Солнце мёртвых

      Олеги с трудом удаётся восстановить в памяти события прошлой ночи, когда в комнате показывается Слава. Подходит и садится на край дивана, протягивая кружку с чаем. Савченко благодарно кивает, забирает не глядя кружку и делает большой глоток. Смотрит не на Славу, а куда-то перед собой.       — Как ты? — осторожно спрашивает Карелин.       Олеги поднимает на него взгляд обиженный и колючий. Ему хочется послать Славу куда подальше или просто встать и молча уйти.       — Сам как думаешь? — Отводит глаза. — Ты вчера… Блять, что это было вообще? До тебя всё так хуёво доходит?       Савченко злится, чувствуя, что начинает краснеть.       Слава вздыхает.       — Не мог же я воспользоваться твоим состоянием.       Снова быстрый взгляд, как будто молниями швыряется.       — Ебать, как благородно.       — Олег. — Слава резко разворачивает его к себе за плечи. — Мы можем нормально поговорить?       Карелина серьёзно подзаебала неизвестность и попытки угадать, что в голове у Олега, а продолжать игнорировать происходящее и вести себя как мудак — самый хуёвый способ это решить.       Савченко кивает.       — Слушай, я понимаю, что ты… — начинает Слава и тут же не знает, как продолжить. — Ты сейчас в таком состоянии…       — Да при чём тут моё состояние? — фыркает Савченко. — Ты даже не знаешь, какое оно.       — Ты можешь просто послушать меня? — Карелин чуть повышает голос. Запоздало думает, что этим мог сделать только хуже, но нет. Это действует. — Я понимаю, — продолжает Слава, — тебе нужен кто-нибудь, с кем тебе будет хорошо, но… это не я. Тебе нужен кто-нибудь, кто будет рядом, а не по разным городам, кто-то… в общем, кто-то, кто не я.       «Как же, блять, сложно», — думает Карелин.       — Нахера мне кто-то левый, если я хочу с тобой, — прямо говорит Олег. — И раньше ты вёл себя так, как будто не против.       — Нет, дело же не в том, чего я хочу, Олег, чёрт возьми! Ты мне нравишься, правда, ты потрясающий, но я не могу… Я не уверен в том, что будет дальше, у меня постоянно такое чувство, что я тебя обманываю.       — Ты боишься, что я быстро тебе надоем? — Вопрос звучит почти утвердительно. И так спокойно, обыденно, что Славу передёргивает. — Типа я привяжусь к тебе, а потом ты уйдёшь? Ты не хочешь даже попытаться начать, потому что всё время думаешь о том, как всё закончится. Так?       Он попадает в точку. Слава понимает, что ничего не ответить нельзя.       — Верно.       — Ты думаешь, я вообще ничего не понимаю? Ты думаешь, я не справлюсь? Слав, мы взрослые люди. Мне не нужно от тебя «долго и счастливо». Мне надо «здесь и сейчас».       Он смотрит в глаза, и Слава держится из последних сил. Потому что все убеждения Славы и все ультиматумы, которые он сам себе выставил, прямо сейчас летят в бездну. В маленькую эмоциональную чёрную дыру, которая, кажется, поглотила его разум и здравый смысл. «Пиздец», — думает Карелин, подаваясь вперёд и вовлекая Олега в поцелуй.       Всё. Безвозвратно.       Забирает из рук кружку и ставит на пол. Олег оказывается прижатым к стенке буквально через пару секунд, притягивает Славу для нового поцелуя.       — Олеж, ты точно уверен в том, о чём мы сейчас говорили?       — Точно, — выдыхает Олег.       — Блять…       Карелин прижимает его к себе, целует смазанно в скулу и в висок.       — Блять, Олежа… Ты… хорошо подумал?       Савченко нервно смеётся, опуская голову ему на плечо, сжимает ткань его футболки.       — Господи, Слав, пожалуйста, да, я хорошо подумал, очень хорошо. Блять, Слава-а.       Буквально гипнотизирует взглядом. И Слава теряется в этом взгляде, и это уже не та ледяная бездна, теперь нет ощущения, что от него на теле могут остаться рубцы. От такого полного желания взгляда — разве что ожоги.       Савченко одними губами шепчет:       — Пожалуйста.       И Карелин — да гори оно всё гаром! — не выдерживает, целует, тянет вверх футболку Олега, следом снимает свою.       Савченко ахает, когда Слава оставляет на его шее засос и проводит языком по багровой метке. Дышит шумно и прерывисто, выгибаясь навстречу прикосновениям.       — Я думал, ты только под веществами такой, — фыркает Слава, перехватывая расфокусированный взгляд. Олег улыбается, не в силах что-либо ответить.       На трезвую голову ощущения не такие острые, чтобы сходить с ума от каждого мимолётного касания, но от влечения и желания башню сносит напропалую. Хочется сильнее, ближе, ярче, чтоб как в ёбаных треках, чтоб до дрожи в коленках и далее по тексту.       Слава прижимает руки Олега к его груди, как тогда, и:       — Посмотри на меня, Олеж.       Савченко приподнимает веки и пытается сфокусировать взгляд. Теряется в охуенно-голубых глазах напротив.       — У нас всё может сложиться только при одном условии, — говорит Слава.       Олег думает: «нашёл время, блять».       Слава уверен, что это самое подходящее время: ставить условия такому — на всё готовому — Олегу. Слава еле держится, соображает с трудом, руки блуждают по желанному телу, заставляя Олега выгнуться и задрожать.       — Обещай мне… — почти хрипит Слава.       — Что? — тихо отзывается Олег.       — Ты будешь со мной настоящим, — выдыхает в губы.       Савченко давится воздухом, сильно сжимает плечи Славы и кивает, будто бросаясь с головой в пропасть, не смеет взгляд отвести. Карелин целует куда-то в ключицу, зубы легонько смыкаются на шее, руки трогают везде, Олег ахает, округляет рот в беззвучном стоне, жмурится, наклоняет голову, открываясь. Слава отрывается от него, чтобы найти где-то в ящике стола презервативы и тюбик смазки. Пока встаёт за ними, задевает случайно кружку, оставленную на полу, разливает чай — похуй, всё потом — Савченко ржёт беззвучно, в глазах у него пляшут искры. Слава возвращается на диван и тянет руки к пуговице на брюках Олега, тот опускает взгляд и следит за движениями длинных пальцев, и у него перехватывает дыхание от мыслей о том, что эти пальцы могут сделать. Карелин опускает руку на его пах, слегка сжимает чувствительную кожу, заставляя Олега закусить губу и приподняться, подхватывает под колени. Савченко проезжается спиной по стене, обвивая руками шею Славы, дышит часто и прерывисто. Он, может, сейчас бы высказал недовольство по поводу того, что трахаться, зависнув в десяти сантиметрах над диваном — самая хуёвая идея, но ему, зажатому между стеной и Славой, так крышу сносит от осознания чужой власти над его телом, что совсем уже наплевать на неудобство, идея кажется самой охуенной, и он цепляется за Славу, как за жизненно важную опору над бездонной пропастью. Так близко-близко-близко, кожа к коже, внутри всё сводит от желания. Слава убирает руку — у Олега появляется дополнительная точка опоры — и тянется за смазкой, одной рукой неудобно, поэтому Олеги помогает открыть тюбик и даже размазать лубрикант по пальцам. Время будто замедляется, то ли это Слава нарочно делает всё так медленно, поглаживает пальцами внизу, но внутрь не вводит. Олег пошевелиться толком не может, только смотрит умоляюще, и ему одновременно хочется шептать и «прекрати», и «давай же!», а когда два пальца плавно входят в него, давится стоном, закусывает губу, будто сдерживается.       — Громче, Олеж, — говорит Слава, глядя в полуприкрытые глаза. И Савченко стонет громко, надломленно, пронзительно, словно ждал этого разрешения.       Карелин растягивает его долго, разводя пальцы в стороны, сгибая; целует шею, ловит его губы своими, шепчет на ушко «солнышко моё», охуевает от сладких стонов. Длинные пальцы входят глубже, и Олеги вскидывается, хватая ртом воздух, запрокидывает голову, случайно ударяется ею о стену.       — Тише-тише-тише, — говорит Слава; Олеги только смеётся. — Сейчас станет удобнее.       У Савченко ноги дрожат пиздец как сильно, щёки горят, Слава опускает его на диван и чуть отстраняется, справляясь с молнией на своих брюках.       — Иди ко мне, — подзывает его жестом, натягивая презерватив и нанося смазку.       Олеги, успевший немного перевести дыхание, придвигается ближе, убирает назад спадающие на глаза кудри, жадно целует Славу. Тот кладёт ладони Олегу на ягодицы, проводит пальцами между, помогает насадиться на член. Савченко стонет ему в губы. Начинает двигаться, всё быстрее, быстрее. Они целуются, сплетаясь языками, сталкиваясь зубами, перемешивая рваные вздохи и стоны. Слава направляет Олега, сжимает бёдра, прижимает к себе, проводя пальцами по спине, целует шею, ключицы. Запускает руку в кудрявые волосы и смотрит, наглядеться не может, на подрагивающие ресницы, прилипшие ко лбу волосы, полные разомкнутые губы, багровый засос на изящной шее. Проводит пальцем по оставленной им ранее отметине, думает: мой, такой охуенный и только мой, нежно целует губы, слегка прикусывая, и кончает. Олеги жмурится до вспышек на веках, приоткрывает глаза — видит только голубые-голубые Славины, невъебенно красивые. Сжимает плечи так сильно, что у Карелина точно останутся синяки. Савченко чувствует, что на грани, шепчет неразборчиво всякое давайпожалуйстададада, зовёт по имени. Слава наблюдает эту почти-истерику и опускает руку на его пах, двумя пальцами обводит головку, чувствует, как от его манипуляций тело в его руках мелко-мелко задрожало. Олеги сладко и громко стонет и срывается в такой головокружительный оргазм, что ему кажется, будто он вот-вот потеряет связь с реальностью. Дышит глубоко и часто моргает, пока Слава целует его лицо, укладывает на диван и успокаивающе поглаживает. Притягивает Карелина к себе, пропуская между пальцев влажные от пота волосы, лениво целует. И пока не собирается задумываться о том, что же со всем этим делать дальше.