Нет времени на осторожность

Воздуха в лёгких начинало не хватать. Вокруг всё было по-прежнему, те же стены, тот же джет, те же голоса где-то за дверью, но... Внутри как будто не доставало куска чего-то настолько важного, что мысль о том, чтобы жить дальше, казалась совершенно дикой и невозможной. Реальность воспринималась словно через полупрозрачную призму, замедляющую течение времени. Секунды не спешили сливаться в минуты, зависая в воздухе бледно серебрящимися каплями, которые едва заметно двигались в полутьме. В голове было пусто, как в бескрайней сухой пустыне – ни единого намека на жизнь, только ветер, сдувающий крошечные песчинки с многовековых барханов. А ладонь всё ещё сжимала чужие, едва заметно посиневшие пальцы, так, словно её владелец решил навсегда остаться здесь, на холодном дюрасталевом полу. Покрыться теми самыми песками и застыть навек, чтобы не двигаться уже больше никогда. И лишь где-то на периферии сознания, на самом краю пойманной в клетку птицей слабо трепетала одна мысль. Такого не может быть. Будь хотя бы малейшая возможность мыслить рационально... И Тор использовал бы её, чтобы понять, что делать, есть ли ещё шанс вернуть всё назад, вернуть Локи, или пытаться бороться уже бесполезно. Вот только ответ приходить не спешил. Сознание затопило густым беспросветным отчаяньем – кромешная тьма, такая, что даже собственных пальцев не разглядеть, сколько не пытайся. Казалось, что ещё миг – и он разлетится по этому прокля́тому спальному отсеку, чтобы уже никогда не собраться воедино. Разлетится, оседая пылью на темных стенах, забиваясь в решётки вентиляторов, оставаясь где-то по углам. И всё равно не перестанет мучиться осознанием. Не успел. Локи, лежащий на кровати, казалось, спал. Со спутанными волосами, разметавшимися по подушке, он будто бы находился в невесомости, в каком-то странном полете… И лишь одна маленькая, но такая значимая деталь давала понять, что это полет вовсе не к той цели. Его сердце молчало, а ощущение через связь едва заметно таяло, заставляя нервы натягиваться до предела, заполняя каждую клеточку тела ядовито-горьким вкусом. Внутри что-то вспыхнуло, будто от столкновения двух частиц. Огонь постепенно перекинулся на голову, одновременно принося с собой и ещё кое-что. Связь. Сжимая челюсти, Тор тряхнул головой, отгоняя от себя все лишние сейчас мысли, которые внезапно хлынули в голову ярким потоком. Разум всё ещё не соображал, что делать, однако инстинкты говорили сами за себя, подсказывая, как поступать, чтобы спасти трикстера, вернуть его к жизни. Вырвать из лап той, что давно точила на него зубы, мечтая захватить в свои убийственные объятья. Коротко выдохнув, громовержец закрыл глаза. Сосредоточиться... Сейчас всё зависело именно от этого. И, словно в насмешку, в голове всплыла ещё одна мысль, точно подсказанная кем-то другим, но... Она многое проясняла. Но сейчас это было невовремя. Под прикрытыми глазами не было ничего, но лишь на секунду. Мучительную, полную вновь начавшей подниматься из недр сознания паники и недоверия, огромным монстром вгрызающуюся в любую надежду... А затем темнота вспыхнула сверкающими до боли огнями, которые, растворяясь, собирались в одну, совсем бледно светящуюся нить, конец которой сейчас трепыхался где-то рядом. Короткое, осторожное движение, будто в попытке приручить дикого зверя... И такое же опрометчивое – кто знает, что будет, если дотронуться? Можно почувствовать тепло, дающее надежду, а можно и обжигающий холод, предвещающий нечто куда более ужасное. И, едва сжав руку, Тор выдохнул, не в силах сдержать облегчения. Шанс ещё был. Мир слился в единую картинку, создавая новую реальность исключительно под него. Новую, абсолютно неизведанную – и при этом до боли знакомую, словно кто-то невидимый и неосязаемый шептал ему на ухо, что делать. Короткое мгновение, вложенное исключительно в концентрацию на том, чтобы собрать собственные силы, забытой на плите водой бурлящие внутри... А затем – резкий и мощный импульс, отправляющий всё собранное к тому концу, которые постепенно всё больше гас, теряясь во тьме. Всё тело внезапно охватило непонятное до дрожи ощущение невесомости. И лишь спустя несколько секунд пришло понимание – он падает. Срываясь куда-то вниз, разжимая ободранные о шершавую поверхность пальцы, и, вопреки любой логике, не чувствуя ни малейшего намека на страх. И это падение больше походило на полёт. Пространство вокруг заполонило режущее по ушам шипение. Дошедший почти до половины светящийся ком вдруг затормозил, почти не двигаясь, и лишь странно искрил, оповещая о том, что что-то идёт не так. Посланный импульс словно не желал двигаться дальше, словно натыкаясь на какое-то невидимое препятствие. Закрыв на секунду глаза, Тор вновь сосредоточился, выпуская наружу ещё один, куда более мощный, чем первый. Тот вырвался, перекидываясь на вновь начавшую гаснуть нить с невероятной скоростью. На мгновение притормозил, заставляя сердце остановиться на полуударе... А затем резко рванулся вперёд, оставляя за собой тонкую, но яркую, вновь светящуюся нить. – Давай, – выплюнул Тор, умом даже не улавливая собственных слов. Как какая-то совершенно посторонняя музыка, они скользнули мимо, исчезая в вечности, не обращая на себя ни малейшей искры внимания. Сейчас весь мир замедлился, сужаясь до одной точки, которая только и имела значение, меняющее реальность и заставляющее двигаться дальше. Где-то далеко, в той чёрной, беспросветной темноте раздался хлопок, от которого всё внутри против воли сжалось. Давай же... А затем пространство вокруг взорвалось до боли искрящимися, делающими всё в зоне видимости белым до рези в глазах, и сильным толчком выкинуло обратно в реальность, заставляя на мгновение вновь поддаться панике в боязни, что всё было бесполезно. Но на этот раз им повезло. Резко, будто робот, Локи распахнул глаза, задыхаясь от вновь застремившегося по дыхательным путям воздуха. Каждый новый глоток кислорода приносил дикую боль, будто бы разрезая легкие пополам, однако он все же дышал. Кашляя и задыхаясь, трикстер сел на кровати, тут же сгибаясь пополам в попытке избавиться от царапающих трахею игл, до боли сжимал чужую руку, даже не осознавая этого… Но, несмотря ни на что, был жив. 

***

Вокруг лишь тьма, не было даже проблеска света, позволявшего хоть как-то определить, что произошло. Миллионы игл кололи конечности, которые только сейчас начали ощущаться. Несколько минут потребовалось лишь на то, чтобы понять — веки опущены. Что происходит? Попытки вспомнить хоть что-то привели к ужасной мигрени, голова раскалывалась на части, рассыпалась в пыль и развеивались по ветру, заставляя чувствовать себя беспомощным овощем. Не было сил открыть глаза, понять, где он и что делать дальше. Хотелось просто исчезнуть, провалиться под землю (или на чём он может лежать?), расщепиться на мельчайшие атомы и остаться пылью на том, что его окружало.  На короткое мгновение всё застыло, словно по мановению чьей-то руки. А затем лёгкие взорвались невыносимой болью, вынуждая подскочить с кровати, заходясь в резком приступе кашля. Каждый новый вдох превратился в страшное, крайне болезненное испытание: горло, что будто ножом резали, вновь и вновь заставляло его корчиться от неприятного ощущения. Казалось, что он до сих пор находится там, на дне собственного сознания, пытается уцепиться пальцами за скользкую поверхность, глотает воду… Вот только всё это кончено. Очередное видение, смешанное с искрами кошмара таяло вдали, унося с собой все секреты о чудесном спасении. Голоса исчезали, оставляя за собой лишь странное эхо, больше понятное по ощущениям, чем по словам. Он был жив. И это главное. Лишь когда прошло несколько секунд, медленно, словно протекая сквозь затянутое толстыми ячейками сито, до трикстера дошло, что его – опять – спас Тор. Каким-то краешком сознания, которое не задумывалось о выживании, он звал громовержца, находясь на дне, просил прийти, инстинктивно едва ли не впервые используя связывающую их нить, и тот услышал, в очередной раз выдергивая брата из объятий костлявой старухи по имени смерть.  Снова. Взгляд с трудом сфокусировался на окружающей его картинке. Тор, всё ещё сидящий у кровати и сжимающий его руку, смотрел на него с совершенно неописуемым выражением. В глазах напротив смешивалось всё – и тщательно скрываемый испуг, и облегчение, которое сейчас, казалось, было почти ощутимым, и что-то ещё, куда более глубокое и пока непонятное. И это нечто почему-то заставляло сердце сжиматься в странном предвкушении. Несколько секунд, проведенных в полнейшем молчании... А затем, не в силах больше бороться с нахлынувшими эмоциями, громовержец обнял Локи, прижимая того к себе до хруста костей и вновь перехваченного дыхания, словно в попытке передать всё, что не получалось выразить словами. – Локи, я всё понял, – лихорадочно зашептал Тор, не обращая внимания на возмущенное трепыхание вновь начавшего задыхаться брата. – И про твою магию, и про... Прости меня, пожалуйста, прости. И лишь спустя несколько бесконечно долгих мгновений разжал руки, позволяя трикстеру вновь закашляться в попытке дышать нормально. Пытаясь сглотнуть, тот замер от очередной вспышки боли и прикрыл глаза. Горло до сих пор жгло каленым железом, вновь и вновь заставляя вздрагивать от фантомных воспоминаний о близкой опасности. Но теперь они пролетали мимо, растворяясь почти одновременно с появлением. И это не могло не радовать. – До тебя доходит, как до ледяного великана, – просипел Локи, когда возможность говорить без боязни зайтись в очередном приступе кашля наконец вернулась. И тут же поморщился от собственной слишком циничной иронии. – Но я рад, что ты начинаешь думать. – Какой же ты зануда, – фыркнул Тор, зарываясь наконец пальцами в темные волосы, улавливая до боли знакомый запах. – Просто не-во-змо-жный, – с едва уловимой улыбкой по слогам проговорил он. – Один, почему ты вечно заставлешь меня это делать? – Трикстер на мгновение прикрыл глаза, будто сосредотачиваясь на чём-то. – Спасибо. И это короткое "спасибо" словно перечеркнуло все недавние события, напрочь стирая их из памяти.