Мертвецы поют веселые песенки

      За время разговора с главой возле привалившихся к забору Сиора и Майза собралась детвора. Ребята не спешили подходить к кажущимися неприступными сыскным, но стояли поодаль, рассматривая их и тыкая пальцами. Майз на суматоху не обращал внимания, прикрыв глаза и что-то тихо напевая себе под нос, тогда как Сиор, раздражённый недавней ссорой и наказанием от командира, то и дело бросал на малышей злобные взгляды.       Наконец, один паренёк из толпы, по-видимому, самый смелый, сделал пару неловких шагов к сыскным и, глубоко вздохнув, громко спросил, зажмурив глаза:       — А вы правда мёртвых видели?! — и тут же отскочил обратно, не спуская с парней любопытных глаз.       — Правда, — ответил Майз, не дав Сиору вставить и слова.       Дети тут же зашумели, обсуждая такую новость и подталкивая того самого паренька спросить что-нибудь ещё. Сиор смотрел на эту мышиную возню с презрением — насколько же тёмные тут люди, что человек из города кажется им подобием бога?       — Нравится детей пугать? — спросил он с вызовом у Майза, скрестив руки на груди.       — А почему бы нет? Не только же тебе тут от страха трястись.       — Тц, — Сиор хотел было снова взять зарвавшегося слугу за грудки, но опустил руки, вспомнив, что командир где-то рядом, и что в следующий раз он придумает что-то более изощрённое в качестве наказания, чем переноска поклажи. — Сказал же не нарываться. Ты точно огребёшь у меня, как до обители доберёмся.       — Как страшно… — пробормотал Майз, отводя глаза. Его раздражала вспыльчивость случайного спутника, и каждый раз, когда в светлых глазах будущего сыскного появлялись яростные искорки, лакея подмывало разжечь там настоящий пожар.       Пару минут спорщики провели в тягостном молчании, нарушаемом только перешёптыванием детей, не решающихся больше приблизиться. Сиор угрюмо ковырял носком дорожную пыль, придумывая, где и как он прижмёт наглого слугу и какие именно манеры ему покажет. Ради этого он даже готов был пропустить вечернюю попойку с новообретёнными здесь друзьями.       Вскоре на высоком крыльце дома главы показались Гарлон и Майнон. Они раскланялись с вышедшим их проводить стариком и, тихо разговаривая, пошли к ожидающим у ворот попутчикам. Приблизившись, Гарлон холодным взглядом скользнул по замершим ребятам и, не меняя выражение лица, махнул головой в сторону выхода из обители.       — Пойдёмте.       — Так, значит, у нас добавилось головной боли? — хмуро спросил Сиор, выслушав в точности пересказанный братом разговор с главой.       — Да. Мы думаем, хоть это пока и не точно, что пропажа Рогвара и дело некроманта связаны.       — С чего бы так? — поправив суму на плече, Сиор угрюмо почесал подбородок, зарастающий короткой колючей щетиной. — Может, сам он загулял, а может, с зельями чего напутал. Мне приятель рассказывал, что в этом деле аккуратность нужна, напутаешь чего — и мокрого места не останется.       — Всё это глупости, — прервал Гарлон разговорившегося юношу. — Если ты перепутаешь рецепт приготовления зелья и что-то пойдёт не так — от тебя в любом случае кишки по стенам останутся. А в его избе чистота, только вещи по полу разбросаны и совсем немного крови в иных местах. Да и такое ощущение создаётся, что он в спешке куда-то собирался…       Сыскной замолчал на пару минут, смотря себе под ноги и что-то тихо бормоча. Он и сам не понимал, что удерживает ещё его внимание на пропаже местного парфюмера, но это что-то, будто песчинка в глазу, не давало пройти мимо, списать всё на случайность…       — Вот что странно — перед пропажей он стал рассуждать о смерти. Наверное, именно это… Тут люди хоть и не самые плохие, а всё же тёмные, живут одним днём, от работы до работы и о смерти чаще всего не задумываются. Жизнь у него была не самая плохая: изба есть, денежная, да ещё и любимая работа есть, женщины за ним чуть ли не табуном бегали, и жену мог бы себе достойную выбрать… Почему он стал задумываться о таких вещах?       — Ну, не все же здесь тёмные до страха, — внезапно подал голос Майз, до этого молчавший и внимательно вслушивающийся в разговор. — Вы пьянь в трактире послушайте, они вам и про жизнь, и про смерть лучше проповедника расскажут. Да и сами сказали, всё у него в жизни было, только руку протяни, а когда горбатиться от заката до рассвета в полях не надо — тогда время подумать о жизни и появляется.       — Ты что, тоже, что ли, о смерти задумываешься? — хищно скалясь, спросил Сиор, который Майза слушал со сварливо-недовольной рожей.       — А что, нет? Все когда-нибудь умрём, и тогда думать поздно будет, — поняв, что все сейчас выжидающе смотрят на него, Майз тряхнул головой и сказал резко, будто оправдываясь: — И что такого-то, что о таком думаю? Это что значит, что я тоже приспешник некроманта, что ли?       — Нет. Ни о чём таком это не говорит, — успокоил Гарлон, перебив стремившегося развить ссору Сиора. — Такие мысли лишь доказывают, что голова на плечах у тебя есть, и что прожигать свою жизнь просто так ты не намерен. Мой дед всегда говорил, что мысли о будущем, как и мысли о жизни и смерти, указывают на умного человека.       Майз опустил голову, немного смутившись, а Сиор упрямо фыркнул. Разговор разом оборвался, и каждый из путешественников погрузился в свои мысли, рассуждая над новой подброшенной коварной судьбою загадкой или думая о жизни, о смерти…

***

      Грубо толкнув Майза в плечо, Сиор прижал его к стене, ухмыляясь своей силе. Ему ничего не стоило подкараулить бегающего с поручениями лакея в тёмном углу, и, конечно, ничего не будет стоить сейчас немного проучить его.       — Тц, опять ты? — Майз попытался сбросить ладонь Сиора с своего плеча, но тот только сжал сильнее пальцы, заставляя свою жертву тихо зашипеть от боли.       — Что, теперь не такой храбрый? — помощник сыскного, оставив только одну ладонь на плече Майза, другой резко ударил его по рукам, выбивая из них стопку ещё влажной после стирки одежды. Лакей попытался было поднять вещи, но, издеваясь, Сиор наступил на них сапогом, сильнее прижимая к щербатой стене своего пленника.       — Чего тебе от меня надо? — оставив попытки выбраться, спокойно спросил Майз. Он слишком вымотался за этот день, чтобы спорить или сопротивляться сейчас. Хотя где-то в душе ещё горела яростная искорка, так же жаждущая хорошей драки.       — Сам подумай, выскочка. Я предупреждал тебя, чтобы не лез, куда не просят. Но до тебя, видимо, хорошие слова не доходят. Придётся по-плохому научить, — замахнувшись, Сиор хотел уже ударить, когда его остановил спокойный голос лакея:       — Я не об этом спрашивал.       — И сейчас выпендриваться вздумал?       — Ты, — продолжил Майз после тяжёлого вздоха, не обращая внимания на занесённый над его лицом кулак, — с первого дня здесь ко мне цепляешься. И еду я тебе холодную принёс, и выпивку разбавленную, и кровать убрал не так, и пол не эдак вымыл. Ещё до сегодняшнего дня ты меня отчего-то невзлюбил. Вот я и спрашиваю — от чего.       — Рожа мне твоя не нравится, вот от чего, — резко ответил помощник сыскного дрогнувшим голосом. В полутьме узкого коридора Майз довольно улыбнулся.       — А может, наоборот, нравится слишком?       — Ты думай, что говоришь! Да хрен там был, чтобы я…       — Ты говори-то тише, — полушёпотом сказал лакей, придвинувшись ближе. — Хоть коридор и для слуг, а зал с гостями прямо за стеной. Какие слухи обо мне тут ходят, ты сам знаешь. Углядят, что мы тут вместе вдвоём обжимаемся, вот шуму будет…       — Никто тут не обжимается! — перейдя на гневный шёпот, выпалил Сиор, но тут же зажал себе рот рукой, когда почувствовал, как между его ногами проскальзывает чужое колено.       — Ага, не обжимаемся, конечно. А если бы обжимались, такая же реакция бы была? — подавшись вперёд и не встретив сопротивления, Майз с лёгкостью прижал всё так же отчаянно закрывающего себе рот Сиора к противоположной стене, коленом продолжая аккуратно надавливать на заметный стояк последнего.       Застонав сквозь сжатые губы, помощник сыскного за плечи вдруг резко отодвинул от себя лакея, тяжело дыша и заметно подрагивая.       — Ничего себе, как завёлся, — продолжал Майз, жалея, что в темноте коридора лица партнёра не разглядеть. — Ты ж, вроде, в девушках недостатка испытывать не должен, чего ж до такого себя довёл?       — Не нравятся мне… девушки, — пробормотал Сиор, тяжело дыша. Улыбнувшись этому неожиданному признанию, лакей снова мягко подался вперёд, и теперь на пах Сиора легла уже его ладонь. Помощник сыскного, снова тихо застонав, уткнулся лицом в плечо Майза, одной рукой держась за него, другой же жадно шаря по костлявой спине.       Неожиданно отпрянув, Майз поднял голову Сиора и внимательно посмотрел в прищуренные от удовольствия глаза. Улыбнувшись своим мыслям, лакей снова прильнул к сладко подрагивающему телу и тихо шепнул на ухо:       — Тут не слишком удобно, согласись? Пойдём ко мне в комнату…       — Я не собираюсь… — начал было Сиор, когда его за руку потащили куда-то, но тут же замолчал, задержав взгляд на идущей перед ним ладной фигуре. Не собирается ли?..       Комната Майза оказалась небольшой каморкой под самой крышей. Главной её ценностью была кровать: хоть и старая, но всё ещё массивная и крепкая, пестрящая резьбой на основании и высокой спинке. Сиор, осмотрев остальной довольно скудный интерьер комнаты, даже немного смутился — что можно сказать о жизни человека, единственной ценной вещью в комнате которого является кровать? Да ещё и такая.       Заметив смятение своего гостя, Майз, разжигающий маленький камин в углу комнаты, только улыбнулся.       — Это ложе раньше стояло в комнате хозяина, ещё до того, как он женился. Потом за ненадобностью кровать перенесли сюда. Это было ещё до того, как я начал работать тут.       — Мне не интересно, — переминаясь у двери, грубо бросил Сиор. Он уже жалел, что пришёл сюда, смущался от каждой новой замеченной детали в этой комнатушке и не решался даже сесть.       — Конечно, не интересно, — закончив с камином, Майз секунду подержал ладони над слабо трепещущим ещё огнём, потом вдруг поднялся, предвкушающе улыбаясь. На краткое мгновение встретившись взглядом со стремительно спрятавшим глаза Сиором, лакей сделал к нему пару по-кошачьи ленивых шагов и, остановившись, принялся расстёгивать рубашку. — Тебе ведь интересно другое, верно?       Застыв у двери, помощник сыскного с трепетом наблюдал, как длинные тонкие пальцы медленно расстёгивают бледные костяные пуговицы, как нехотя сползает грубая ткань с мраморной кожи, и как, будто в самом сладком, самом запретном сне, замершему взгляду медленно открывается не по-женски плоская грудь. Сбросив рубашку, Майз замер на секунду, наслаждаясь восхищённо скользящим по нему взглядом. Давно ему не удавалось действительно получить удовольствие от такой простой прелюдии, и сейчас лакей упивался раскаляющими ледяной воздух искрами, проскакивающими, казалось, после каждого несмелого взгляда.       — Поможешь со штанами? — прервал Майз жаркое оцепенение и, повернувшись, уселся на кровать. — Не бойся, я не кусаюсь.       — Да кто б тебя боялся… — всё так же сварливо пробормотал Сиор, но, сглотнув вязкую слюну, сделал вперёд несколько заветных шагов.