Нет времени на осторожность

Замирая и даже, кажется, почти не дыша, Локи прислушался к звуку удаляющихся шагов... И лишь убедившись, что Тор не собирается возвращаться, позволил себе прикрыть наконец глаза, незаметно отключаясь от реальности. Каково это, когда тот, кому ты наконец сумел довериться, к кому ты давно и крепко обрел болезненную, вынимающую душу привязанность, вдруг настолько начинает сходить с ума – с первого и даже со второго взгляда без малейшей на то причины, превращая и без того с трудом собранный воедино мир обратно в россыпь стеклянной пыли, превращая всю дальнейшую жизнь в сплошное, не имеющее ни единого просвета эхо, усеянное одними кошмарами прошлого? Голос в голове настойчиво долбил: "никчёмный, последний идиот"... И каких усилий стоило не поддаваться ему малодушно, позволяя снести мощным течением дальше от того, что было действительно важно. Поведение громовержца не поддавалось никакому анализу, но лишь сначала. Тогда, в Санктум Санкторум трикстер был слишком растрёпан, слишком потерян для того, чтобы начать думать хоть сколько-нибудь логически. Навалившийся каскад событий умудрился полностью выбить его из колеи, вводя в некое подобие анабиоза, когда не хочется задумываться вообще ни о чем, позволяя себе с головой погрузиться в омут болезненной рефлексии, постепенно перекрывающейся почти стопроцентным равнодушием ко всему. Просто утонуть... Сначала казалось, что больше ничего уже быть не может. Вот он – конец, финал всего, что только успело начать зарождаться, получите и распишитесь. Погрузись в это действительно полностью, не оставляя самому себе ни малейшего шанса всплыть, засыпь топкое болото сверху, погребая под слоем земли и песка всё, что было когда-либо дорого. Уничтожь любое напоминание о прошлом и сделай наконец то, что планировал, обрети действительно желаемое, не размениваясь на всякие мелочи и пустяки. Сотри из памяти всё, что грело душу – и без того истлевший уголёк –, когда казалось, что выхода больше не предвидится. Никогда не вспоминай образ, так часто приходящий во снах и словно ласкающий измученный за день разум, образ, что прогонял любые кошмары одним своим присутствием – и не только в иллюзиях, за пологом закрытых глаз, но и в реальности. Позволь всему прошлому умереть. Выжги его, если потребуется. Облей бензином и брось спичку, оставляя за собой лишь грязно-серое пепелище. И в довершение борьбы затуши водой, не позволяя самому ничтожному тлеющему угольку вновь разжечь костёр, чему гореть уж найдется. Ведь дрова подбрасываешь ты сам. Это было просто, легко и правильно, но... Но что-то внутри всё равно яростно кусало каждый неосторожно оставленный открытым участок, заставляя сомневаться в том, что истина действительно такова. Стоило первому оцепенению пройти, оставляя после себя лишь лёгкую спутанность, словно афтершок – и в сознание потоком горной реки хлынули миллионы сомнений и мыслей, мучительных в своей сложности, но одновременно с этим дающих надежду, не позволяя бессильно склонить голову перед тем, что казалось практически неизбежным. Это ведь было слишком странно... С чего Тор, всю жизнь бывший прямолинейным и, что греха таить, в некоторых вещах слишком бесхитростным, мог вдруг удариться в такие... Интриги? Нужное слово никак не желало находиться, погребенное под сотнями других, но смысл и так оставался предельно, кристально ясным, не позволяя ничему размыть его, подобно художнику, мазнувшему влажной кистью по ещё непросохшей картине. Иногда Локи казалось, что он знает брата едва ли – а пожалуй, и действительно – лучше самого себя. И тот Тор, которого он знал, никогда, даже в самом пьяном угаре или мутящей рассудок эйфории не додумался бы сказать такое. Ни за что. Но тогда... Что это могло быть? Что могло послужить причиной, толчком для того, чтобы сказать нечто абсолютно обескураживающее, выбивающее из себя и не позволяющее вернуться обратно? Что – или кто – могло вложить в подсознание такую мысль, чтобы позволить ей в нужный момент вырваться наружу? Поначалу ни малейших идей не были, а те, что были, оказывались слишком бредовыми и, как скоро выяснялось, совершенно нежизнеспособными, но одна... Одна, самая безумная и бредовая – и оттого с каждой секундой размышлений казавшаяся всё более и более правильной, зацепилась в сознании, мгновенно укрепляясь, глубоко пуская корни. Камень разума... Один из самых мощных камней бесконечности, особенно по степени разрушительности. Возможно ли его применение на расстоянии – совершенно любом? Ответ лежал на поверхности. Слишком странным, слишком неестественным было такое поведение. Несмотря ни на что, трикстер почти всегда оставался самим собой, способным мгновенно подмечать любые нестыковки, любые шероховатости. И здесь их было слишком много, чтобы просто закрыть глаза и отмахнуться. Ни одного весомого повода так резко, на полные сто восемьдесят градусов менять направление своих мыслей, кардинально разворачивать их вектор... А значит, и причину следовало искать в другом. В общем-то, причина пришла на ум почти мгновенно, не давая в очередной раз сбиться с нужного направления. В памяти мгновенно всплыло все то, что поначалу оставалось незаметным и неважным, а на самом деле просто затаилось до поры, лишь ожидая своего часа. Словно повинуясь какому-то внутреннему наитию, под закрытыми веками само собой нарисовалось нужное воспоминание. Воспоминание, которое, судя по всему, был способно подтвердить безумную гипотезу. Бледное свечение вокруг, словно поглощающее очертания остальных предметов... И, с режущей до боли чувствительные зрачки четкостью – обычно ярко-голубые глаза напротив, которые на один короткий миг вспыхнули на глубине жёлтым. Всего на миг, но... Но и этого было достаточно, чтобы понять. Глупо было бы полагать, что, заполучив желаемое – вернее, его часть, Танос просто забудет о каждом, кто остался в живых, позволяя им творить, что вздумается. А вот понять, что тот решил воспользоваться одним из камней, чтобы если не подсмотреть, то хотя бы смешать карты оставшимся мстителям – легче лёгкого. Странный, конечно выбор – камень разума. Хотя, возможно, у кого чего болит... И ведь это было верным шагом. Даже не зная, что Локи в очередной раз узкользнул из-под носа костлявой, такой расчет оправдал бы себя на все сто. Не появись трикстер так невовремя – ну или наоборот, кто знает – Тор рано или поздно бы начал вести себя абсолютно неадекватно по отношению ко всем. А воспользоваться тем, что на какое время мстители – вернее, их остатки – будут выведены из строя и было, пожалуй, основной целью этих действий. Мозг бога устроен гораздо сложнее и тоньше, чем мозг простого человека... Но и это же парадоксально делает его более уязвимым, открывая куда больше возможностей для действия. Перехватить контроль – вернее, лишь слегка надавить, пуская внутрь ядовитый вирус, оказалось очень просто. И дело оставалось за малым – практически пустить всё на самотёк, позволяя ему действовать незаметно для всех, подтачивая, разрушая изнутри. Но, как выяснилось, незаметным вирусу остаться не удалось. В какую, должно быть, ярость должен бы был впасть Танос, узнай, что его план почти провалился. Почти. Бороться с подобным со стороны – невозможно. Вытолкнуть грызущего подсознание червя изнутри можно было лишь самостоятельно, позволяя себе помочь, что же является действительно важным. И тут крылась ещё одна загвоздка. Ни одна привязанность громовержца, ни одна дружеская связь не была достаточно сильной, чтобы заставить действие камня рассеяться. Лишь действительно глубокое чувство могло справиться с этим, возвращая всё на круги своя. В чем же тогда проблема? Что грозило пойти не так, позволяя Тору скатиться к тому, чего так упорно добивался титан? Вопрос понятный, но... Вот вам встречный – как Локи может быть уверен в том, что именно он послужит ключом к этим кандалам, что именно он позволит им спасть? Не смотря на все доводы, где-то глубоко внутри его продолжала пожирать мысль о том, что громовержец вовсе не играл – лишь говорил то, что думает, ни на грамм не замутняя правду. Но если прислушиваться к тому, что звучало куда убедительнее, сразу становилось понятным одно... Все последующие такие вспышки – а то, что они произойдут, сомнений и быть не могло – нельзя будет пытаться погасить или утихомирить, стараясь свести на нет. Ведь тогда их нерастраченная энергия будет лишь накапливаться, увеличиваясь, как скатывающийся с горы снежный ком, который рано или поздно погребет под собой все вокруг. А это значит... Значит, что останется только терпеть, ожидая, что действие камня постепенно сойдёт на нет. Если такая версия действительно верна, то конец будет довольно близок. Теперь, когда всё стало понятным – в большей или меньшей степени –, требовалось продумать дальнейшие действия с учётом всех ньюансов и мотивов, не позволяя ничему, в том числе, и собственным, давно появившемся, но никак не продуманному плану, ускользнуть. Но вместо этого захотелось просто в очередной раз вернуться в собственное болото, окунуться в до боли знакомое месиво из чувств и эмоций, лишь бы не возвращаться в реальность, в которой будет совершенно непонятно, что же делать дальше. Медленно, словно желая остаться в таком полуразобранном состоянии как можно дольше, Локи плыл... Плыл по течению какой-то странной иссиня-черной реки, наполненной подобием липкого и мерзкого мазута, даже не пытаясь грести, выплывая на поверхность. Он чувствовал себя, как будто рассыпается на куски, будто разбит в хлам одним мощным ударом биты, усеянной остро заточенными шипами… Казалось, тронешь сейчас хоть волосок, хоть клеточку, и расползешься на тысячи вонючих, пропитанных липкой чернотой кусков, которые и дальше будут точно так же плыть по течению даже когда тебя самого уже не останется. Собственная личность уплывала всё дальше, постепенно терясь где-то вдали... И лишь на периферии сознания отпечатался чей-то смутно знакомый голос, настойчиво зовущий его по имени.