершенно не подчиняясь велению разума, всё чётче на свет всплывает другой. Почти обжигающее дыхание на шее, ощущение горячего тела под руками, ногти, царапающие спину. Внутри – пламя. И, вытягивая агонию в бесконечную нить, − раскалённым железом затапливающее сознание наслаждение. Сожалеть, обвинять – всё это он будет делать позже. А пока – сжимать в руке тонкие пальцы, почти проваливаясь в сон, не вслушиваясь в сбивчивый, мягкий шёпот на ухо. Отрицать очевидное ведь так просто, правда? Судорожно искать замену, убеждать себя в том, что так, чёрт возьми, правильно, говорить о том, что счастлив. В объятьях какой-то смертной, ха. Оттолкнуть. Тор резко хватает воздух ртом, словно человек, только что вынырнувший из воды, и едва сдерживает порыв схватиться за горло, чтобы позволить себе вдохнуть – воздух никуда не делся, это хлынувшее из-за прорванной плотины воспоминание, складываясь в чёткую картину, фантомно пережало дыхательные пути. − Это была ошибка, − хрипло проговаривает громовержец, поражаясь тому, как звучит его голос. – Я был пьян. Проходит секунда, прежде чем Локи разводит руки в стороны, после чего заходится в беззвучном смехе, даваясь просящимися на свет словами – попробуй, подойди, сломай. − Ошибка, значит… Ты смешон, Тор. Слова звучат странно. С одной стороны оскорбление, с другой - хорошо скрытая, но всё же блёклыми лучиками рвущаяся наружу боль. Но этот смех… Ядовитый, язвительный, он разрушает всё, что происходит вокруг, спутывая в огромный ком любые нити осознания происходящего. Он не подходит под напряжённую до тошноты и спазмов атмосферу, напрочь рушит линию поведения. Бог лжи напоминает сумасшедшего. Дверь захлопывается, оставляя Тора в одиночестве.