Нет времени на осторожность

Первый план, план А был столько же простым, сколько идиотским и абсолютно невыполнимым. Найти Таноса среди бесконечных планет, о многих из которых не было известно ровным счётом ничего, вежливо попросить отдать перчатку бесконечности и, как пристало взрослым и воспитанным людям, разойтись. Конечно, небольшие казусы вроде расхождения во взглядах были учтены вместе со способами решения. Правда, ввиду своей полнейшей бредовости этот план был забракован как абсолютно нежизнеспособный. Второй был куда опаснее. Но, к большому сожалению, он же был и ближе к реальности. Найти Святилище-3 и действовать по ситуации. Коротко, но зато шансы на то, что план в очередной раз провалится, были сведены к минимуму. И сейчас, стоя в кабине у панели управления, напряжённо всматриваясь в плексигласовое стекло, все ощущали странное единение. Стоило кораблю Таноса, который с каждой секундой становился всё ближе, появиться в поле зрения – и любые разногласия были мгновенно забыты, исчезая перед лицом того, что сейчас было действительно важно. Локи согласился вытащить Халка. Не на джете, разумеется – непосредственно перед финальной битвой. Тор всё ещё волновался, то и дело пытаясь отговорить трикстера, но то лишь раздражённо отмахивался, в сотый раз повторяя, что теперь с его магией не случится ничего. Громовержец согласно кивал, успокаиваиваясь – и спустя несколько минут вновь заводил ту же пластинку. Не выдержав, Локи, недовольный тем, что его отвлекают, горячо прошептал что-то на ухо Тору, отчего тот сначала покраснел, потом сглотнул, глядя в стену с таким выражением, будто ему только что открылись тайны мироздания, и больше к трикстеру не приставал. Зато пристал Брюс, которому почему-то взбрело в голову просить прощения, иногда прерываясь на то, чтобы уточнить, действительно ли получится вытащить Халка, только так, чтобы потом можно было вернуться назад, потому что быть Халком до конца жизни он никакого желания не имеет, а если Локи вдруг захочет отомстить за то, что было, то пусть помнит, что это был не он, Беннер, а Халк... Не выдержав такого потока сознания ещё с одной стороны, трикстер, едва удержавшись от того, чтобы кого-нибудь не прибить, сквозь зубы гарантировал, что всё запомнил и даже записал. Только тогда Брюс, переполнившись чувства глубокого морального удовлетворения, отстал. В какой-то момент – кажется, когда огромный Святилище-3 полностью выплыл из тумана, ударяя по глазам странным потусторонним свечением – Локи почувствовал, как по остро натянутым нитью нервам тоже что-то ударяет, рождая глубоко внутри странный ком. Обычно говорят, что перед лицом опасности в воспоминаниях проносится вся жизнь, но в голове было абсолютно пусто. Лишь, повинуясь какому-то странному порыву, он осторожно взял Тора за руку, будто стараясь вложить в это прикосновение всё то, что так и не было сказано вслух, оставаясь в сознании. Слова на ум так и не шли, словно давая понять, что сейчас для них не время и не место. Как глупо... Возможно, это единственный шанс, ведь кто знает, вдруг это последний – теперь уже действительно последний – раз, когда они видятся вот так, не иллюзией, порожденной сознанием, не во сне, а на самом деле, когда спустя лишь несколько минут всё вокруг будет покрыто кровавой пылью, готовясь раствориться, становясь частью вселенной. Но Тор всё понял и без слов, сжимая тонкие пальцы в ответ, чувствуя, как они едва уловимо дрожат. Понял и ответил – не бойся. До самого конца ты не будешь один. То, что он недавно прочувствовал – остающееся горьким привкусом на языке странное предвкушение скорой потери, уходило, вновь возвращая его в привычное «серое» состояние, которое ни шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал до этого. Это была вечность… И одновременно – хаос, хаос в его собственной душе, порождающий мощную, готовую снести все на своем пути волну злости. Готовности защищать брата до последнего, чего бы это не стоило. Даже ценой собственной жизни. Забавно, но Тор даже не осознавал, что сам рискует ничуть не меньше. Хотя бы из-за нити, так прочно связавшей их жизни. Внутри ярким огнем полыхало инстинктивное чувство собственничества, нежелания так быстро лишаться того, что появилось совсем недавно, переворачивая жизнь на сто восемьдесят градусов. Та опасность, что грозила и ему самому, словно куда-то улетучилась, рождая лишь одну цель. Не отпускать. Пусть Локи и обещал, что всё будет хорошо. Говорил уверенно, так, будто Танос уже был побеждён, а все, кого так не хватало, вернулись, каким-то образом громовержец понимал – это не так. Трикстер и сам ни в чём не уверен, но, что было куда более мощным ударом – он боится. Связь позволяла чувствовать эмоции, которые там, на другом конце были самыми яркими, поэтому сейчас Тор чувствовал лишь одно. Полную, беспросветную неуверенность, щедро политую страхом. Теряться перед лицом неизвестности свойственно всем... Но знание о том, что будет, бывает ничуть не менее пугающим. Оно селится глубоко внутри, вцепляясь когтистыми лапами, вонзает в плоть пропитанные ядовитым страхом клыки, заражая кровь, и добирается до сердца, разрывая его в клочья, заставляя метаться в испуге, чувствуя, как внутренности постепенно сводит, а тело покрывается фантомной коркой льда, не дающего сделать ни единого движения. Оно терзает разум, беззащитный перед убийственной птицей страха, оно буквально парализует, вгоняя в какое-то странное подобие анабиоза. И это куда отвратительнее самого худшего из кошмаров. Как бы то ни было, просто найти Святилище-3 было мало. Космический куб даже в руках Локи всё ещё оставался бесполезным – трикстер бы не смог управлять энергией, что была заключена внутри, лишь теряя всю магию на то, чтобы её активировать. В лучшем случае он просто бы лишился всех сил, а в худшем... Думать о таком не хотелось. Несколько минут промолчав, будто собираясь с мыслями, Локи наконец повернулся к Тору, всматриваясь тому в глаза. И выражение лица трикстера было действительно пугающим. Соверешенно несвойственная пустота во взгляде смешивалась со странной серьёзностью и чем-то ещё, создавая невозможный, выбивающий из лёгких воздух коктейль. – Пожалуйста, послушай меня ещё раз. – Локи прикрыл глаза, сосредотачиваясь. – То, о чём я попрошу, может быть, – он подавил желание сказать просто "будет", – смертельно опасно. Поэтому в последний раз подумай. Я могу разорвать связь. Тогда ты будешь в безопасности. – А я уже говорил, что не хочу слышать ничего подобного, – жёстко отрезал громовержец. – Говори. Во взгляде трикстера проскользнула смешанная с болью обречённость. – Хорошо. Моих сил не хватит для того, чтобы справиться с космическим кубом в одиночку. Нет, не потому, что магия до сих пор идёт только тебе, – поспешно добавил он. – Но куб требует слишком многого. Один я не смогу, но вдвоём... Я смогу объединить нашу энергию, тогда её точно хватит. Но если что-то пойдет не так... – Это не имеет значения, – покачал головой громовержец, облизывая внезапно пересохшие губы. – Я согласен. Локи слабо улыбнулся. – Тогда постарайся не умереть раньше времени. – Почему это? – Пока жив хоть один асгардец, Асгард можно восстановить. Уверен, ты этого хочешь. Тор поморщился, вдумываясь в услышанное. Конечно, он знал это и сам, вот только... – Без тебя это будет бессмысленно. – Я должен быть польщён? – фыркнул Локи, скрывая подступившую неловкость. – Вряд ли от меня будет много пользы. Я не асгардец. – Ты Одинсон, – просто ответил громовержец. И от этих слов в горле что-то сдавило, на мгновение заставляя забыть, как дышать. Всё, что можно было сказать, будто заперли внутри. Ответ колотился, бился о стенки лёгких, гнул ребра, рвал глотку, но наружу упорно просилась лишь какая-то чушь. – Надеюсь, ты решил назвать меня так не в честь себя, – брякнул Локи, мгновенно поражаясь глупости сказанного. Эмоции эмоциями, но чтобы мозг настолько отключился... Это ещё постараться надо. Теперь настало время громовержеца закатывать глаза. – Может, ты и не асгардец, зато задница ещё та. – Сам ты задница, – пихнул Тора трикстер. Тот не остался в долгу и, помня, что брат боится щекотки, потянулся рукой к не закрытой одежде шее. Локи сдавленно хихикнул, мгновенно вскочил в попытке уйти от прикосновений, но не заметил, что сидит буквально на самом краю сидения, и не слишком изящно свалился на пол. – Вы идиоты, – не сдержавшись, прокомментировала Наташа. – Если сейчас ты, мелкий пакостник, – она ткнула пальцем в Локи, – не наберёшь нужные координаты, то я лично принесу тебя кому-нибудь в жертву, может, в ответ пошлют кого-то более серьезного. – Скорее пошлют тебя, – аккуратно отряхиваясь, поднялся на ноги трикстер. – Поверь, я незаменим. – Скорее, обязателен*, – хмыкнула Романофф и, перехватив недоуменный взгляд, пояснила: – О, не обращай внимания, вспомнила одну старую шутку. Локи поднял брови, глядя на шпионку с выражением психиатра, объясняющего пациенту, что сидеть голышом на люстре – не лучшая идея. – Сама пошутила – сама посмеялась. Думаю, это уже о чём-то говорит. – А ты не думай, – посоветовала Наташа, отворачиваясь к маячащей за спиной Генис-Велл. Трикстер закатил глаза, одновременно тяжело вздыхая. Конечно, он понимал, что без введённых координатов квинджет сам по себе до Таноса не долетит, но... Терять ощущение тепла, мягко греющего откуда-то сбоку, вновь буквально заставлять себя вставать, уходя от прикосновения Тора, не хотелось совершенно. Они даже не держались за руки – это было бы просто слишком –, лишь невесомо касались друг друга, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Слова стыли в горле острым осколком – ни туда, ни сюда. Царапали трахею, рождая целую болезненную симфонию, эхом отзывающуюся в ушах. И всё равно не желали менять собственного положения, красноречиво намекая на то, что сейчас от него самого ничего не зависит. Локи коротко выдохнул. Внутри словно включился таймер, отсчитывая минуты и секунды до того момента, когда они в последний раз столкнутся с Таносом. До того момента, когда всё наконец будет решено. Была ещё одна вещь, о которой трикстер предпочёл не говорить Тору, решив, что это ему знать ни к чему. Кто бы не использовал куб, этого всё равно вряд ли будет достаточно для того, чтобы направить всю энергию против перчатки бесконечности. Скорее всего придется чем-то пожертвовать, а значит... А значит, что нужно быть готовым разорвать связь, чтобы после того, как сам трикстер согласиться добровольно отдать свою жизнь кубу ради уничтожения перчатки, Тора не потащило за ним. Лишняя – ещё одна – смерть будет явно ни к чему. Сколь бы не была велика такая потеря, она всё равно будет не так страшна, как потеря жизни. G Но иногда даже жизнь может потерять всякую ценность. Таймер предупредительно вспыхнул красным, давая понять, что истекают последние секунды. И Локи решился. – Тор, я... В глазах непроизвольно защипало. – ... Люблю тебя. Таймер показал ноль. Больше времени на осторожность не было.