Mileage May Vary

— Обычно, в два часа ночи, японская еда – не то, чем я занимаюсь. — Тогда ты действительно должен поблагодарить меня, — Чонгук переворачивает меню, — я покажу тебе кое-что новое. Я твой гид по жизни. Пожалуй, я выберу кицунэ-лапшу. Ты знал, что… — он наклоняет меню вниз и тянется вперёд, его взгляд настолько кокетливый, что Тэхен чувствует себя заинтригованным, — что кицунэ означает лиса? Чонгук хорошо смотрится в приглушённых красных и коричневых тонах ресторана, несмотря на его окровавленную футболку и растрёпанные волосы. Лёгкий джаз на фоне успокаивает. — Круто. — Что ты собираешься заказывать? — Я не уверен, — отвечает Тэхен, — теперь у тебя хорошее настроение, да? Чонгук, кажется, вздрогнул и поднял меню вверх, чтобы скрыть своё лицо. — Я просто чувствую себя лучше. — М-м. Ты сказал, что ты ночная сова? — Да, — он опускает меню, — я удивлён, что ты понимаешь половину дерьма, которое я говорю, — затем он протягивает руку через стол и сжимает пальцами край меню Тэхена, — если ты не знаешь, что взять, я бы порекомендовал якитори, потому что это всегда вкусно. Или тэмпуру с овощами. Или и то и то. Тэхен пытается не улыбаться, замечая в глазах Чонгука проблеск волнения. — Я правда не настолько голоден. — Серьёзно? — Сейчас два ночи, Чонгук. — Ах. Ты просто старикашка, — Гук возмущается, когда Тэхен пинает его ногой под столом, — отлично. Ты должен поесть, — кивает он на напиток Кима, — особенно, если ты пьёшь. Ты же за рулем? Напиток Тэхена мерцает глубоким персиковым цветом. Тэхен смотрит на него. — Честно говоря, я просто пришёл сюда за компанию. — Тогда почему ты заказал это? Тэхен пожимает плечами. — Привычка. Ты уже решил? — Да. А ты? — Я выберу то же, что и ты, потому что, видимо, ты разбираешься в японской еде. Чонгук ухмыляется. — Я эксперт. — Мой гид по жизни, да? — М-м. Ты хорош. — Что? Чонгук стучит пальцами по краю стола. Трудно увидеть при тусклом освещении, но на костяшках Чонгука виднеются яркие ушибы и царапины. — Слушай, — в конце концов, говорит он, — запомни, — ухмыляется младший, проводя языком по губам, — я всегда слежу за тем, что говорю рядом с тобой. Ты хорошо разбираешься во лжи? Тэхен включается в игру, с интересом опираясь локтями на столик. — Я преступник или жертва? — Не могу говорить в целом, но в этом случае ты — жертва. — Интересно, — Тэхен смотрит прямо в глаза Чонгука, — я бы так не сказал. Почему? Или ты постоянно лжёшь? — Ни в коем случае, — глаза Чонгука загораются, его улыбка почти угрожающая, — это бессмысленный вопрос. — Неужели? К ним подходит официант, под его глазами мешки и синяки. Может, он не привык к ночной смене. Тэхен задается вопросом о качестве типичного круглосуточного ресторана. Он не бывал ни в одном из таких, но город процветает в поздние часы, и обязательно происходят какие-то великие вещи, которые он не испытывал ранее. Чонгук спотыкается на паре слов, делая заказ. Наблюдая за ним, Тэхен чувствует быстрое биение сердца. Когда он ловит взгляд младшего, то быстро смотрит в меню и пытается не улыбаться. Тишина и поздний час делают атмосферу спокойной. Остальные столики пустуют, за исключением некоторых молчаливых пар или одиноких людей. Из задней части ресторана доносится звук готовящейся еды, шипение масла и стук металла. Полы скрипят. Лампы гудят. Чонгук выглядит довольным. — Так, ты чувствуешь себя лучше? — интересуется Тэхен. — Лучше? — Чонгук бросает соломинку в свою диетическую колу. Они оба наблюдают, как звенит лёд, ударяясь об стеклянные края. — Чем раньше. Ты не был таким у меня дома. Я подумал, что у тебя стресс. — Прости. В последнее время я был… капризным. Мне показалось, что я мешаю тебе. У тебя дома. — Поэтому ты заставил идти меня в японский ресторан в два часа ночи, сразу после того, как заставил меня уехать от своих друзей, чтобы позаботиться об… — Тэхен жестом указывает на Чонгука, — этом? Чонгук усмехается. — О хорошем ребёнке, которому нужна чертова помощь? Да. — В точку, — Тэхен слегка смеётся и качает головой, — могу я спросить, что случилось? — Сегодня днём? — Сегодня вечером. — Это было просто… знаешь. — Серьёзно? Чонгук пожимает плечами. — Просто какое-то дерьмо. — Ты продолжаешь так говорить. Я всё ещё пытаюсь разобраться. Чонгук закатывает глаза, на его губах больше нет той злобной насмешки. — Ну, старайся сильнее, — Чонгук ставит локти на стол и наклоняется вперёд. Старый столик скрипит под его весом, — ты, кажется, думаешь, что я какая-то загадка. Сложный или что-то типа того. — Ты преувеличиваешь. Не путай одно с другим. — Я… ладно. Я могу быть закрытым иногда… с некоторыми людьми. Но ты… — он сводит брови и упирается подбородком на руки, — другой. Хуже, чем я, но и лучше одновременно. Ты не знаешь, о чём я думаю, я не знаю, кто ты такой. Вот и всё, — он кивает, будучи довольным своими мудрыми словами, — позволь мне рассмотреть тебя детально, Ким Тэхен. Бог знает, что никто не делал этого правильно. Ни разу в жизни. Рядом скрипит стул, когда кто-то встаёт. Мужчина равномерно шагает до выхода, хлопая железной дверью. — Я не знаю, что ответить, — через мгновение говорит Тэхен. Чонгук закатывает глаза. — Ты должен ответить. Это одна из твоих заморочек по поводу внешности? Хочешь выглядеть собранным? Просто скажи мне «ты тупой придурок», и я соглашусь. — Окей, ты тупой придурок- — Я не это имел в виду, о боже мой, — Чонгук фыркает, и часть Тэхена соблазняется тем, чтобы подразнить Чонгука и понаблюдать за его милой реакцией, — я хотел сказать, что ты можешь не следить за своими словами. Я пытаюсь понять тебя. — Меня? — Кого ещё? Идиот. — Что насчёт тебя? Чонгук поднимает брови и усмехается. — Что насчёт меня? Он выглядит застенчиво, и это льстит Тэхену. Тэхен всегда очаровательно улыбался и подбирал более тактичные слова, но он не знал, что делать рядом с Чонгуком. — Забудь об этом. Обо мне. Расскажи о себе, — говорит Чонгук, — основное. Тэхен чувствует, что лучший выбор – пойти навстречу. Он стучит ногтями по столу. — Вообще-то я ненавижу алкоголь. Чонгук легко смеётся. — Я так и думал. Почему ты заказываешь его? Как и в клубе… я помню. — Не знаю. Я к этому привык. Мои коллеги думают, что мне это нравится. — Ты сказал, что привык? — М-м, — Тэхен кивает головой, — ты хороший слушатель. Чонгук не отвечает. На его щеках лёгкий румянец, и он пытается избежать этой темы. — Любишь диетическую колу? — он толкает свой напиток на другую сторону, — давай поменяемся. — Тебе не нужно- — Расслабься. Мне это нравится. Просто… не хотел заказывать алкоголь. Не здесь, не в два часа ночи, не с тобой. Не знал, что ты подумаешь. Тэхен, по крайней мере, имеет самоуважение, чтобы вытащить соломинку из колы, приятной и удивительно сладкой. — Почему я должен осуждать тебя за выпивку? Чонгук делает быстрый глоток алкоголя. Его глаза тёмные, когда он бросает взгляд на Тэхена. — Спроси себя. Он приподнимает бровь и делает ещё один глоток, изящно сжимая стеклянный стакан пальцами. Тэхен просто щурится и воспринимает это с чувством юмора. Он много чего хочет сказать, но ни один из ответов не удовлетворит Чонгука. В этот момент приносят еду. Когда они едят, Чонгук продолжает говорить, при этом жуя, но это не выглядит бестактно. Он быстро выпивает, и Тэхен задается вопросом, как хорошо он воспринимает алкоголь. — Подожди, — говорит Чонгук на полпути разговора. Тэхен гудит, чтобы младший продолжил, — когда ты был моего возраста- — Боже, не говори так. — Как? — Так. Это странно. Чонгук закатывает глаза. — Если ты беспокоишься о том, что ты старый, то я с уверенностью могу сказать тебе, что ты реально старый, поэтому не парься. — Я не старый, — Тэхен хватает лист, мокрый и тёплый, из своего салата и бросает его в Чонгука. Он хихикает и вздрагивает, толкая лист к краю стола. — Ты старый. Но такой ребёнок. Ты правда бросил в меня свою еду? — Боже, не называй меня ребёнком. Это ещё хуже. — Так, ты предпочитаешь «старикашка» в этом случае? — Я предпочитаю «Тэхен» в любом случае. — В любом? — Не начинай- — Как насчёт секса? — Чонгук- — Потому что ты понятия не имеешь, как сильно я хочу назвать тебя папочкой- Тэхен бросает второй лист в Чонгука, и тот громко смеётся, морщась от отвращения. — Ты просто хочешь позлить меня, — говорит Тэхен. — Возможно, — Чонгук хмыкает, — так по-детски, Тэ. Даже виски не выдержал. — Это вопрос выбора. — Разве? — Чонгук допивает алкоголь и широко раскрывает глаза, моргая. Тэхен делает глоток колы и позволяет словам раствориться в тишине. — Когда ты был моего возраста? — серьёзно говорит Чонгук, — каким ты был? Тэхен фыркает. — Страшным. — М-м. Тэхен в двадцать три года. Покажи мне фото. — Ага. В общем, я окончил школу и встретил Юнджи через пару лет. — Кого? — Ах… мою бывшую жену. — О, — Чонгук медленно кивает и двигает тарелки к краю стола. Единственный эффект от алкоголя, кажется, выражен лишь в виде румянца на его щеках, — что дальше? — Длинная история. — Ты пытаешься быть скучным? — Пытаюсь. Это работает? — Просто расскажи мне. Тэхен смотрит на свои пальцы, беспокойно перебирая края рукавов. Он нервничает и понимает, что Чонгук может заметить это, поэтому старший выпрямляется и двигает плечами назад. Он делает медленный и спокойный вздох. Речь идёт о навязывании предположений, способах восприятия и лжи. Проблема не в том, что он не хочет говорить об этом. Его слова настолько очевидны, когда разговор касается этой темы. Естественно он был болтливым и чрезмерным, но перестал быть таким только потому, что ему так сказали, его научили. — Это не очень интересно. — Иисус. Я бы, блять, не спрашивал, если бы мне не было интересно. Идиот. Чонгук — хороший слушатель, искусный и своевременный, он знает, как заставить человека говорить. Некоторые вещи лучше оставлять недосказанными, но здесь в этом нет смысла. Может быть, Чонгук, в конце концов, останется яркой вспышкой на временной шкале Тэхена. Он будет быстрым и опасным опытом, исчезнув ни с чем. Но сейчас Чонгук здесь. Тэхен говорит о плохих отношениях с родителями, университетских провалах и отсутствии работы. Чонгук задаёт вопросы, и Тэхен выливает ему всего себя наружу. Он рассказывает о том, как прошёл «гей-возрождение» в университете, по сути, ещё один способ показать то, как он справлялся с жизнью, живя далеко от родительского дома. Он говорит о безрассудных временах, и Чонгук смеётся, слушая, каким диким был Тэхен по отношению к мужчинам. — Если бы я спросил, со сколькими парнями ты трахался, — говорит Чонгук, — ты бы солгал? — Я бы сказал приближённое число. — Сколько их? Если это число близко к моему, я буду кричать. Тэхен закатывает глаза и мнётся, мямлит что-то о годах, когда он был шлюхой, примерно с восемнадцати до двадцати двух. Чонгук визжит и пинает Тэхена в голень под столом. — Да иди ты нахуй. Ты серьёзно? Тэхен прячет смущенную улыбку. — Я просто был… живым. — А потом? — Что? — После того, как ты перестал быть живым. Что тогда? — Ты говоришь так, как будто я умер. — Окей. Так, что тебя убило? Кажется, от локтей Тэхена на столе останутся следы. — Ничего, — ложь сквозь зубы, — я нашёл работу с помощью связей отца. Он гарантировал мне высокую должность, пока я окончательно всё не испортил. Чонгук игриво сужает глаза. — Как ты платил за школу? — Подумай, — Тэхен скалится, и Чонгук фыркает. — Ты грязный. Папенькин сынок. Маменькин сынок. Богатый педик, который на всё забил. Тебе просто повезло. Ты говоришь, что твоя жизнь была основана на сексе, лжи и грязи, но ты относишься к этому… — он говорит свободно, — нормально? — Просто «нормально»? — Да. Тэхен вздыхает и улыбается, чувствуя себя истощенным. Должно быть, уже почти три часа ночи. — У меня была свободная жизнь. — А ты сам? — Чонгук наклоняет голову. — Сравнительно, да. — Но что насчёт базовой линии? — Это просто было на каком-то механизме. Ты понимаешь, что я имею в виду. — Я понимаю. Я просто думаю, что ты врёшь. Тэхен чувствует резкую боль в груди, но не показывает это. Он просто закатывает глаза, глубоко вздыхает через нос и пытается быть сдержанным, потому что любая слабость повернётся сочувствием к себе. — Я не обязан тебе всё рассказывать. Чонгук молчит и толкает язык за щеку. Позже Чонгук улыбается, насмешливо, но раздраженно. — Полагаю, ты прав. Он выглядит расстроенным, стараясь скрыть это, и Тэхен чувствует себя хуже из-за этого. Он протягивает руку через стол и берёт руку Чонгука в свою, думая, что он потянет её назад, отклонив жест. Это просто означает, что между ними нет враждебности, но Тэхен чувствует себя радостно, когда Чонгук нервно сжимает его ладонь. — Есть место, куда я хочу тебя отвести, — говорит Чонгук, — если ты пойдёшь со мной. Я имею в виду… ты устал, знаешь, это нормально- Ким качает головой и сжимает ладонь Чонгука, чувствуя грубую, но тёплую кожу. — Отведи меня туда. Когда они уходят, Тэхен инстинктивно начинает вытаскивать бумажник, но Чонгук делает шаг вперёд, и старший позволяет ему платить, полагая, что это ещё одна сторона невысказанной гордости, которую Чонгук держит при себе. Когда Тэхен встречался с Юнджи, однажды она сказала ему: «я нахожу привлекательным, когда мужчина откладывает свою гордость и позволяет мне платить». Судя по тому, как Чонгук смотрит на него сейчас, хитро ухмыляясь, вероятно, он думает так же. Снаружи город молчит, высокие фонари освещают улицы яркими оранжевыми цветами. Атмосфера поглощающая и уволакивающая во тьму, но успокаивающая одновременно. — Подожди. Нам сюда, — говорит Чонгук. Его рука тёплая вокруг запястья Тэхена. Они оставляют машину на парковке. Шаги Чонгука громкие и целеустремленные, пока Тэхен тихо следует за ним. Он не спрашивает, куда они идут, потому что это место не кажется таким важным. Вместо этого он переворачивает ладонь так, чтобы переплести пальцы с Чонгуком.

***

Река медленно течёт, нарушая тишину шумными столкновениями волн. Стоя на большом мосту, Тэхен смотрит на тёмную воду, в которой отражаются огни фонарей и звёзд. Он может чувствовать прохладный воздух против своей тёплой кожи. — Ты не закончил историю, — говорит Чонгук. Он опирается локтями на перила, складывая подбородок на руки и смотря на небоскребы. Между его губами зажата сигарета. Это немного ржавый мост с расписными граффити. Яркие огни фонарей и зданий освещают реку, пока она не скрывается в туннеле. — Какую историю? — Которую ты не хотел заканчивать. Тэхен поджимает губы, упираясь локтями на стальные перила. Он смотрит на Чонгука, замечая розовые огни, отражающиеся в его глазах и покрасневшие щёки, контрастирующие с холодной ночью. — Что ты имел в виду, когда говорил, что пытался всё исправить? До того, как ты встретил свою бывшую. И… — Чонгук глубоко дышит, покусывает губу и хмурит брови. Он смотрит в сторону, не в силах поддерживать с ним зрительный контакт, и выдыхает дым, пальцами сбрасывая пепел, — не знаю. Мне просто интересно. Мимо них проезжает случайный автомобиль, низкий гул двигателя и хруст земли под колёсами эхом раздаётся в тишине. Город пахнет дымом и гарью. Тэхен грызёт ногти. — Раньше всё было… по-другому. Думаю, мне было всё равно, потому что я чувствовал, что ничего не имеет значения. В двадцать три я получил… проверку реальности, скажем так, — пытаясь сделать менее душераздирающую историю, Тэхен добавил, — у всех такое случается, в любом случае. Чонгук выдыхает дым и прижимает окурок к холодному краю моста. И Тэхен ненавидит это, он ненавидит то, как Чонгук пытается скрыть свою жалость. — Почему? Ким тихо смеётся. — Ты знаешь почему, Гук, — Тэхен хочет избавиться от этого веса, от знания, от людей, которые не любят его. — А потом ты женился? — мямлит Чонгук. — А потом я женился, — Тэхен пинает гальку, сбрасывая её с моста прямо в реку. Он прячет лицо в руках и задерживает дыхание до того момента, пока у него не начинает кружиться голова. Иногда он вспоминает и задумывается о том, как взволнована была Юнджи идеей, чтобы создать семью с человеком, которого она любит. Тэхен, как оказалось, использовал её и её любовь, чтобы наладить отношения с родителями. Он думает о том, что ненавидит тот образ эгоиста и лжеца, каким видит его Юнджи. Но он не может винить её. Она была влюблена, и он знал, что никогда не почувствует к ней то же самое. Но он продолжал брать её на свидания, покупать ей обручальное кольцо, опускаться на колено и говорить те самые слова. Его вина. Полностью его. Кто-то мягко касается его плеча. Тэхен поднимает голову, чтобы увидеть Чонгука, который смотрел на него большими и яркими глазами. — Прости. Я заставил тебя грустить? Грустить. Есть что-то невинное и простое в этом слове, и Тэхен не может не улыбаться. — Нет, это не так. Не волнуйся. Я просто устал. — Лжец, — Чонгук хлопает Тэхена по плечу и тыкает в него несколько раз, чтобы получить реакцию, — тебе грустно. — Мне не грустно, — настаивает Тэхен и оборачивает пальцы вокруг запястья Чонгука, заставляя его смеяться, — перестань. Мне щекотно. — Тебе грустно. — Мне… — их глаза встречаются, и Тэхен понимает, что его руки дрожат, а пальцы слишком сильно сжимают запястье Чонгука. Он ослабил хватку. Они стоят там, смотрят друг другу в глаза, и время будто бы останавливается, — мне не грустно, — признаётся Тэхен, слабо улыбаясь. Он не может перестать хихикать, когда Чонгук вновь тычет в него, и старший бормочет: «я боюсь щекотки». Чонгук ухмыляется, морща нос и ещё раз тыча в Тэхена. — Видишь? — Чонгук с надеждой смотрит на него. Всё в Чонгуке заставляет Тэхена вновь почувствовать себя молодым, — ты можешь грустить, Тэ. Это нормально. Ты ведь знаешь это? Тэхен кусает нижнюю губу и думает, что выглядит слишком уязвимо. Но в глазах Чонгука нет жалости, там лишь любопытство и понимание. Может, им обоим есть над чем поработать. Он просто кивает, закрывает глаза и слушает. Двигатель машин, течение реки, шум города. — Тебе нужно идти домой? Чонгук моргает, как будто ему это и в голову не приходило. — Я… да, наверно. Может, ты… мы… — он останавливается и переплетает их пальцы. — Пойдём, — легко говорит Тэхен. Чонгук краснеет, но облегченно выдыхает, — я слишком устал, чтобы вести машину, — рука Чонгука мозолистая и тёплая, он сжимает пальцы с напором, получая такой же ответ от Тэхена. Равное желание. Внезапно рекламный щит меняет цвет, и лицо Чонгука освещается, показывая его розовые щёки, красные губы и застенчивую улыбку. — Хорошо.

***

— Что ты делаешь? — Чонгук растянулся на кровати в одних свободных штанах, которые ему дал Тэхен. В темноте трудно разглядеть его фигуру, но по голосу можно понять, что он сонный. — Ставлю будильник, — мямлит Тэхен. Яркий свет экрана телефона заставляет его щуриться. Он моргает, чувствуя головную боль, панику и шок. — Нет, — Чонгук наклоняется и скользит тёплой ладонью под рубашку Тэхена, касаясь нижней части спины. Пальцы пробегаются по крепкой спине, пересчитывая позвонки, — сколько сейчас времени? — Около четырёх утра. — Ох. Ты встаёшь в шесть, верно? — Чонгук стонет и придвигается ближе, — просто… нахуй это. — Я… не могу. — Ты можешь. Включи будильник на шесть, но не просыпайся, — Тэхен колеблется, когда Чонгук рукой обвивает его талию и прячет нос в шее старшего. Он чувствует тепло его тела. Чонгук зевает, — давай, Тэ. Тэхёну трудно сказать «нет». Особенно, когда он полуголый и соблазнительный, но неуклюжий и цепкий, будучи сонным. — Ладно, — Тэхен устанавливает будильник, планируя оставить голосовое сообщение своему начальнику. Он ложится обратно, и Чонгук отодвигается, убирая руки, чтобы дать Тэхену место. Тэхен просыпается через два часа и понимает, что его не волнуют расстояние и последствия, учитывая природу их отношений. Чонгук, похоже, не возражает, когда Тэхен обнимает его, но младший немного ворчит, когда он кладёт голову на его бицепс, как на подушку.

***

Они спали до полудня. При этом, Ким узнал, что у Чонгука крепкий сон, потому что он даже не пошевелился, когда прозвенел будильник. Тэхену пришлось изрядно потрудиться, чтобы заставить младшего открыть глаза. — Вставай. Уже день. — Ещё утро, тупица, — бормочет Чонгук и переворачивается. Кровать на его стороне прогибается под его весом. Под одеялом душно, но Тэхен любит ощущать тепло чужого тела, — у тебя ещё целый день. Просто расслабься. — Уже и есть день, — настаивает Тэхен. Он садится и надевает шорты. — В моем мире ещё утро, — Чонгук потирает глаза. Его лицо немного опухло ото сна, губы влажные, когда он проводит по ним языком. Он позволяет своей руке упасть в сторону, показывая золотистую кожу, острые ключицы и широкие плечи. Чонгук сухо смеётся, — обычно я этого не делаю, — говорит он, как будто сам с собой. Тэхен смотрит на его лицо, освещённое утренним солнцем, и наслаждается мягкой улыбкой и блеском в глазах. Живой и причудливый, далеко не фальшивый. Молодой парень, который двигается на сцене, как будто знает больше, чем нужно, и ухмыляется, чтобы доказать это. Он знает, как напугать людей. Но сейчас он просто мальчик, завёрнутый в одеяло. Ресницы Чонгука трепещут, когда он ловит взгляд Тэхена. — Утро, — бормочет он, его голос хриплый после сна. Однажды он сказал: «мне нравится, когда смотрят», но теперь Тэхен воспринимает эту фразу по-другому. — Хорошо спал? — спрашивает старший. Чонгук медленно кивает. — Прости, что сделал это с тобой прошлой ночью. — Что сделал? — Пришёл из ниоткуда. Заставил тебя заботиться обо мне и вёл себя так… — Цинично? — Тэ. — Вспыльчиво? — Ах. Неважно. Просто… прости. — Не волнуйся, — Тэхен ложится на спину, укладывая голову на руку Чонгука, — что случилось? — Ничего. Тэхен тычет его в ребра через одеяло. — Лжец. Чонгук ничего не говорит, а затем вздыхает. — Это просто… Чимин. Были проблемы, и я… ах, — он проводит рукой по волосам и нервно теребит отдельные пряди. Когда он поднимает руку, бицепс выпирает, — был парень, и Чимин всегда говорил мне быть осторожным с ним, потому что он настоящий скряга и никогда не платит, но я был словно на вершине мира и думал, что могу справиться с этим. Но всё закончилось плохо. — Опять проблемы с деньгами, да? — Я… да, — Чонгук смотрит на солнечные лучи, пробирающиеся сквозь светлые занавески. Его глаза как никогда выразительны, и Тэхен замечает колебания на его лице, когда Чонгук начинает говорить с меньшей уверенностью, — я думал об этом прошлой ночью… когда мы разговаривали. Но мои родители тоже платят за учёбу. Как и у тебя. — Серьёзно? — Тэхен моргает. Он не задаёт вопрос, но уверен, что Чонгук сам догадывается. — Я давно перестал заниматься этим ради денег. Имею в виду, стриптизом. Я на самом деле не оплачиваю студенческие счета. Просто мне нравится, когда говорят, что я мальчик с целью. Весь второй курс я оплатил сам. Взял кредит и начал работать в клубе. Я имею в виду, любой, у кого есть мозги, может понять, что у меня давно нет долгов. — Так что ты там делаешь? Чонгук сухо смеётся и не даёт ответа. Тэхен ждёт. — Я не знаю почему, но я чувствовал, что должен был… рассказать тебе. Это странно? — он смотрит на Чонгука, чьи глаза были скрыты тёмными прядями волос, — почему-то чувствую себя виноватым. — Из-за стриптиза? — Из-за… лжи, я думаю. — О чём? Тишина комфортная, не угнетающая, их слова медленные и растянутые. — О себе, — Чонгук нервно смеётся, теперь в нём намного больше искренности и застенчивости, — о, боже. Не знаю. Это не настоящая карьера. Это не та работа, которую я хотел, но мне нравится. — Какую работу ты хотел? — Тэхен проводит ногтём по резинке спортивных штанов Чонгука, понимая, как низко они сидят на его бёдрах. Кожа младшего горячая под пальцами Тэхена, и он надеется, что не отвлекает его. Одежда Тэхена так хорошо сидит на Чонгуке, и это делает его более счастливым, чем нужно. — Я, блять, просто называю это несбывшейся мечтой, но я хотел быть фотографом. Хотел путешествовать по миру. Я бы влюбился. Кажется, я слишком быстро влюбляюсь, Тэ. Эти слова пробираются под кожу Тэхена. Чонгук хорошо смотрелся бы с камерой на склоне горы или у берега моря, смотря на пейзаж глазами художника. Тэхен хотел бы взять Чонгука в любую точку мира. Но он рассеивает эту мысль, потому что безопаснее быть реалистом. — Это неважно, — говорит Чонгук и переворачивается, — но… — он перекидывает ногу через Тэхена, — мы будем трахаться, или ты просто собираешься- Этот разговор был приятным. В любом случае, Чонгук не похож на сентиментального человека. Тэхен смеётся, и Чонгук ложится на спину, позволяя старшему целовать свою шею. Чонгук быстро расслабляется и наклоняет голову, такое быстрое проявление покорности заставляет Тэхена пылать. — Ты никогда не угомонишься, — бормочет он и отбрасывает одеяло в сторону. Чонгук урчит и проводит ногтями по спине Тэхена через его тонкую футболку. — Да. Поторопись. Тэхен давит коленом между ног Чонгука, и младший послушно раздвигает их, давая Тэхену свободу действий. Утром Чонгук податливый и слишком сладкий. На данный момент Тэхен хорошо знает тело Чонгука. Когда он сжимает тонкую талию Гука и большим пальцем водит по его бёдрам, младший выдыхает и дёргается вперёд. Тэхен так любит трогать эту мягкую кожу и твёрдые мышцы. Тэхену нравится, что Чонгук спит, обнажив верхнюю часть тела. Прошлой ночью он предложил Чонгуку футболку, но спустя пару минут младший стянул её и бросил на пол. Футболка всё ещё там, грустный кусок ткани на пушистом ковре. — Ты всегда спишь без футболки? — спрашивает Тэхен, поглаживая оголённые участки кожи Чонгука. — Я сплю голым. Ненавижу одежду. Тэхен хихикает и проводит зубами по щеке Чонгука, спускаясь поцелуями вниз, к ложбинке на шее. — Мило. Для лёгкого доступа или что? Чонгук хихикает в подушку и прикрывает лицо руками. — Не для этого. — Не совсем, да? Чонгук ерзает и фыркает, дёргая бёдрами в нетерпении. — Ну, может быть. Я очень крепко сплю. Это хорошо, когда я могу просто… Тэхен прекрасно может представить, как Чонгук обхватывает пальцами свой утренний стояк, бёдрами толкаясь вверх и закусывая нижнюю губу, прежде чем зарыться лицом в подушку, чтобы быть тихим. Тэхен улыбается и губами прижимается к шее Чонгука. — Восхитительно. — Что? То, как я дрочу по утрам? — Да, — Тэхен проводит ладонью по напряжённому прессу Чонгука и спускается к v-образной линии, заставляя младшего извиваться. — Ты странный, — вздыхает Чонгук. Тэхен запускает руку в штаны Чонгука и обхватывает пальцами его набухший и горячий член. Чонгук стонет и проводит пальцами по волосам Тэхена, притягивая его к себе для поцелуя. — Сними, — Чонгук дёргает футболку Тэхена, — я хочу прикоснуться к тебе. Тэхен беззастенчиво избавляется от своей мешковатой футболки и шорт. Он приподнимает Чонгука, с силой сжимая его задницу. Чонгук дёргает бёдрами вверх, послушно позволяя Тэхену стянуть с себя спортивки. Он краснеет, когда его член покачивается. — Всегда забываю, что у тебя пирсинг, пока не увижу его, — Тэхен играется с металлическим шариком на головке. — Тебе это нравится? — Да, — Тэхен наклоняется и притягивает бёдра Чонгука к себе, языком касаясь чувствительной головки. Чонгук удивленно выдыхает, но сгибает колени, — мне очень нравится, — бормочет Тэхен и смотрит на Чонгука, губами обхватывая его член. — Ах, я… я рад, — кадык Чонгука дёргается, когда Тэхен дразнит головку языком. — Правда? Я думал, что тебе всё равно. — Так и должно быть, — Чонгук сухо смеётся и низко стонет, когда Тэхен давит на головку кончиком языка. Тэхен чувствует пульсацию члена, наслаждаясь этим, — н-но это просто означает, что ты доверчив. Тэхен скользит губами по всей длине, языком слизывая смазку. — Или, может, ты просто хороший лжец. — М-может. Чонгук заботится о своём образе гораздо больше, чем Тэхен первоначально думал. Парень просто хорошо блефует; Тэхен должен знать это. Тэхен пользуется положением, когда Чонгук лежит, такой сонный и отзывчивый. Ким проводит ладонью по скульптурному телу Чонгука, пальцами касаясь его выпирающих косточек и нежно сжимая ягодицы, чувствуя дрожь тела и слушая рваный выдох. Настоящее чудо. — Тебе это нравится? — М… да. Чертовски приятно, когда с ним играют. — Вот так? — Тэхен дразнит и потирает большим пальцем металлический шарик, влажный от смазки. Чонгук прикусывает губу и громко стонет, дёргая бёдра вверх. — О, да, вот так, — он проводит большим пальцем по нижней губе и застенчиво смотрит на Тэхена. Чонгук прижимает влажную подушечку к соску, и его член дёргается во рту Тэхена. Капля смазки стекает вниз по члену, и Тэхен быстро слизывает её. Солоновато и вязко. — У тебя приятный вкус, — бормочет Тэхен и проводит языком по всей длине. Чонгук выгибается и щипает свой сосок, дрожа всем телом и краснея. — Спасибо. У тебя тоже. — У меня тоже? — Тэхен смеётся. — Заткнись, у тебя хороший рот. Я не могу мыслить трезво. Просто отсоси у меня, — мягко просит Чонгук и дрожащими пальцами тянет волосы Тэхена. Старший гудит и проводит языком по яичкам Чонгука, всасывая одно в рот и оценивая его вес на языке. Тэхен чувствует вкус смазки мальчика, пот и, кажется, немного парфюма. Тэхен отстраняется. — Почему твои яйца на вкус, как цветы- Чонгук визжит и хихикает, слегка отталкивая Тэхена. — Я… это п-просто стриптизёрская штучка… о боже. — Что? — Типа… там тоже должно пахнуть хорошо. — Ты брызгаешь одеколон на яйца? — Нет… Тэ- — Посмотри на себя, цветочный мальчик. Даже твои яйца прекрасны. — Я собираюсь умереть, — Чонгук краснеет и сгибает ноги, но Тэхен удерживает его в прежнем положении, — иногда я просто брызгаю на бёдра. Обычно я использую что-то из Victoria’s Secret. Все танцоры делают это. — Это так по-гейски. — Таким образом, я могу заработать больше денег. Я думал, что запах уже исчезнет, — он снова вздыхает и расслабляется, слегка улыбаясь. Что-то есть в нём милое прямо сейчас: яркие глаза и кроличьи зубы. Но Тэхен убирает эту мысль, вспоминая, что у Чонгука тысяча слоёв, как минимум. — Иногда я забываю, что ты стриптизёр. Бэмби, не так ли? — Не называй меня так. Я ударю тебя. — Прости, Бэмби. Это мило. Бэмби и его цветочные яйца. — Бэмби зарабатывает этими цветочными яйцами деньги. В этом нет ничего милого. Тэхен качает головой. — Это всё ещё мило. Ты делаешь это милым. Бэмби знает? — Чонгук знает, — Тэхен улыбается и игнорирует тёплое чувство в груди. Он сжимает член Чонгука и возвращает себя к настоящей цели. Гук хихикает и сжимает волосы Тэхена. — Ты такой странный. Можешь просто отсосать у меня? Тэхен заглатывает член Чонгука вновь и сжимает его у основания. Тэхен любит его чувствительность — то, как Чонгук тянет волосы старшего, то, как он просит о большем. Тэхен надавливает кончиком языка на пирсинг и пальцами массирует набухшие яйца. — Ты можешь кончить дважды? — бормочет Тэхен и вытирает мокрые губы тыльной стороной ладони. Чонгук сглатывает. — Я-я могу. — М-м, — Тэхен усмехается, когда Чонгук низко стонет, — конечно, ты можешь. Очень хорошо, Гук-и. Чонгук застенчиво качает головой и бормочет о том, чтобы Тэхен нахуй заткнулся. — Я заставлю тебя кончить так, хорошо? — Тэхен всасывает головку члена в рот и дразнит, играясь с пирсингом. Он привыкает к металлическому шарику. Когда он выпускает мокрый и красный член изо рта, Чонгук сводит колени вместе. Тэхен спокойно раздвигает их и поглаживает нежную кожу на внутренней стороне бедра, — я отсосу тебе, а потом трахну. Хорошо? Чонгук кивает. — Хорошо звучит, а-ах, блять. Тэхен расслабляет горло, проводя языком по выступающим венкам. Чонгук слабо напрягается, чтобы держать бёдра снизу, когда Тэхен слизывает смазку, размашисто проводя языком по всей длине. Чонгук хнычет и прикрывает глаза, шепча: — Ты так хорош в этом, Иисус, это потому, что ты спал с парой сотен парней- Тэхен оставляет шлепок на бедре Чонгука. Должно быть, это больно, но Чонгук наслаждается этим и визжит, смущённо пряча лицо. — Я не спал с парой сотен парней. Может быть, не больше семидесяти. Наверно, меньше- — Неважно, — Чонгук улыбается и закатывает глаза, — не могу поверить, что ты был шлюхой. Но ты хорошо трахаешься, я должен был заметить, — он кладёт свою руку на затылок Тэхена, как будто уговаривая его, — давай, пожалуйста, продолжай. Тэхен сжимает талию Чонгука, и младший скулит, тянет его волосы и отпускает их, стараясь быть более нежным. Тэхен хотел сказать, что ему нравится, когда Чонгук прикасается к нему. Чонгук задыхается от очередного стона и наклоняет голову. Тэхен ровно дышит через нос и фокусируется на том, чтобы глубже принять член Чонгука. Он заглатывает, его губы влажные у основания, когда он втягивает щеки. Чонгук чувствует головокружение и держит глаза закрытыми. Он снова играется со своими сосками, и Тэхен смотрит вверх, чтобы увидеть его набухшие розовые горошины, трепетание тёмных ресниц и дрожь блестящих губ. — Ах, хорошо, я… — высоко стонет Чонгук. Тэхен отрывается, чтобы отдышаться и провести языком по головке члена. На губах старшего блестит смазка Чонгука. — Ты такой красивый, Гук, — бормочет Тэхен и припадает губами к члену Чонгука, который дрожит и застенчиво улыбается. Тэхен всасывает головку Чонгука, и младший срывается на крик. — Блять, блять, я люблю это, да. Тэхен языком чувствует пульсацию, и Чонгук замирает, кусая губы. Тэхен глотает глубже, и Чонгук пытается свести колени. Старший ещё раз раздвигает их и напоминает Чонгуку, чтобы тот был хорошим и послушным мальчиком. — Тэ, не заставляй меня кончать, я хочу… — он шипит сквозь сжатые зубы. На шее и висках Чонгука выступает пот, и Тэхен находит это невероятно привлекательным, — перестань, пожалуйста- Тэхен проводит языком по головке, и Чонгук задыхается. Он сжимает простыни до побеления костяшек. — Ты такой чувствительный, — комментирует Тэхен, — это мило. — Ах, — Чонгук прикрывает рукой глаза и слегка смеётся. — Хочешь смазку? — спрашивает Тэхен. Чонгук молчит. Он кивает, садится и тянется к ящику, — дай, — Тэхен берёт бутылочку из его рук. Он обмакивает два пальца внутрь и видит, как возбужденно Чонгук смотрит, прикусив нижнюю губу. Тэхен выдавливает немного смазки на пальцы. Чонгук краснеет, и его член дёргается. Чонгук тихо стонет, принимая один палец внутрь. — Хорошо? — интересуется Тэхен. — Очень хорошо, — Чонгук сглатывает. Его загорелая кожа переливается тёплыми тонами под солнечными лучами. Он с силой тянет волосы Тэхена. Тэхен шипит и зубами впивается в кожу на внутреннем бедре Чонгука. Когда Чонгук ослабляет хватку и приглаживает волосы старшего, отделяя одни пряди от других, Тэхен не может не улыбаться. Он понимает слишком поздно, но это… Так интимно. Немного пугающе. Тепло и комфорт приливают к животу Тэхена в виде дрожи. Чонгук, кажется, не замечает… или даже не заботится, он просто хнычет и скрипит зубами, когда Тэхен сгибает палец. — Хочешь мой рот ещё раз? — спрашивает Тэхен. — Да, пожалуйста, — Чонгук задыхается. Тэхен знает, что он в этом хорош. Он не сомневается в том, что Чонгук опытный, но в какую бы сторону он не повернул, Тэхен намного опытнее его. Чон легко обмякает в руках Тэхена, быстро кончает и громко стонет. Самое приятное то, как Чонгук впитывает заботу и внимание Тэхена. Чонгук стонет, и Тэхен толкает палец глубже. Тэхен надавливает языком на пирсинг и всасывает головку, быстро двигая пальцем. Чонгук зашёл так далеко, что даже не заметил. Тэхен давит пальцем на тугие внутренние стенки, и Чонгук извивается, выдыхая. — Прямо там, блять, сильнее, Тэ, — голос Чонгука слабеет, когда он прикусывает кулак, чтобы сдержать громкий стон. Тэхен отталкивает его руку, потому что он хочет слышать Чонгука. Младший скулит и извивается. Тэхен думает, что Чонгук совершенный. — Я собираюсь кончить, — говорит Чонгук мягким и подавленным голосом. Тэхен сгибает палец, надавливает на нужную точку, когда Чонгук дрожит и изливается в рот старшего. Тэхен сглатывает густую сперму и отстраняется, когда Чонгук перестаёт дёргаться. — Чёрт, — Чонгук опускает голову на подушки. — Хочешь, чтобы я убрал палец? — Тэхен тихо спрашивает. — Нет, пожалуйста. Мне нравится, — Чонгук двигает бёдрами и стонет. С низким гулом Тэхен добавляет ещё один палец и наблюдает, как розовая дырочка растягивается и сжимается вокруг длинных пальцев. Он сгибает колено Чонгука для более удобного положения. — Раздвинь ноги, — просит Тэхен и успокаивающе проводит рукой по животу Чонгука. После оргазма член Чонгука стал мягким, но дёргается каждый раз, когда Тэхен надавливал пальцами на простату. — Всё ещё? — Тэхен пододвигается ближе, практически садясь на колено Чонгука. Тэхен упирается твёрдым членом в бедро Чонгука, чувствуя боль в паху. Когда Тэхен давит большим пальцем на промежность Чонгука, младший скулит и скручивается, когда Тэхен нажимает на простату. — Ты действительно хорош в этом, чёрт. Подожди, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Тэхен вытаскивает свои пальцы, и Чонгук вздрагивает. Он раздвигает ноги, позволяя Тэхену наслаждаться открывшимся видом. Чонгук грациозно переворачивается и дрожит. Он встаёт на локти и колени. Чонгук двигает попой, трется членом о простыни, и Тэхен старается не комментировать это. — Блять, так сексуально, — бормочет Тэхен, прекрасно зная, как это нравится Чонгуку, и касается пальцами растянутой дырочки. Тэхен выдавливает смазку на пальцы, и Чонгук вздыхает, пряча лицо в складках подушки. — Я-я ненавижу, что ты знаешь, что я люблю быть м-мокрым. — Почему? — Тэхен смеётся и добавляет ещё смазки. — Потому что. — Просто «потому что»? — Заткнись, — Чонгук мямлит, когда Тэхен быстро толкает два пальца внутрь. — Ты так хорошо принимаешь, Гук. Слишком хорошо выглядишь. — Да. Я выглядел бы лучше, если бы это был твой член, — Чонгук сжимается, и член Тэхена пульсирует, — о, блять. Ты чувствуешь это? Хочешь трахнуть меня, Тэ? Ты этого хочешь? Тэхен смеётся и надавливает третьим пальцем на дырочку Чонгука, плавно скользя внутрь. Чонгук визжит и хихикает, кусая губу. — Да, — стонет Чонгук, — я хочу твой большой член, Тэ. Твои пальцы такие длинные, я люблю их. — М-м. Тебе нравится? — Да, глубже, Тэхен. Тэхен сжимает попу Чонгука своей большой рукой и щиплет нежную кожу. Чонгук краснеет, когда Тэхен толкает пальцы глубже и держит Чонгука, извивающегося и кричащего, на месте. — Ох, блять, — Чонгук заикается, его голос дрожит, и он прячет лицо в изгибе локтя, когда Тэхен медленно двигает пальцами внутри. Тэхён упирается эрекцией в заднюю часть бедра Чонгука, когда его член пульсирует до боли. Чонгук дрожит и громко стонет, делая всё возможное, чтобы не упасть. Тэхён разводит пальцы ножницами и даёт Чонгуку время на отдышку. Нетерпеливый и нуждающийся, как всегда, Чонгук двигает бёдрами назад, глубже насаживаясь на пальцы старшего. — У тебя такая милая попка, Гук, — он скользит ладонью по ягодице и ведет вверх, к изящному позвоночнику. Чонгук хихикает. — Отшлепай меня. Тэхён прикусывает язык и ухмыляется. — Тебе это нравится? Ты и раньше просил. — М-м. Немного. Давай уже. — Чонгук, ты, конечно- — Заткнись. Свободной рукой Тэхён оставляет жёсткий шлепок на ягодице Чонгука, упиваясь тем, как младший стонет и выгибается, сжимаясь вокруг костлявых пальцев. Он выдыхает и постепенно расслабляется. — Блять, мне нравится, — сплёвывает он, — ты… ты можешь сделать это снова? — Ещё? — Да. Пожалуйста? Потрясающий. Тэхён кусает губу и усмехается, наслаждаясь тем, каким покорным становится Чонгук, прося, чтобы его отшлепали. Не предупреждая, Тэхён ударяет другую ягодицу, и Чонгук визжит, сжимая простыни. Тэхён поглаживает покрасневшую кожу, потому что он слаб и любит угождать Чонгуку. — Ах… — всё тело Чонгука содрогается при следующем ударе, и Тэхён соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится. — Очень красиво, Чонгук, — говорит он. — Спасибо. Ещё? — Ты уверен? — Да, пожалуйста. Тэхён шлепает его мягче, чем раньше, и Чонгук выдыхает, издавая тихий стон. — Ты такой красный, — Тэхён успокаивающе проводит по коже Чонгука, при этом продолжая массировать тугие стенки. — Мне нравится, — выдыхает младший дрожащим голосом, — так больно. — Мы можем сделать больше в следующий раз, если ты хочешь. — О, звучит хорошо. Теперь Чонгук спокоен, менее настойчив. Покорность идёт всем, но Тэхён особенно любит это в Чонгуке, сильном, гордом и властвующим. — Готов? — Тэхён сгибает пальцы и проталкивает их глубже, убеждаясь в том, что Чонгук достаточно растянут. Младший вздыхает. — Слишком готов. Тэхён вытаскивает пальцы и напевает о том, насколько красивая и мокрая дырочка Чонгука. Когда Тэхён наклоняется, чтобы взять смазку, Чонгук заводит руку назад и проталкивает один палец внутрь, как будто он не может быть не наполненным. Чонгук умело сгибает палец и дрожит, тяжело дыша. — Не бери п-презерватив, — говорит Чонгук и поднимает голову, чтобы оглянуться на Тэхёна, — ты знаешь, что всё нормально, — он вновь опускает голову и скулит. Тэхён слабо смеется. — Хорошо. Убирай, — он призывает Чонгука вынуть пальцы. Тэхён скользит членом в мокрую ложбинку между ягодиц, — м-м. Ты хочешь этого? Чонгук хнычет и наклоняет голову в бок, когда Тэхён проводит языком по раковине уха, играясь с пирсингом. — Ох, чёрт возьми, не делай так- — Ш. Ты слишком много болтаешь, — Тэхён хихикает и сжимает покрасневшую от шлепков задницу Чонгука, проводя ладонью по его спине, — ты такой красивый, Гук. Чонгук требовательно сжимает ягодицы, когда Тэхен делает сильные толчки бедрами, оставляя капли смазки на загорелой коже. Старший скользит членом вверх и вниз, заставляя Чонгука жалобно хныкать. Тэхён толкается вперёд, вводя головку внутрь и сразу выходя обратно, чувствуя, как дырочка Чонгука сжимается. С низким стоном Тэхён повторяет это движение, входя на всю длину. Чонгук откидывается назад и грубо рычит, когда Тэхён дразнит, толкаясь между ягодиц. — Ты чертов ублюдок. Я… ненавижу тебя. Просто сделай это, Тэхён, вставь свой большой член в мою задницу и… да, вот так, Тэ, о да. Тэхён гладко скользит внутрь, наслаждаясь теплой и узкой дырочкой. — Пиздец, — сплевывает он, сжимая дрожащие бедра Чонгука. Младший рвано выдыхает, сжимаясь вокруг члена. — Да, так хорошо, ох… Тэ, блять, — капельки пота на шее Чонгука блестят, когда он откидывает голову назад. Мальчик, проснувшийся совсем недавно, выглядит так красиво и изящно, — бля, ты такой большой, ах… Чонгук наклоняется вперед и прячет голову в складках подушки, сжимая простыни в кулаках, когда Тэхён с силой толкается внутрь. Чонгук выдыхает и встречает толчки Тэхена с громким стоном. Он дрожит и крутит бёдрами, заставляя Тэхёна утопать в чувствах. Тэхён проводит рукой по напряженным мышцам спины Чонгука, пальцами пересчитывая позвонки. — Да, — тихо стонет Чонгук, — трахни меня своим членом. Да, так хорошо. Это положение делает Чонгука беспомощным; Тэхён может запустить руку ниже живота Чонгука, подрочить ему, прижать ближе к своей груди и отрегулировать угол, чтобы скользить сильнее и глубже. Плечи Чонгука напряжены, когда Тэхён сжимает его бедра. — Ты можешь кончить, не прикасаясь к себе? — спрашивает Тэхён, целуя изгиб широкого плеча. — Блять, д-да, я могу. Просто продолжай трахать меня, Тэ. Тэхён шипит. — Боже, ты потрясающий. Я никогда не трахал таких, как ты. Чонгук оглядывается через плечо и смотрит в глаза Тэхёна так, что у старшего сбивается дыхание — Чонгук покрасневший, глаза стеклянные, волосы влажные, пирсинг блестит на солнце. Он выглядит ангельски. — Должно быть, это что-то значит. Тэхён закатывает глаза. — Впредь я буду молчать. — Нет. Ты должен всё мне рассказать, — Чонгук расслабляется и вновь приподнимается на локтях, — ты можешь доверять мне. Кажется, тебе нужен такой человек, — он выгибает спину, быстро меняя тему, — заставь меня кончить. Это будет замечательно. Я всегда становлюсь чувствительным, когда мой пирсинг трогают. Чонгук сжимает простыни до побеления костяшек. Тэхён любит то, как красиво извивается Чонгук. Младший наклоняется и прижимается щекой к подушке, когда Тэхён пользуется положением, чтобы глубоко его трахать и поглаживать нежную кожу. Чонгук трясется и сводит лопатки, сгибая руки. Тэхён слизывает капельки пота на задней части шеи Чонгука и покусывает кожу. Он спускается ниже и целует плечо Чона, впиваясь зубами и заставляя его кричать. Тэхён засасывает кожу и замечает красные следы. — Ещё, — требует Чонгук, тяжело дыша, — оставь засосы. — Это нормально? — Блять, как ты думаешь? Я сам попросил, нет? Тэхён низко смеётся и целует верхние позвонки Чонгука, большими ладонями сжимая талию младшего и пальцами барабаня по выступающим рёбрам. Тэхён меняет угол и растягивает тугие стенки, когда Чонгук тяжело вздыхает. Смазка капает с члена Чонгука каждый раз, когда Тэхён толкается с особой силой и впивается зубами в чувствительную кожу, заставляя младшего стонать и хныкать. — Давай, сделай это, — Чонгук наклоняет голову и оглядывается на Тэхёна, который замирает, глядя на порозовевшие щёки и опухшие от покусываний губы. Тэхён фиксирует хватку на бёдрах младшего и делает резкий толчок вперёд, заставляя Чонгука стонать и прикрыть глаза. Тэхён прижимается грудью к спине Чонгука и смыкает губы на шее младшего, с намерением оставить засос. Чонгук сжимается вокруг члена и выдыхает мягкое «да». — Чёрт, ты узкий, — мямлит Тэхён и отстраняется, проверяя, остался ли след. — М-м. Тебе же нравится, — Чонгук оборачивается и задыхается, когда Тэхён с силой толкается, — тебе нравится трахать меня. Мне нравится, как ты показываешь это. Тэхён хихикает и прижимается ртом к ушку Чонгука, обводя языком холодный пирсинг. — Обожаю твою задницу, Гук, — он оставляет мягкий шлепок на попе Чонгука, — боже, ты так любишь трахаться. Какая прекрасная задница. — О… — Чонгук подавляет громкий стон. Чонгук изгибается под Тэхёном, будучи таким мягким и податливым, — можешь отшлепать меня ещё раз, пожалуйста? — Милашка, — Тэхён трахает Чонгука сильнее и глубже, когда младший сжимает простыни. Тэхён оставляет громкий шлепок на ягодице Чонгука, который сжимается вокруг члена и скрипит зубами. — Да, вот так, давай, ты можешь сделать это сильнее. Часть Тэхёна хочет быть осторожнее с Чонгуком, и это то, чего хочет младший, будучи покорным и застенчивым. Тэхён шлепает его, заставляя Чонгука громко стонать. — Боже, Тэхён. Я люблю, когда больно. Так хорошо. — М-м. Ты продолжаешь сжиматься. Это потрясающе. — Ах, сделай так ещё раз. Он делает. Чонгук ясно дал понять, что он садист и мазохист, и он тот, кого хочет Тэхён. Но это опасная мысль. Тэхён сжимает ягодицу Чонгука, поглаживая мускулистое бедро. — Хорошо? — спрашивает Тэхён. — Ещё, — требует Чонгук. Тэхён не мог отказать ему, даже если бы попытался, поэтому он шлёпает Чонгука, заставляя младшего стонать и сжимать простыни зубами, — да, — хихикает он и наклоняется вперёд. Потянувшись назад, Чонгук грубо хватает бедро Тэхёна, чтобы задать определенный угол. Он рушится обратно, когда старший делает глубокий толчок, — боже, трахни меня вот так. Я уже близко. Так х-хорошо и г-горячо. Тэхён толкается бедрами вперёд и отстраняется на мгновение, чтобы взять смазку. Тэхён окунает в бутылочку три пальца и с лёгкостью проталкивает их внутрь, растягивая Чонгука. — Такой красивый, — Тэхён стонет и сжимает бёдра Чонгука, заставляя его раздвинуть ноги шире. Он не может ничего сделать прямо сейчас, будучи покорным и податливым, желая, чтобы о нем заботились, — да, малыш, вот так. Сейчас у Чонгука настроение, чтобы быть мягким и застенчивым. Но у него есть и другие. Многие из них Тэхён даже не видел. Тэхён хочет знать, как ведёт себя Чонгук в другом настроении, как он ведёт себя, переходя границу сексуальных отношений. — Твой малыш, да? — спрашивает Чонгук, задыхаясь. — Да, мой малыш, Гук-и. Чонгук закапывает лицо в подушку. — Мне нравится, когда ты меня так называешь. Тэхён увеличивает темп и сжимает ягодицы Чонгука, разводя их в стороны, чтобы посмотреть, как розовая дырочка сжимается вокруг большого члена. Чонгук не трогает себя, его член красный и твердый. Он стонет и судорожно скулит, когда Тэхён сжимает его набухшие яйца. — Так хорошо, — сплевывает он, — Тэ, я… — Чонгук плачет и заикается, когда Тэхён рычит и шлёпает младшего, — ох. Тэ, я к-кончаю, — Тэхён чувствует, как Чонгук сжимается вокруг члена и изливается на простыни. — Блять, как ты этого хочешь? — Тэхен скрипит зубами. Чонгук еле дышит, он действительно кончил, не прикасаясь к себе. — В меня, — заикается Чонгук, — к-кончи в меня. Тэхён шипит и бормочет что-то невнятное, сжимая дрожащее тело Чонгука. Он делает несколько резких толчков, теряя темп и кончая прямо в младшего. Тэхён рычит и впивается зубами в плечо Чонгука, издавая протяжный стон. — Блять, да, наполни меня… я ч-чувствую это, — Чонгук мычит. Тэхён слегка отстраняется, позволяя густой сперме стекать по аппетитным ляжкам Чонгука. Он вставляет два пальца в опухшую дырочку Чонгука, чтобы убрать сперму. — Чёрт, ты прекрасный, — Тэхён наклоняется и целует спину Чонгука, спускаясь к его заднице и чувствуя себя виноватым, глядя на красную дырочку. Он оставляет нежный поцелуй, заставляя Чонгука визжать и прятать лицо. Тэхён хватает теплое махровое полотенце и вытирает кожу Чонгука. — Спасибо, — Чонгук улыбается. Сердце Тэхёна замирает. — Я выступаю сегодня, — вздыхает Чонгук и опускает ноги на пушистый ковёр, — мне нужно идти. Он одолжил одежду у Тэхёна: широкую бледно-голубую рубашку, открывающую вид на острые ключицы, и мешковатые штаны. У него много свободных вещей. Кажется, они подходят Чонгуку немного больше. Чонгук стоит в дверном проёме, и Тэхён вспоминает неловко переминающуюся Юнджи, кипящего от злости Чонгука и растерянного себя. Сейчас же он чувствует покой и лёгкую боль в конечностях. — Подожди… это твоё, — Тэхен протягивает вещи и часы Чонгука, оставшиеся после первой ночи. — Иисус. Я совсем забыл, — Чонгук берёт часы и отдаёт одежду, — я пока их возьму. Будет странно, если я понесу вещи в руках. Ты не против, если я оставлю это здесь? — Я могу просто подвезти тебя, — настаивает Тэхен. — Нет. Я уже достаточно побеспокоил тебя. Это было весело, — он застёгивает безвкусные часы вокруг запястья. Чонгук дарит Тэхену небольшую улыбку. Его карие глаза переливаются тёплыми тонами, — прости, что позвонил тебе, прости за то, что потратил твоё время. Хотя это было весело. Типа, очень весело. — Говори за себя. Спорим, у меня будет болеть голова, — Тэхен вздыхает, прислоняется к стене и скрещивает руки на груди, ухмыляясь. Чонгук смеётся, мягко улыбаясь. — Мне правда было весело, — повторяет он, как будто хочет что-то сказать, но боится, — ты интересный человек. Мне жаль каждого человека, у которого никогда не будет шанса встретиться с тобой. Сердце Тэхена колотится в бешеном ритме. Он задумывается о том, как много написано у него на лице. — Знаешь что? — он протягивает руку Чонгуку, — спасибо за то, что я могу доверять тебе. — Я… хорошо? — лицо Чонгука светится. Он пожимает руку Тэхена, отпускает её и начинает теребить край своей толстовки. Тэхен замечает то, как застенчиво он переминается с ноги на ногу, нервно облизывая губы. Он не хочет ничего предполагать. Он знает, что Чонгук не возьмёт инициативу на себя, и вся ответственность свалится на плечи Тэхена. Это было чем-то новым для него. Чонгук был новым для него. — Без проблем, — говорит Чонгук, — я должен идти. Просто… найди меня, если захочешь потрахаться и довериться кому-то, я думаю. Это то, что у нас есть, не так ли, Тэ? — он фиксирует свою позу, выглядя более дерзким. Так или иначе, он продолжает нервно играться с часами. Тэхен фыркает. — Да, это то, что у нас есть, Чонгук. — Я… да, — Чон поворачивается и сжимает плечо Тэхена, посылая электрический ток по всему телу старшего. Только после того, как Чонгук хлопает дверью, Тэхен думает, почему он не поцеловал его.