Мертвецы поют веселые песенки

      Пожухлая трава мерно шелестела под ногами, с хрустом ломались попадающиеся под ноги прутья, скрипели где-то над головой разлапистыми руками-ветками старые, хмурые деревья. Время от времени переругивались в их кронах поздние птицы, словно базарные тётки, резко разрывая голосом тишину и спокойствие задремавшего леса. Ветра не было. Сиор точно помнил, что, пока они шли по свежевспаханному полю к кромке леса, ветер то и дело трепал его волосы, вырывал из рук старую карту, щипал холодными пальцами шею и щеки. Теперь же всё будто стихло, замерло, насторожилось. Как зверь перед прыжком.       Скрипнула совсем рядом старая ветка, и точно в тон ей, так же скрипуче и хрипло, из-за простуженного голоса, заговорил Гарлон.       — Ходят сюда редко, — говорил он тихо, крутя в руках в один момент отобранную у Сиора карту. Сосредоточенно рассматривая её, королевский сыскной время от времени поднимал голову, точно мог разглядеть направление за толстыми стволами и колючими кустами. — Ягод нет, грибов тоже, деревья сплошь старые, хрупкие, а те, что посильнее — до обители долго тащить. Ни родников, ни диких зверей. Из прелестей только пахучие травы, да и о них лишь парфюмер знал.       — Этот лес Королевским называют, — кивнув, поделился Сиор добытой утром у вдовца информацией. — Это потому что, говорят, тут Король Эльфов живёт. Даже детей сюда гулять не пускают, больно много их тут теряется и пропадает. Хотя ни болот, ни особо дремучих зарослей нет.       — Ага, Король Эльфов. — Гарлон сложил карту и бросил на Сиора раздраженный взгляд. — А ещё тут дикие драконы и банши водятся. Не мели ерунды.       — Я-то что, мне так рассказывали, — мигом замолчав, Сиор с силой пнул подвернувшийся под ногу трухлявый пень. Не так часто он помогал расследованию и сейчас, после грубой оговорки, желание что-то говорить дальше у него пропало вовсе.       Хорошее, было, настроение растворялось без следа. Хотя, конечно, началось это далеко не с простуженного, а от того злого и раздражительного Гарлона. Ещё утром Сиор злобно выдыхал, увидев прямо перед собой довольную рожу Майза. И плевать, что эту ночь они снова провели вместе.       «Хочешь продолжения?» — заносчиво спрашивал лакей, прижимаясь коленкой к паху Сиора и облизывая припухшие после грубых поцелуев губы. Необструганные брёвна стены больно впивались меж лопаток голой после купален спины помощника сыскного, по ушам и продрогшей коже изморозью бил шум наполненного гуляками зала за тонкой перегородкой, и юноша, тщетно пытаясь скрыть горящие щёки, выдохнул своё очевидное «да».       Сиор мог поклясться, что ещё вчерашним вечером он всей душой ненавидел Майза: весёлый, общительный, то и дело шепчущий на ухо хмельному Майнону глупые шутки, он неимоверно раздражал своим дружелюбием и довольством жизнью. Снова хотелось увидеть его негодование и досаду, ощутить кожей страх и неприязнь. Ведь они должны быть, верно? От жизни в этой старой обители, ночей в промозглой каморке в кровати непонятно с кем. Но Майз продолжал ехидно улыбаться весь вечер, подшучивать, веселиться… Всячески раздражать и выводить из себя Сиора.       Помощник сыскного тогда жёстко сказал себе: хватит. Подумать только, он переживал из-за какого-то лакея, более того, мальчишки! Можно было ли опуститься ниже? Опыт показал — можно. Но опуститься вместе с ним, сжимая его в объятьях и чувствуя распалённой кожей холодные простыни.       Сиор тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он и сам не понимал, что чувствует, тревогу или раздражение, но в одном был уверен — воспоминания о вчерашнем приятно грели душу, успокаивали… Дарили позабытое было довольство жизнью и близостью, покой. Это пугало, но и приводило в восторг.       — На север, как перейдём просеку, да? — прервал мысли Сиора Гарлон. Королевский сыскной сегодня был разбит. Бессонная ночь, которую он провёл в постели, мучаясь жаром, сказывалась сейчас на нём. Красные глаза припухли, делая взгляд больше усталым, чем враждебным, нос постоянно хлюпал покрасневшим кончиком, дышать приходилось через рот. Гарлон всегда ненавидел болезни. И сейчас, как никогда, скучал по своему дому в столице, где в очаге приветливо пляшет огонь, молчаливые служанки приносят выпивку и закуску, к ногам ластится пушистый пёс…       — Да, вроде так. — Сиор в который раз прокрутил в голове всё, что сказал ему каторжанин. Да, именно так он, помогавший однажды подвернувшему ногу Рогвиру добраться до его заветной полянки, описывал путь сюда. Дальше просеки Рогвир его не пустил, но то, что теперь знали сыскные, уже было неплохо. — Если вы не ошиблись в направлении по карте, то мы идём верно.       — Не груби господину сыскному, — тут же раздалось сзади недовольным голосом. Майнон, шедший всю дорогу рядом с Майзом и что-то активно с ним обсуждавший, словно цепной пёс, мгновенно среагировал на поклёп в сторону обожаемого начальника. Сиор в последнее время замечал, что он стал намного резче реагировать на подобные реплики брата после их ссоры. Злость ли это? Стремление перевоспитать? Или банальная упрямость, так свойственная их роду?       Майнон сам бы не мог дать ответа на этот вопрос. Он всегда считал, что старший брат нуждается в его заботе и поддержке. Нелюдимый и вечно недовольный чем-то Сиор вызывал у него смешанные чувства: жалость наряду с желанием помочь. Майнону казалось, что брат не справится без него, не поймёт важность службы, не сделает всё так, как нужно. В голове помощника сыскного стойко закрепилось мнение — он просто не нагулялся. Его смущает потребность много работать, доказывать кому-то что-то, ему хочется развлекаться и жить полной жизнью, как всем юношам его возраста. Считая так, Майнон всегда рад был помочь, доделать работу за брата, дописать отчёт. «Скоро всё изменится», — из года в год говорил он сам себе, с трепетом ожидая того славного момента, когда и брат начнёт помогать, когда и на него можно будет положиться. Недавний разговор изменил всё.       Помощник сыскного чувствовал себя сейчас идиотом. Слепым, глухим и безмолвным идиотом, который за счёт собственных сил, старания, которое он мог потратить на что-то более важное, помогал такому ленивому, желчному и бесполезному человеку. Идиотом, который, словно святой проповедник верил, что однажды Сиор изменится и дерьмо превратится в розу. Идиотом, который ждал ответного жеста, приятного слова, благодарности. Идиотом, который за все свои старания получил плевок в лицо.       Его задели слова брата. Нет, сказать так значило бы соврать. Едкие слова Сиора ледяной водой прошли Майнона насквозь, прожгли дыру в грудине и застряли в горле едкой желчью. «Тебе важно выслужиться только перед костями», «пытаешься что-то кому-то доказать», «отцу всё равно уже безразлично» — словно в шарманке безумного музыканта эти слова снова и снова всплывали в голове Майнона, тревожили пугливые мысли, заставляли здравый рассудок отступить, оставить злачное место злости. Сколько всего, что было за этими словами, Сиор просто не успел сказать? «Ты бездарь», «твои старания ничего не стоят», «всё равно ничего не изменится»… Майнон явно слышал насмешливый голос брата, видел, как сужаются его глаза, как расплываются тонкие губы в усмешке. Он именно так и сказал бы. Однажды он именно так и скажет.       Тяжёлые размышления гранитной плитой давили на Майнона, заставляли его иногда тяжко вздыхать и время от времени сверлить спину брата сердитым взглядом. Состояние юноши не укрылось от Майза.       — Хорошая сегодня погода, верно? — невзначай начал лакей, краем глаза наблюдая за лицом попутчика. Ему, в общем-то, было всё равно на настроение помощника сыскного, но, справедливо полагал Майз, чем лучше будут его отношения с членами маленького отряда, тем чаще его будут забирать из душной таверны на прогулки по полям и лесам. Да, лямки тяжёлой сумы больно сдавливали искусанные ночью Сиором плечи, в худые ботинки заползла утренняя роса, и лишённая пояса верхняя рубаха постоянно распахивалась, открывая прикрытое лишь тонкой нижней рубашкой тело стылому воздуху, но Майз не позволял себе жаловаться, справедливо полагая, что лучше пусть будет так, чем работа в грязной, пропахшей потом, алкоголем и мочой таверне.       — Ага, холодно, — невпопад ответил Майнон, не подняв головы. Майз заинтересовался. Редко можно было увидеть весёлого и приветливого младшего братца таким подавленным.       — Непривычно в таком лесу ходить. В других возле обители по кромке вся трава детьми вытоптана, все ягоды съедены и более-менее крепкие деревья мужиками порублены. А тут прям глушь. Думаю, неудивительно бы было, если б тут действительно Король Эльфов жил.       — Да брось. — Майнон всё же повернулся к собеседнику и вымучено улыбнулся. — Выдумки это всё, про Короля. Нет такого, иначе его бы экзорцисты королевского двора давно нашли и убили.       — Кто его знает. Может, он есть, просто про него не говорят. Надо ли всесильным экзорцистам панику поднимать?       — Не может такого быть, это просто предание, — Майнон распрямился и ответил, правда, уже не так уверенно. — Если б он был, его просто так не скрыть бы было. Он же детей ворует и всякое… Тут не скроешь.       — В век гномов королю начало войны удалось скрыть, а ты говоришь, какого-то монстра бы не смогли, — улыбнулся Майз наблюдая, как тает уверенность на лице Майнона. Сейчас лакей чувствовал себя деревенским задирой: он знал, что помощник сыскного боится таких разговоров, но продолжал его подначивать, наслаждаясь растерянностью в лице юноши.       — А ты многое знаешь, — вступил неожиданно в разговор Гарлон, который, оказывается, всё это время вслушивался в трёп мальчишек. — Ещё, может, расскажешь, кто выиграл в той войне?       — Никто не выиграл, — начал Майз, внезапно смутившись. — Тогда люди воевали с эльфами, при осаде крепости Б. обе стороны понесли огромные потери и прибывшей делегации драконов удалось добиться мира между сторонами. Можно сказать — и люди, и эльфы проиграли.       — Или и люди, и эльфы выиграли, — сказал Гарлон, поглядывая на лакея. — Они же заключили мир.       — Эльфы сражались за плодородные острова на юге, люди хотели отвоевать новые территории. Говорить, что обе стороны победили, можно было бы, если бы они добились своих целей. А в итоге и острова остались людям, и люди остались ни с чем.       — Да, наверное, — согласился сыскной. Ему внезапно понравился этот разговор. Может, в компании двух оболтусов Гарлон просто изголодался по общению, но сейчас это небольшое обсуждение казалось ему неимоверно интересным. — Но, с другой стороны, проигравшими их можно было бы назвать, если бы они что-то потеряли, но обе стороны, как ты верно заметил, остались при своём. Так что они больше выиграли, чем проиграли.       — При осаде Б. эльфы, обороняющиеся, потеряли около шестнадцати тысяч бойцов, нападающие люди — почти тридцать тысяч солдат. Все эти существа могли бы вспахивать поля, делать изделия, командовать, плавать на судах и, конечно, платить налоги. Оба государства потеряли многое, тогда как приобрели ничего. Какой же тут выигрыш? — Майз поднял глаза и посмотрел наконец на Гарлона. На скрытом густой бородой лице мужчины читалось удовольствие и интерес.       — В той войне участвовала только регулярная армия, вояки, и так посвятившие бы всю свою жизнь службе. Они ничего не производили и платили лишь минимальный налог. Их основной задачей была только война. Когда они, закостеневшие уже на службе, ушли, то открыли места новым рекрутам, молодым, сильным и готовым воевать. Армии обеих стран после войны пережили подъём, так что так война для каждой из сторон скорее выигрыш, — закончил Гарлон и бросил заинтересованный взгляд на Майза. Ему было любопытно узнать, что ответит на это лакей, любопытно, как отреагирует. Сыскной поймал себя на мысли, что, в принципе, любопытно, откуда он столькое знает.       — Именно, — с азартом продолжил Майз. — В армию пришли молодые и крепкие парни и девушки, как раз те, которые могли делать дела, платить налоги и рожать детей. Да, после войны армии стран поднялись, тогда как упала торговля и урожаи. В эльфийском графстве Л. через год после войны не родилось ни одного ребёнка. Обе стороны проиграли, как ни посмотри. Тем более, на службу тогда брали только крепких и сильных мужчин и женщин, так что те, кто остались, нарожали слабаков и уродов.       — Да как вы можете такое говорить… — нерешительно вставил Майнон, покачав головой. Ему обсуждение таких ужасных вещей, как война, да ещё так легко и весело, казалось кощунством, неуважением к сражавшимся там.       — И то верно, — хохотнул Гарлон, не обращая на Майнона и толики внимания. Во время разговора расстановка отряда немного поменялась, и теперь впереди, недовольно сопя, шёл мрачный Сиор, Майз и Гарлон за ним, а обеспокоенный происходящим Майнон замыкал строй. — Откуда же ты такой умный взялся? — спросил сыскной, обращаясь к Майзу.       — От маменьки, — шутливо ответил тот, позволив на краткую секунду своим губам приподняться в подобии улыбки. — До того, как я ещё работать начал, брат уже в город ездил, учился. Привозил с собой всякие книжки, показывал мне как буквы различать. Вот и научился как-то. Хотя писать не умею.       — Занятно… Ты говоришь, что четыре весны тут работаешь? И как повторял узнанное всё это время? Книг я в таверне не видел.       — Их и нет. Брат же приезжает время от времени. Вот мне всякое и привозит. Немного, но вечером почитать хватает.       — Удивительно, — Гарлон улыбнулся, отворачиваясь от буднично рассматривающего тропку под своими ногами Майза. Его взгляд тут же наткнулся на спину бредущего впереди Сиора. — Мой хороший друг, бывший наставником и учителем многих знатных господ, говорил как-то, что не важно, откуда человек: если есть у него тяга к знаниям, он и в пустынях на песке примеры считать будет, если нет — сколько учителей не приводи, всё без толку. Я ему тогда не поверил. А теперь вижу вот: у кого-то на сон времени не всегда есть, и умудряется ещё то то читать, то это, а кто-то книгами обвешан, обложен и опоясан и хоть бы одну из них открыл.       Сиор повёл плечами, ясно чувствуя, что под «кем-то» имеют в виду его. Решив не подавать виду, он упрямо шёл вперёд, стараясь не скрипеть зубами. Сравнить его, потомка знатного рода, и какого-то безродного выблядка! Пару книжек прочитал, тоже ведь, достижение…       Впереди, между стволами деревьев, замелькала просека. Вытоптанная торговцами гладкая дорога казалось чуждой, неправильной, лишней в тихом спокойствии леса. В пыли видны были следы — ещё недавно тут кто-то проезжал.       — Привал, — объявил Гарлон, когда группа добралась до просеки. Мальчишки облегченно выдохнули, мигом устраиваясь на траве, но больше всех отдыху радовался сам королевский сыскной. От внезапной простуды у него болели кости и, кажется, даже кожа горела от грубых прикосновений шершавой одежды. Усевшись на поваленное дерево, Гарлон с облегчение выдохнул. Надо было работать, а он с удовольствием провёл бы пару дней безвылазно в тёплых комнатах.       — Зачем вы вообще идёте сюда? — спросил Майз, сидящий недалеко от Гарлона. — Мне казалось, что ваша задача некроманта ловить, а не искать местных заплутавших.       — Мой опыт показывает, что более одного странного происшествия за месяц на обитель вроде этой — много. Такого не бывает, а если уж случается, значит, события эти друг с другом связаны, — Гарлон откинул голову назад и втянул саднящим горлом стылый воздух. — Да и предчувствие у меня нехорошее. А я себе доверять привык.       — Вот как, — протянул Майз и отвернулся. Майнон мог понять его смущение. Поначалу помощнику сыскного тоже казалось, что «предчувствие» — не самый лучший инструмент и помощник в их работе. Мало ли что почувствоваться может? А дела-то серьёзные.       — Да и заняться кроме того особо нечем, — продолжил как ни в чем не бывало королевский сыскной. — Могилы разорены, следов кроме этого никаких. Куда бежать-то? В любого человека амулетом тыкать?       — Вы собираетесь схватить некроманта… амулетом? — с сомнением спросил Майз, исподлобья поглядывая на Гарлона. В его взгляде явно читалось неверие.       — Не схватить, а просто выявить, — объяснил королевский сыскной. — В присутствии некроманта амулет подаст знак: нагреется или засветится.       — Вот как… Хорошая вещь.       — Да. Сам придворный колдун его зачаровал, — Гарлон улыбнулся и поднялся со своего импровизированного стула. Размяв шею, он с удовольствием потянулся. Сидеть было хорошо и легко, но, понимал сыскной, стоит немного расслабиться, и идти куда-либо не захочется вовсе. Такого допустить было нельзя, Гарлон многое возлагал на этот день и много от этого дня хотел добиться.       В лесу действительно было непривычно тихо. Ни стрекота птиц, ни случайной трескотни прутьев под ногами диких животных. Только мерный скрип покачивающихся в серой вышине ветвей, роняющих иногда на землю красные листья. Гарлон задрал голову к небу и сквозь плотные кроны попытался угадать положение солнца. Вышли они позднее, чем планировали, и путь проделали немалый — сыскной хотел убедиться, что до темноты они успеют вернуться в обитель. Но, как назло, в сплетающихся ветках не было ни единого отсвета того мутного светлого шара, что неторопливо полз по небу сегодня. Гарлон хотел уже посетовать по этому поводу, призывая мальчишек идти быстрее, но за секунду, как он издал первый звук, заговорил Майнон.       — Там… — нерешительно начал он, вглядываясь между деревьев. — Там, кажется, кто-то есть…       Все замерли, пытаясь проследить за взглядом юноши. Сиор, сидевший рядом с ним, вдруг тоже мотнул головой.       — Вижу.       — Что там? — выйдя из оцепенения, Гарлон медленно приблизился к братьям и посмотрел туда же, куда глядели они.       — К-кажется, там… — выдохнул Сиор, наблюдая за внезапным источником беспокойства. Не отрывая взгляда, он подрагивающими руками залез за пазуху и через секунду выудил оттуда простой медальон в виде крупной капли, который сейчас светился призрачно-голубым цветом. — Мертвец… — севшим голосом выдохнул помощник сыскного.       Словно ожив от этого внезапного заключения, сыскные зашевелились, мигом выудив из-под плащей тонкие ножны и прикрепив их к поясу. Без слов поднявшись, они надевали сумки и крепче завязывали ремни.       — Убегает, — дрожащим голосом оповестил Майнон, затягивая плотнее пояс. — Но ноги, кажется, сломаны, бежит медленно.       — Не убежит, — заключил Гарлон. — Идём аккуратно, вполне возможно, есть и другие.       И, не мешкая больше, Гарлон первый быстрым шагом пошёл по указанному направлению, оставляя мальчишек следовать за ним. В нём внезапно проснулся охотничий азарт наряду с радостью. Он был прав. Именно это предчувствие, мелкие несостыковки вели его сюда. Мертвец? Он точно пойдёт сейчас к своему жилищу, а значит — выведет к нему и их. Гарлон не боялся не справиться с нечестью и уже сейчас вкушал радость от нахождения новых улик. Между тем, голос подал молчавший всё это время Майз.       — А обязательно за ним идти? — больше обеспокоенно, чем со страхом спросил он, стараясь поспевать за широким шагом Гарлона. — Если он убегает, значит, понимает, что не справится с нами, значит, слабый. Мало ли, чего он тут шастает, к некроманту точно нас не выведет.       — Наоборот, — улыбаясь, ответил королевский сыскной. — Раз он убегает, значит, понимает, что мы сильнее, это верно. А если понимает это — значит, он разумен. Пусть даже он не приведёт нас напрямую к некроманту, но сможет многое про него рассказать.       На этом разговор закончился, отдавая место погоне. Мертвец мелькал иногда меж деревьев, о чём каждый раз говорили первыми заметившие его. Пару раз направление его движения менялось, будто он хотел запутать следы, и это ещё больше радовало Гарлона. Значит, там, куда он идёт, не простая берлога, значит что-то важное, ценное.       Шум шагов пугал мерно трепещущие ветки, сквозным эхом пролетая над замершим в ожидании лесом. Шорох листвы, словно унылая тризна, заученно гулял меж деревьев, наполняя сердце Майнона липкой тревогой. Он старался бороться с собой — всё-таки и мертвецов он видит не впервые, и погоня для него тоже уже что-то обыденное. Тренировки, чтение, другие задания — всё, казалось, одновременно возбудилось в памяти, пробуждая давно забытые инстинкты. И всё же в заполненной знаниями и планами черепной коробке Майнона творилось что-то тревожное. Он не мог сосредоточиться, не мог собраться, мыслями неизменно возвращаясь на старые кладбища, к раскопанным могилам и бродящему между ними склизкому туману.       — Вильнул, — коротко сообщил Сиор, щурясь, чтобы лучше разглядеть происходящее. — Я не вижу его больше.       — Запоминай место, — поправляя пояс с двумя кинжальными ножнами, сказал Гарлон. — Кажется, мы пришли к логову.       В могильной тишине неожиданно громко сглотнул Майз, и глянувший на него Майнон понял, что парень волнуется. Оно, конечно, не было удивительно, ведь это им, королевским сыскным, привычны стычки с разномастной нечистью. Это они должны стойко встречать любую опасность, трезво мыслить, находясь в сантиметре от пасти чудища и неизменно устранять его, сохраняя кроме того, по возможности, свои жизни. Но насколько непривычно и страшно это для обычного деревенского паренька, едва ли первый раз слышащего об амулетах защиты, об зачарованиях и колдовстве?       Меж тем группа приблизилась к высокой каменной глыбе, у основания которой виднелся лаз, достаточно широкий, чтобы там мог пройти человек. Гарлон улыбнулся.       — Идём тихо. Я первый, Сиор в конце. О любых наблюдениях немедленно сообщать.       — Господин, — неловко начал Майнон, заставив замереть занесшего ногу над лазом Гарлона. — Не лучше ли будет, если Майз останется тут? Там всё-таки… опасно.       — Не опаснее, чем здесь, — выпрямившись, Гарлон смерил лакея изучающим взглядом, будто только теперь впервые увидел его. — Мы не знаем, есть ли ещё твари поблизости, так что пусть лучше будет с нами, так для него безопаснее всего. Главное — не мешайся под ногами, — бросил королевский сыскной, обращаясь уже к Майзу. Тот кивнул и лишь сильнее сжал узкой ладонью лямку сумы.       Деревья начали шуметь как-то угрожающе, низко, будто обещали сбросить ветки на головы путников, помешать им, остановить. Майнон старался смотреть только себе под ноги, подмечая опавшие веточки и листья, лишь бы не бродить взглядом по полуоблетевшим стволам деревьев, не цепляться случайно за смутные тени. Неожиданно резко помощник сыскного понял, что происходит. Осознал, что всё это не рассказ, не учёба, не его наивные мечты — правда. И холод по-настоящему щиплет щёки, и где-то в лазе по-настоящему ждёт их мертвец, и, если что-то случится, из горла прольётся настоящая, горячая кровь…       — Ну ты идёшь там? — Сиор, выглянувший на секунду из лаза, недовольно смотрел на замершего у входа Майнона. Небольшая группа уже скрылась в тёмном жерле пещеры, и теперь только Майнон стоял на окружённой деревьями поляне.       — Иду, — кратко выдохнул он, рукой хватаясь за выступающие камни у входа в пещеру и силой заталкивая себя туда.       Сразу же забывшего сделать вдох юношу плотным коконом окутала темнота. Резко пропали шум листьев и хруст ветвей — осталась лишь сырая тишина, иногда резко прерываемая чьим-то шумным вздохом. Затрещал и вспыхнул факел, из темноты вынырнули фигуры идущих впереди. Держащий в руке факел Гарлон беглым взглядом осмотрел присутствующих, и, развернувшись, пошёл вперёд, оставляя попутчиков мотыльками следовать за трепещущим впереди пламенем.