Нет времени на осторожность

Тони поднял глаза, удивленный, какую ещё форму жизни занесла нелегкая. Происходило что-то определенно очень странное. Буквально влетевший в отсек Тор рывком подскочил к валяющемуся на кровати Локи и начал трясти за плечи, выкрикивая что-то невнятное. Трикстер никак не реагировал на это, мотаясь в руках брата безвольной куклой. Несколько секунд такого сумасшествия – и громовержец опустился на колени рядом, сжимая в руке чужие пальцы. Наконец Старк понял, что всё это время казалось ему каким-то неправильным, тем, что невольно цепляло взгляд, но никак не желало пояснять причину. Локи, слишком бледный – ещё больше, чем обычно –, не дышал. – Какого... – осторожно поинтересовался Тони, вставая. Подошёл ближе, напряжённо приглядываясь. Тор, будто в замедленной съёмке, поднял голову. Взгляд – безумный, страшный, будто был устремлён куда-то сквозь Старка, так, словно громовержец не видел ничего перед собой, бессмысленно моргая в попытке сфокусироваться. Ещё секунда, прошедшая в странном, будто обволакивающем со всех сторон – и он наконец осмысленно посмотрел на Тони. Того передёрнуло. Кажется, или... В глазах громовержца мелькнули слёзы? – Выйди отсюда, – хрипло проговорил он какими-то надломленным, будто не своим голосом. – Быстро. Старк было открыл рот, чтобы начать спорить – какого хрена его выгоняют из его же квинджета, что за беспредел, и вообще. Но тут же закрыл, будто понимая, что это бесполезно. А может, просто подсознательно считал чужой настрой, что не уйди он – и Тор сам вышвырнет его из спального отсека, да ещё и приложит обо что-нибудь по дороге, чтобы не тупил. Пожав плечами, Старк вышел, прикрыв за собой дверь, и, недовольно что-то бормоча под нос, направился обратно в кабину. Пусть и в кругу тех, кто там сейчас был, находиться не было ровным счётом никакого желания, топтаться рядом со спальным отсеком, где определенно происходило что-то ещё более неприятное, хотелось куда меньше. Хотя... Он раздражённо потёр лоб, пытаясь собраться с мыслями. Если ему не показалось, и Локи действительно не дышал, то... Он что, действительно решил там коньки отбросить? Как бы то ни было, пытаться вникнуть в этой сейчас, когда не было понятно ровным счётом ничего, казалось абсолютно бесполезным занятием. В любом случае рано или поздно всё станет известно – так к чему грузить себя лишний раз? Вот только если предположение верно, то определенно пора было задумываться, что делать с этим долбаным космическим кубом, если единственный, кто, по его же собственным словам мог помочь, мёртв. Раздражённо выдохнув, Старк направился к кабине. Всё происходящее с каждой секундой всё больше напоминало ему какой-то дурдом на выезде, с той лишь разницей, что и он сам был участником этого безумия. И это определенно не радовало. А там, за закрытой дверью, Тор всё ещё сжимал чужие неподвижные пальцы, отрывисто что-то говоря, не в силах поверить, что всё может закончиться вот так. И проклинал себя за то, что в очередной раз не успел.

***

Тор сидел в кабине, равнодушно глядя куда-то в стену. Кролик, кажется, начавший постепенно сходить с ума, с неприятным скрипом царапал дюрасталь, производя неимоверно раздражающий звук, на который, впрочем, никто не реагировал. Да и у него самого были размышления куда интереснее. Почему в жизни все приходит так поздно, почему все случается тогда, когда ты уже сгорел, оставив за собой дорожку из выжженных углей? Исключения бывали, да, но слишком, чересчур редко, по большей части принося за собой лишь разочарование и боль.  Локи... Сейчас, когда первый поток эмоций схлынул, позволяя наконец начать мыслить здраво, громовержец с какими-то затаенным страхом вспоминал то, что наговорил ему, поддаваясь какому-то безумному импульсу, что сидел внутри, подталкивая к абсолютно бездумным выводам и действиям. И решительно не понимал, что с этим делать. Нет, конечно, сначала всё казалось кристально ясным и простым, как белый лист ещё нетронутой никем бумаги. Но сейчас на него будто капнули чернилами, сея глубоко внутри сомнение, которое с каждой секундой всё больше разрасталось, постепенно захватывая с головой. И вместе с тем – заставляя откровенно ужасаться этим самым действиям, которые, казалось, перечеркнули все последние события, построившие такое хрупкое, но греющее изнутри чувство странного единения. С одной стороны всё было предельно понятным. Локи в очередной раз собирался поступить с оглядкой лишь на собственные желания, ни на секунду не задумываясь о том, какой эффект это будет иметь. Очень в его стиле, но лишь с одной оговоркой. Такое абсолютно точно было за гранью. Пусть Танос и не говорил, что точно должен был сделать трикстер, но додумать всё сказанное самому оказалось не так уж и сложно. Правда, в тот момент времени ни на какие разбирательства не было, но... До того, как выяснить всё от и до, окончательно подтверждая собственные догадки, возможностей накрутить себя до предела, абсолютно лишаясь возможности мыслить здраво, этого самого времени более чем хватило. Болезненный короткий разговор, который, казалось, оборвал что-то внутри, чтобы никогда не вернуть назад... И лишь теперь, когда Локи не было рядом, а значит, не было и этого кружащего голову чувства, что появлялось каждый раз, в сознании проклюнулось зерно сомнения. Ещё несколько напряжённых минут молчаливого объяснения, проведенных словно в полнейшей отключке от всего остального мира, который сейчас казался чем-то очень далёким, незначительным – и пыльным мешком ударившее по голове осознание. Он – последний идиот. Поддаваясь собственным эмоциям, передавая им в руки бразды правления, громовержец совсем упустил из виду одну вещь, которая сейчас, тем не менее, кардинально меняла смысл, переворачивая всё с ног на голову. Чего бы там не собирался делать Локи, о чём бы не договорился с Таносом, было ещё кое-что. Всё это осталось в прошлом. У трикстера были миллионы шансов переиграть ситуацию в свою пользу. Особенно тогда, когда он получил космический куб – мстители, всё ещё выбитые из колеи и абсолютно потерянные, были бы беззащитны, приди ему в голову идея наконец сделать то, чего ожидал безумный титан. Да и сейчас, на корабле – кто мешал наконец открыть все карты, уничтожая каждого, как путающихся под ногами тараканов? И, тем не менее, он этого не сделал. Конечно, думать о том, почему именно он пошел наперекор всему, стирая то, что было так хорошо продумано, почему-то не хотелось. Слишком вели́к был шанс ошибиться, поддаваясь собственным желаниям, которые, возможно, были слишком далеки от реальности. Но понимание того, что не стоило разбрасываться словами, абсолютно не думая перед тем, как говорить, больно кололо где-то внутри, не давая сосредоточиться больше ни о чем. В очередной раз Тор проклинал себя за любовь к тому, чтобы сначала делать, а потом думать. В очередной раз сидел, мысленно ругаясь, на чем свет стоит, только сейчас в голове наконец появилась здравое решение. Однако и казавшееся не менее невозможным. Пойти и извиниться... Теперь это казалось далеким и невозможным, тем, что никак не получилось бы предпринять, что таяло в глубине ночи, сливаясь с серебристыми нитями созвездий.  Пугала даже не возможность выставить себя полнейшим идиотом, нет. Вот только захочет ли трикстер и дальше терпеть рядом с собой того, кто так остро реагирует на любое его действие по поводу и без? Не решит ли перестать наконец трепать себе нервы, сосредотачиваясь на том, что сейчас было куда важнее? Губы сами собой растянулись в грустной, едва заметной ухмылке. С каким-то удивлением громовержец понял, что его неумолимо клонит в сон. И лишь затем заторможенно понял, что последний раз спал ещё тогда, на Сакааре, и то урывками, будто крадя время сна у кого-то ещё. Мелькнувшая в голове мысль пойти в спальный отсек была с сожалением отметена – туда уже ушёл Старк, а значит, мест нет. Можно, конечно, было бы и заснуть прямо здесь, сидя – не привыкать, в конце концов, но... Что-то странное глубоко внутри противилось, подсказывало, что спать нельзя, иначе это может обернуться диким, страшным последствием, который навсегда изменит его жизнь.  Достаточно безумия за эти дни. Достаточно боли. Лучше лишние несколько часов побороться с собой, чем схлопотать на свою голову новые неприятности, которые в последнее время сыпались на него будто из рога изобилия.  Пытаясь растормошить себя, не давая провалиться в такой манящий плен сна, Тор потер виски, изо всех сил нажимая на кожу, словно пытаясь прочувствовать через неё пульс вен… А затем замер, будто бы услышав чей-то мягкий и почему-то напуганный до ужаса голос. Реплика была слишком слабой, даже иллюзорной – как луч света во тьме, она исчезла, растворяясь в пустоте… А затем появилась вновь, оставляя за собой липкий, подобно клею, страх, смешанный с криком о помощи. Громовержец не слышал слов, не слышал, о чем его просит кто-то глубоко внутри. Молча, не предпринимая никаких действий, он сосредоточился на ощущении внутри себя, пытаясь понять, где и когда испытывал нечто подобное. Словно маня его, в голове сама появилась бледно мерцающая нить, и Тор пошел на этот блеск, стараясь не потеряться в закоулках собственного разума. Потирая виски, он продвигался все дальше, целясь двигаться лишь на голос, туда, откуда доносился крик о помощи. Постепенно сознание прояснялось… Вот только кроме адекватных и размеренных мыслей его от края до края наполнила паника, мешая жить и думать. Вода… Вода была везде. Она окружала все вокруг, будто желая затянуть его на свое дно, утопить, поглощая невинную жертву, убивая её, борющуюся с волнами. В легких тоже была жидкость. Она проникала внутрь, заставляя кашлять, терять ориентацию во времени и пространстве, уничтожая любые намеки на какие-либо другие чувства, кроме простого и понятного желания выжить… Какая ещё вода? Задыхаясь, он схватился за горло, силясь вдохнуть… И замер, понимая, что до сих пор находится в кабине джета. Вокруг не было ни одного миллилитра, ни одной молекулы какой-либо жидкости, которая могла бы попасть в дыхательные пути… Вот только то, что происходило у него в голове, не оставляло никаких вопросов и сомнений. Медленно, будто нарочно желая испугать и дать последнюю отсрочку, непроглядная темнота надвигалась из всех углов, желая погубить, затянуть в свои сети, навсегда заключить в свои объятия. Последний, едва заметный пузырик воздуха выскользнул из полураскрытых губ, окончательно лишая надежды на выживание, и, в очередной раз глотая воду, он раскрыл рот в беззвучном крике, пытаясь позвать кого-то, кто мог все исправить, спасти, вытащить из этого ада. Все существо молило лишь об одном: жить, жить. Несмотря ни на что. Только жить. - Помоги мне, помоги… - окатывая его электрическим током, пронеслись по венам слова, толчком выбрасывая в реальность.  Несколько секунд в заторможенных размышлениях, в попытках сложить наконец паззл... А затем осознание, ударившее по нервам током, буквально бегом – до спального отсека, и всё – под аккомпанемент настойчиво трепещущей лишь одной мысли. "Только бы не было слишком поздно". И коротко вспыхнувшее спустя несколько мгновений, пока он сжимал холодные пальцы, подсознательно уже сложив недостающие элементы, понимание. Не успел.