Mileage May Vary

Выходным утром Тэхён чувствует тяжесть в груди. — Дело не в мальчике. Телефон выскальзывает из вспотевшей ладони и дрожащих пальцев. Сидя в тихой квартире, Тэхён слушает, как медленно тикают часы, и пытается игнорировать разочарованные вздохи матери в трубку. — Мама, здесь нет никакого мальчика, — ну, технически, это не ложь. — Проблема не в этом. — Тогда- — Нам всем нужно немного вырасти. Будет намного лучше… легче, если тебя здесь не будет. Тэхён ничего не говорит. Тяжесть в груди. В лёгких. В сердце. — Он просто… твой отец хочет, чтобы ты повзрослел. Он смеется сухо и недоверчиво. — Но я… Я повзрослел. Я сделал всё, что мог. Самое странное, что его мир не рушится. Возможно, если бы это случилось десять, пять, даже три года назад… но сейчас Тэхён повзрослел. Стал более опытным. Было и хуже. Всегда было хуже. — Может, в следующем году. На следующий день рождения ему будет… шестьдесят шесть! Может быть, ты повзрослеешь, Тэхён, — она трепетно выдыхает, — ох, Юнджи была так хороша для тебя. Я не знаю, почему ты позволил уйти такой хорошей девочке, как она. Милой девочке. Тэхён молчит, но он хочет сказать, что единственный плюс в Юнджи для родителей заключался в том, что она девочка. И его мать никогда не признает это. Его пальцы больше не дрожат, и он чувствует знакомый ком ненависти в горле. Губы Тэхёна покалывают, и он улыбается. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я сожалею, Тэхён. — Да. Я люблю тебя.

***

Его голова гудит до конца дня. Он вспоминает эти холодные слова и повторяет их в голове сотни раз. Когда он проходит мимо кухни, то видит записки, потёртые и старые, на которых было написано «позвони маме» заострённым почерком. Он всегда был измотан после разговоров с мамой, чей голос был разочарованным и лживым. Она всегда говорила про отца: «он слишком занят… может, в следующий раз». В следующий раз, когда позвонит Тэхён. Она всегда говорила ему звонить. Это было неизбежно, и Тэхён чувствовал себя так, словно к его голове приставили пистолет. В то утро он долго смотрит на эти записки, прежде чем осторожно отклеить их от холодильника, чтобы они не порвались. Тэхён складывает их. Затем его телефон вибрирует. На экране высвечивается сообщение от Чонгука. Придёшь на моё выступление сегодня вечером? Тэхён сразу знает ответ. Спонтанность делает Чонгука желаемым. Но Тэхён был более спонтанным. Глядя на записки, спрятанные в ладони, он задается вопросом, когда успел так измениться.

***

— Твои глаза- Чонгук слишком яркий среди тёмно-фиолетовых огней. — Что? — Тэхён смотрит на него и поворачивается на стуле. Он замечает Намджуна, разговаривающего с постоянными посетителями. Все пьют алкоголь, и лишь у Тэхёна в руках диетическая кола. Чонгук моргает и не заканчивает свою фразу. Он стоит, стучит ногтями по краю стойки, выглядя крайне нервным. — Я думал, ты выступаешь первым, — начинает Тэхён. Он замечает пристальные взгляды, пронзающие их. Чонгук хватает его запястье, уволакивая в более тихий угол клуба. В таком тёмном углу Чонгук выглядит смертельно бледным. Он опирается на чёрную стену. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхён. — Да, — Чонгук качает головой, — да. А… а ты? Тэхён моргает. — А что? — Ты выглядишь… отстранённым… — Чонгук смотрит вниз и слегка смеётся, — не парься… ага. Я как раз собирался выходить на сцену, но увидел тебя и… ты выглядел… — Чонгук наклоняет голову и морщит лоб, с любопытством глядя на Тэхёна. Где-то в глубине души Тэхён боится, что Чонгук узнает. Что он как-то сможет разорвать Тэхёна на части и промыть его кости, заставляя старшего всё рассказать: о проблемах в семье, о дне рождения, обо всём, что скрывается за лёгкой улыбкой. Но Чонгук морщит нос и хихикает, показывая свои кроличьи зубки. Тэхён задается вопросом, всегда ли он был таким мягким, или он просто пытается добраться до Тэхёна таким способом, который никогда никто не пробовал. — Прости. Я далеко захожу? — Чонгук выпрямляется и поправляет ремень на джинсах, словно привлекая внимание к своему телу. Зная его, так и есть, — я просто заметил, что ты бываешь таким закрытым иногда. Но… не всегда. И сегодня ты… — он застенчиво встряхивает головой, — я не знаю. Неважно. Сегодня… всё будет хорошо. Ты будешь рад, что пришёл. Тэхён смеётся. — Я всё ещё чувствую себя неловко здесь. Не думаю, что привыкну когда-нибудь. — Замолчи, — Чонгук протягивает ему руку, — я видел, как ты разговаривал со всеми этими грёбаными людьми. — Намджун просто познакомил меня с ними. Это был не очень хороший разговор. — Тебе нравится мой костюм? — Чонгук улыбается и делает шаг назад. Тэхён чувствует тепло в груди, стоя здесь, в тёмном углу. Он не заслуживает это чувство. На Чонгуке нежно-голубой свитер, который открывает вид на пупок и ажурные колготки, доходящие до талии. Он одет довольно скромно, учитывая те же самые рваные джинсы. — Я могу сорвать джинсы, — оживленно говорит Чонгук и оголяет колено, — и они станут шортами. Видишь? — Удивительно, — сухо говорит Тэхён. Чонгук фыркает. — Это чертовски круто. Ты просто хочешь выглядеть так же хорошо, — Чонгук казался бы более пугающим, если бы не розовые румяна на его щеках, серебряные тени на веках и маленькие блестки под глазами. Рукава его свитера слишком длинные и полностью закрывают руки Чонгука, заставляя его выглядеть маленьким. Удивительно, что даже в таком костюме, как этот, Чонгук выглядит заманчиво. Это его внутренняя природа. Никакой милый наряд не изменит его, злого и привлекательного, источающего секс и желание. Он тот, кого хочет каждый в клубе. — Я должен идти, — говорит Чонгук. Он делает шаг вперёд, и Тэхен кладёт руки на его талию. Тэхен беспокоится, что это может выглядеть слишком интимно и близко, но Чонгук ухмыляется, и в груди старшего разливается тепло, — я просто хотел поговорить. Скажи мне, что я хорошо выгляжу. — Ты выглядишь потрясающе, — выдыхает Тэхен. — Зайдёшь после выступления за кулисы? — Если ты этого хочешь. — Конечно, я… — Чонгук наклоняет голову, — ты будешь смотреть, как я танцую? — Да. Чонгук кусает губу, его глаза светятся. Он выглядит ослепительнее ярких огней. Тэхен сжимает талию Чонгука. Кажется, он наслаждается этим. Ожидание в его глазах яркое, почти умоляющее. Он облизывает губы. В этот момент Тэхен чувствует, что время останавливается. На секунду Тэхен вспоминает может быть, в следующем году… хорошая девочка… я сожалею, я сожалею, я сожалею… — Ты нервничаешь? — Тэхен спрашивает и дразняще улыбается, пытаясь очистить разум. Чонгук мнётся, а потом хихикает. — Нет. А что? — Ты выглядишь нервным. Чонгук краснеет. — Может, это ты нервничаешь, — говорит он и отступает. То, как он улыбается и уходит, заставляет Тэхена задуматься о том, что, возможно, он прав.

***

Чонгук в центре внимания. Тэхен глазами исследует тело Чонгука, представляя, каково ему двигаться на высоких каблуках. Далекая мысль приходит ему в голову: когда они говорили о каблуках раньше, Чонгук не надевал их. Это больше, чем просто каблуки. Раньше Чонгук не танцевал с таким очарованием, не имел такой опасности в глазах, не был таким жестким олицетворением красоты. Он наклоняет голову, и капельки пота блестят на его шее. Его тело напряжено, грудь поднимается и опускается. Одежда, которую носил Чонгук, нарочито детская, Тэхен знал, что Чонгук любил милые вещи, но не настолько. Несмотря на костюм, Чонгук выглядит мужественно. Он показывает самые уверенные позиции, сильно выгибается и растягивает мышцы, плавно двигаясь. — Продолжаешь быть осторожным? — Намджун наклоняется вперёд и, закатив рукава белой рубашки до локтя, берет стаканы. Тэхен фыркает и отрывает глаза от сцены. — Это спорно. — Так было с самого начала. — Я настолько предсказуем? — Каждый раз, когда я с тобой разговариваю, то обязательно должен разгадывать какие-то тайны, Тэхен. Но он, — Намджун кивает на выступающего Чонгука, — получает то, что хочет. Поэтому я просто сделал вывод. Тэхен моргает и поворачивается, кидая ещё один краткий и эгоистичный взгляд на Чонгука. Он срывает джинсы, оставаясь в шортах и показывая мускулистые ноги в ажурных колготках. — Серьёзно? — Тэхен оборачивается, — я думаю, что он… неуловимый. Намджун пожимает плечами. — Думаю, все танцоры хотят, чтобы кто-то увидел их другую сторону. И Чонгук… он хорош в этом, не пойми меня неправильно. Но он также быстро ломается. Я не знаю, что между вами двумя… — Намджун закатывает глаза и всплескивает руками, — но я предполагаю, что ты знаешь о нём больше, чем он хотел бы. Тэхен думает над этим и упирается головой на руку. Иногда Тэхен думает, что Намджун прав, говоря, что Чонгук — открытая книга для Тэхена. Но бывают случаи, когда всё это кажется неправдой до смешного. Как сейчас, например: Тэхен, как часть толпы, и Чонгук, как звезда, золотой мальчик, сердцеед, который мог бы оставить Тэхена ради другого человека за долю секунды. — Или, может, наоборот, — запоздало мямлит Намджун. Тэхен не реагирует, не позволяет себе и смотрит на Намджуна с приподнятой бровью. Но Намджун не уточняет. — Я бы напомнил тебе быть осторожным, — он вяло улыбается и выпрямляется, — но мне кажется, уже слишком поздно.

***

Кажется, в словах Намджуна всегда есть доля правды. Через пару минут после выступления Чонгука, Тэхен получает сообщения от него: хочешь пойти за кулисы? я подойду к тебе сиди там в баре, да Тэхен опирается локтями на стойку и выпивает, когда его телефон вибрирует в кармане. — Дороги в этом городе просто ужасны, — какой-то мужчина в баре разговаривает с Намджуном. На воротнике его белой рубашки жёлтые пятна алкоголя. Мужчина снимает пиджак и бросает его на стойку. Он обращается к Тэхену: — очевидно, что у тебя хорошая тачка, да? Похоже на то. Я бы следил за этим. — Ага, — бормочет Тэхен, вытаскивая свой телефон. Намджун просто закатывает глаза, и Тэхен замечает это. Кто-то ещё в баре начинает говорить, обсуждая плохие дороги и бизнес. чонгук подожди Тэхен перечитывает его сообщение, чувствуя головную боль. Слишком яркий свет экрана в клубной темноте. я что чонгук не жди меня Тэхен моргает. Покусывает нижнюю губу и ждёт. Приходит ещё несколько сообщений. чонгук я передумал типа я не знаю не уходи, пожалуйста я какого??? Тэхен морщится, замечая, что он начинает печатать сообщение одновременно с Чонгуком. чонгук блять, мне надо отлучиться на час или два я зачем? чонгук мне надо переодеться Ложь очевидна. Тэхен чувствует скрежет и холод в костях. Это больше, чем просто ложь на данный момент. Если бы Чонгук сказал это месяц назад, то это ничего бы не значило. Но сейчас всё снова возвращается к началу. Может быть, Тэхен был наивным, думая, что между ним и Чонгуком что-то изменилось. я без проблем Может, ложь в крови Чонгука. Может, у него есть веская причина. Может, он прячется от Тэхена. Но опять же, у Тэхена нет оснований, чтобы обвинять Чонгука. Он просто вздыхает и отталкивается от стойки. — Я пойду. — Домой? — интересуется Намджун. — Курить, — Тэхен перекидывает свою куртку через плечо. Он знает, что это грубо, но его мысли являются веским оправданием. Твой отец просто хочет, чтобы ты повзрослел; дело не в мальчике; может быть, в следующем году; я сожалею.

***

Тэхен вежливо улыбается и продолжает идти, когда несколько танцоров пытаются уловить его взгляд. Он думает о том, как повзрослеть и как перестать идти на чужом поводу. Раньше в нём были хоть какие-то крупицы надежды на то, что однажды он сможет быть с тем, кого хотели бы видеть родители. Это традиционный, правильный, проверенный временами стандарт. Тэхен вспоминает, как терпел вынуждения порядочности и годы кипящей ненависти. Он вспоминает тот день, когда стоял со своей матерью на кухне около десяти лет назад. Тэхен опирался на холодную столешницу, слушая хруст болгарского перца и наслаждаясь солнечным светом. Мать опустила глаза и сдержанно сказала: «мы тебя не понимаем». Она никогда не смотрела на него так, когда он попросил её уточнить и ушёл из кухни, не получив ответа. Холод металлической ручки возвращает Тэхена к реальности. Он поджимает губы. Жуткий красный свет выхода освещает его руки. Снаружи он слышит голоса. В этом не было ничего необычного, но приглушённые ноты агрессии заставляют Тэхена колебаться. Когда он открывает дверь, первое, что поражает его, — это холодный порыв ночного воздуха. Атмосфера жаркая и густая перед ним. Громкие голоса прямо там. Враждебные и низкие, падая до сердитого шепота, когда дверь скрипит. — Тебя уволят. — Мне все равно, Чимин, отпусти меня! Тэхен достаёт сигарету и беспокойно толкает дверь. — Пожалуйста, перестань… — Тэхен не узнает этот голос. — Ты за всё заплатишь- — Чонгук, бесишь! Три голоса. Тэхен выходит и видит трёх людей. На мгновение он ничего не делает, кроме как смотрит, держа сигарету между пальцев. Он неподвижно стоит и слушает монотонный гул неоновой вывески. Он не уверен, должен ли он убежать и сделать вид, что ничего не видел, или остаться, позволяя этому продолжаться. Чонгук последний, кто хочет остановить драку. Чимин изо всех сил пытается удержать Чонгука, цепляясь за большое пальто, и Тэхён вспоминает, что Чонгук надевал его прямо в этом месте пару недель назад. Незнакомец заговорил первым, отступив от Чонгука. Его колени и голос дрожат. — Христос- — Заткнись, — Чонгук рычит и пытается вырваться из железной хватки Чимина, который толкает Чонгука в сторону. — Остановись, — сплевывает Чимин. Чонгук натыкается на взгляд Тэхена. Кажется, он обмякает. Он поворачивается, наклонив голову, и тёмные пряди волос спадают на его лицо. В скудном свете фонаря невозможно рассмотреть его лицо. Это делает все таким смешным. Чимин всё ещё одет в костюм для выступления, его ноги полностью обнажены до середины бедра. Чонгук одет также, его колготки видны под пальто. Взрослый мужчина, лет сорока или около того, одетый в джинсы и свитер, прижимается к кирпичной стене, пытаясь скрыть страх. — Выпустил пар? — мычит Чимин, украдкой косясь на Тэхена и отпуская Чонгука. Потупив взгляд, Чонгук недовольно выпрямляется. Он засовывает руки в карманы. Пальто расстёгнуто, и он позволяет ему висеть, поворачиваясь к Тэхену. Детский синий свитер, высокие колготки, рваные шорты. Он поднимает голову к бледному, мерцающему свету. Когда их глаза встречаются, Тэхен сохраняет бесстрастное выражение лица. Линия крови струится из носа Чонгука; тёмно-красный цвет окрашивает воротник его свитера. — Да, — бормочет он и вытирает кровь ладонью. Со стыдом в глазах, Чонгук кусает губу и пинает камень, — да, выпустил, блять.

***

Чимин ставит антисептик на тумбочку. — Клянусь, больше такого не произойдёт, — прямолинейно говорит он и вручает Тэхену вату. — Нет? Чимин смотрит вверх и поднимает брови. У него пухлые и блестящие губы. — Он знает, — бормочет Чонгук. Он сидит на краю кровати. Тэхен вспоминает о времени, которое проводил здесь с Чонгуком. Чонгук выглядел таким красивым и настоящим. На его шее выступал пот, и губы были красными. Сейчас обстоятельства совершенно другие. — Хм? — Чимин обращается к Чонгуку. — Он знает, что я часто это делаю. Чимин цокает, копаясь в маленькой аптечке. — Знает, что ты чертов идиот? Чонгук сжимает кулаки, ногтями впиваясь в ладони. — Знает, что я могу позаботиться о себе- — Знает намного, блять, больше, чем другие. Чонгук молчит. Бас музыки просачивается через стены. — Я просто шучу, — Чимин низко смеётся. Он сжимает колено Чонгука и тянет его за колготки. — Перестань. Ты испортишь их, — Чонгук ударяет Чимина по руке. — Ты сам их достаточно испортил, — Чимин поворачивается к Тэхену, — значит, ты останешься с ним? Потому что у меня есть свои дела, — он осторожно приподнимает футболку, показывая синяки, которые не должны уродовать такое тело, — господи, посмотри на это. Уже синяки. — Прости, — мямлит Чонгук, надувшись. Он расстраивается ещё больше, замечая синяки Чимина. Он кусает губу, переводя взгляд с Тэхена на Чимина. — Что? — удивляется Чимин — Просто я- Чимин закатывает глаза и приподнимает свободную рубашку. — Нет, — говорит он. Глаза Чонгука вспыхивают от раздражения, и Чимин громко смеётся, отбрасывая рубашку в дальний угол. Тэхен просто смотрит на них, неловко переминаясь. Чимин здесь совсем другой, не та симпатичная конфетка, прислонившаяся к бару и различающая наличие денег у человека лишь по походке. Здесь, Чимин намного грубее и бестактнее Чонгука. Но в этот момент Тэхён знает, чего ожидать. Часть его заставляет задаваться вопросом, сколько людей, которых он повстречал в своей жизни, были не более, чем просто партнёрами. Тэхён поднимает бутылочку антисептика и выдавливает его на ватный диск. Когда он садится рядом с Чонгуком, то замечает его по-прежнему напряженную позу, то, как он сжал кулаки на коленях, и то, как выступали вены на его руках, выглядя тревожно при розовом освещении. — Чимин, — сплевывает Чонгук, — оденься, чёрт возьми. — Одевайся так, как тебе нравится, — говорит Тэхён. Он пробегается пальцами по линии челюсти Чонгука перед тем, как сильно сжать её, — расслабься, — бормочет он и, наклонившись вперёд, прикладывает ватный диск к глубокому порезу на виске, крепко держа Чонгука, который сразу попытался отстраниться. Вблизи, можно увидеть старые шрамы Чонгука, затянутые и белые. — Вы только посмотрите. Какой милый, — Чимин поворачивается к зеркалу и начинает тушевать свой синяк у основания. Может, благодаря розовому освещению и подавляющей тусклости, но фиолетовые пятна исчезают так, как будто их и не было. Тэхён поглядывает на Чимина, по-прежнему держа голову Чонгука. Чонгук с силой толкает его в бок локтем. Тэхён шипит, дергается и смотрит на Чонгука с долей раздражения. Чонгук наклоняется, закрывает колпачок антисептика и кидает его в Чимина. — Чимин, надень чертову рубашку, иначе я убью тебя. — Ш-ш, — Тэхён смеётся. Он хватает Чонгука за челюсть и поворачивается к нему лицом, — не двигайся, Гук. Чонгук закатывает глаза. — Чимин и его шлюшья задница, — выдыхает он. — Пошёл нахуй, — Чимин хмурится, разглядывая себя в зеркало, — я тебе не шлюха. Чонгук ахает, как будто его оскорбили, и дёргается назад, будучи сразу притянутым обратно. На этот раз, Тэхён ладонью обхватывает челюсть Чонгука, сжимая щеки пальцами. У Чонгука восхитительные губы. — Гук, заткнись, — тихо говорит Тэхён, но в его голосе так много любви. — Видишь, даже твой сахарный папочка хочет, чтобы ты заткнулся, — Чимин фыркает и кладёт кисть на столик. Тэхён собирается протестовать, но он ловит игривый взгляд Чимина в зеркале и легко смеется. Чонгук ворчит что-то непонятное из-за сжатых щёк, и Тэхён отпускает его, чтобы возобновить очистку крови. — Мне нужно идти обратно, — вздыхает Чимин. — Я знаю, — говорит Чонгук. Когда Чимин кладёт руку на плечо Чонгука, прижимается к его спине и ставит подбородок на голову младшего, напряжение, кажется, рассеивается также, как и синяки Чимина. Может, это всё из-за розового света. Чонгук мягко выдыхает, почти обмякает. Чимин моргает и встречает взгляд Тэхёна. Его пронзительные глаза словно ударяют Тэхёна. Тонкая прядь чёрных волос спадает на его лицо, и губы Чимина расплываются в улыбке. В его обаянии нет ничего опасного, но достаточно, чтобы подвести цель к краю. — Прости за него, — он гладит плечо Чонгука и встает прямо. Его поза предполагает силу и достоинство. Чимин движется, как в невесомости, — позаботься о нём, хорошо? Тэхён не пропускает удар. — Хорошо. — Я не ребёнок. Мне двадцать три! — Чонгук кричит, когда Чимин смеётся и хлопает дверью. Тэхён и Чонгук остаются в комфортной тишине. — Двадцать три, — глумится Тэхён. Чонгук протягивает руку и вонзает ему в живот. — Заткнись. Ты старый. — Это всё, что у тебя есть на меня? — Печально. В любом случае, ты… ты стандартный. — Старый и стандартный, — Тэхен вскидывает брови и протягивает руку к челюсти Чонгука, призывая его наклонить голову. На нижней части челюсти Чонгука есть царапина, и Тэхён вытирает её, прежде чем заменить окровавленный диск на новый. — Да, — Чонгук дрожит, когда Тэхён вытирает кровь, стекающую по шее, — и подлый. Тэхён фыркает. — Подлый? — Да. — Что-нибудь ещё? — Да. Ты пялился на Чимина… я видел. — Что- Чонгук снова бьет его в живот. — Ты пялился. — Я не пялился. — Ты пялился, — Чонгук широко улыбается, теперь его глаза мерцают. Теперь у него другая аура. Более тёплая. Ранее, в переулке, это был кто-то другой. Более устрашающий. Ужас приходит от внезапного осознания того, что ты никогда не узнаешь этого человека по-настоящему. — Он кажется милым, — говорит Тэхён, замечая, что Чонгук выглядит лучше. По крайней мере, чуть меньше крови. — Что? — Чимин. Он заботится о тебе. Даже, если ты — проблема, судя по всему. Чонгук усмехается. — Я ангел. Конечно, он заботится обо мне, — он улыбается ярче, когда Тэхён вздёргивает бровь. Чонгук подтягивает свои колготки, наклоняет голову, и пряди волос спадают на его лицо, — а ты? — Что? Чонгук поднимает голову. Он выглядит сияющим, душевным, обнадеживающим. Что-то пылает в груди Тэхёна. — Ты заботишься обо мне? Тэхён моргает. Чонгук закрывает рот, звуча так искренне и больно. Это кажется случайным и странным. Как одновременная связь и расставание. — Да, — говорит Тэхён. Он пытается сохранить свой голос устойчивым, но выдыхает, звуча недостаточно правильно, не достаточно хорошо, не достаточно искренне, — я… да, — повторяет он. Внутри него гораздо больше чувств, но он не может выразить их словами. Чонгук подтягивает колготки. Тэхён осторожно берёт руки Чонгука в свои. — Ты испортишь их, — тихо говорит он. Чонгук кивает, наклоняется и прячет лицо в изгибе шеи Тэхёна. Он излучает тепло. Часть Тэхёна беспокоится о том, что на его рубашке останется кровь, но ему плевать на это, потому что это просто ничто, по сравнению с тем, какой Чонгук спокойный и искренний, — не хочешь рассказать мне, что случилось? — через некоторое время спрашивает Тэхён. Чонгук вздыхает и прижимается ближе. Он опаляет горячим дыханием ключицы Тэхёна, заставляя старшего дрожать. — Ты, наверно, сам догадался. — Он не заплатил? — Да. Ты и так это знал. Так всегда бывает, — Чонгук снова вздыхает. Тэхён прижимает ладонь к его пояснице, выводя круги и чувствуя крепкие мышцы. — Ты в порядке? — Я устал. И… прости. Я соврал тебе. Я втянул тебя в это и- — Гук, — Тэхён легко смеётся и откидывается, чтобы посмотреть в глаза Чонгука, — всё в порядке. Чонгук сглатывает, кивает и садится прямо. — Этот парень… он взял пару приватных танцев до моего выступления. Предполагалось, что он заплатит раньше, но он сказал, что ему нужно пойти в банк. У меня не было времени следить за ним. Пусть охрана с этим разбирается. — Но охрана- — Да. Бесполезна. Гребаные псины. Тэхён ухмыляется. Он кладёт руку на талию Чонгука и может чувствовать, как младший дрожит, вздыхая. — А ты? — Я… я лев. Тэхён фыркает. — Лев? — Да, — глаза Чонгука загораются, когда он начинает громко смеяться. На заднем плане слышно тихую клубную музыку. Чонгук, кажется, дрожит и колеблется. — У меня есть клыки и гордость… этот парень… — Нагнул твою гордость? — Да. Нагнул мою гордость. Тэхён закатывает глаза, но Чонгук смеётся. Это хороший и искренний смех. — Почему вы были там? — Потому что я отвел его туда. — Боже. Зачем? — Как ты думаешь? Никакой охраны, никаких глаз. Я хорошо избил его, — говорит Чонгук с долей высокомерия. — Что насчет Чимина? — Чимин пришёл позже. — Пытался заставить тебя остановиться? — Да. — Умный парень. — Он мудак, — с издевкой говорит Чонгук. — Мудак? — Клянусь. Ты только что увидел его хорошую сторону. Очаровательный мальчик. Это всё, что ты знаешь. — Откуда у него синяки? Чонгук пожимает плечами. — Просто… так получилось. — Ну да. — Случайно. Я ударил его локтем, — Чонгук взмахивает руками, — прямо в рёбра и… вот. Знаешь что? Ты никогда не видел, как я дрался. Ну, я не… я не это имел в виду. — Я знаю. Хотя звучит так, как будто ты мудак. — Я не говорю, что я не мудак. Я просто говорю, что Чимин — самый большой мудак из всех. — Ах, — Тэхён заправляет прядь тёмных волос Чонгука за ушко, — у тебя опять кровь. — И что мне с этим делать? — Я не знаю? — Тэхён пожимает плечами и берёт марлю, — просто держи её там. — Прости. Я просто… спасибо, — на скулах Чонгука появляются тени от ресниц, когда он опускает глаза. — За что? — За то, что делаешь это. Я знаю, что Чимин немного прав, понимаешь? Иногда. Я сам могу справиться со всем, но ты делаешь это так хорошо. Я правда- — Гук, всё в порядке, — Тэхён придерживает марлю, чтобы убедиться, что рана не кровоточит, — держи крепче или запачкаешь одежду. Чонгук кивает. — Мне нравится, когда ты называешь меня Гук, — он смотрит вверх, его глаза блестят, и на мгновение Тэхён думает, что не может дышать, — Тэ… я счастлив… сейчас. Странно, учитывая обстоятельства, но я счастлив. — Ты истекаешь кровью, — дразнит Тэхён. — Заткнись, — Чонгук качает головой, — так счастлив, что чувствую себя непобедимым. Я типа, как Марио, могу сделать тройное сальто вперёд. Ты понимаешь, о чём я? Ты заставляешь меня чувствовать себя бессмертным. Тэхён смеётся. — Ты ребенок, у которого кровь из носа течёт. — Но я- Слова теряются в горле, Чонгук выдыхает и широко распахивает глаза. Трудно сказать при розовом свете, но, кажется, он покраснел. Я так быстро влюбляюсь, Тэ. Вспышка. Память. Чонгук, завернутый в одеяло, морщится от солнечных лучей, и Тэхён наблюдает за ним, рассматривая розовые щёки и пухлые губы. Тэхён вздыхает. — Тебе всё ещё больно. — Ты исцелишь меня. — Так безрассудно, — бормочет Тэхён и встряхивает головой. Он смотрит вниз. На его лице мягкая улыбка. — Мне просто нужен кто-то, кто остановит меня, — Чонгук отпускает марлю и проверяет сухую рану пальцами, — ты можешь- Он нерешительно хрустит пальцами и мнется. — Ты можешь… отвезти меня куда-нибудь… после? — Чонгук небрежно указывает на свой костюм. Кровь на его воротнике высохла, — я быстро переоденусь. Я просто- — Куда? — Макдональдс? — Чонгук застенчиво улыбается. Тэхён смеется, чувствуя яркий прилив тепла и эмоций. Он берёт руки Чонгука в свои, более холодные и большие. Тэхён пальцами пробегается по синякам и царапинам на костяшках Чонгука и, не думая, наклоняется ближе, прижимая нос к щеке Чонгука. Это… мило. Комфортно. Интимно. — Конечно, — тихо говорит он. Он пальцами водит по ладоням Чонгука, очерчивая линии жизни, судьбы и любви.

***

— Твои глаза- Ярко-синий цвет освещает кожу Чонгука через лобовое стекло. — Что? — Тэхён моргает. Чонгук уже говорил об этом раньше. — Твои глаза- — Что? — Ты выглядишь… отстранённым… Взгляд Чонгука не читаем. — Ты выглядишь… — Отстранённым? — заканчивает Тэхён. Он барабанит пальцами по кожаной обивке руля и задумывается, всегда ли его было так легко понять. Может, так только с Чонгуком. Они делают паузу, слушая гул мимо проезжающих автомобилей и гудение фонарей. — Да, — в конце концов, говорит Чонгук. Тэхён чувствует себя неловко под пристальным взглядом Чонгука, — как и раньше. А ты сам? — Что? — Чувствуешь себя отстранённым? — Я чувствую… — Тэхён сжимает челюсть, — я мог бы чувствовать себя лучше прямо сейчас. Не беспокойся. Чего ты хочешь? Чонгук заказывает картошку фри, наггетсы, шоколадный коктейль и БигМак. Когда Тэхён говорит ему, что это слишком много еды для такого позднего времени, Чонгук говорит, что хочет двойной БигМак. Тэхён просто берёт клубничный коктейль. — Спасибо, — Чонгук сует картошку себе в рот, когда они выезжают с парковки. — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — Я чувствовал себя безупречно с самого начала, — Чонгук поворачивается к нему. Прядь волос падает на его глаза, и он косит глазами, сдувая волосы с лица. Тэхён хихикает. Чонгук показывает ему язык и рукой убирает прядь волос, — что насчёт тебя? Тэхён урчит, отворачиваясь от Чонгука. То, как Чонгук смотрит на него, заставляет Тэхёна болтать слишком много. — Что насчёт меня? — Как ты себя чувствуешь? — Всё нормально. — Прекращай это. Тэхён моргает, поджимает губы и вздергивает брови. — Я имею в виду… — Чонгук сохраняет непоколебимый взгляд. Его опущенные уголки губ немного раздражают, — ты врёшь… иногда. В конце концов, слова выходят слабыми. Тэхён глубоко вздыхает. В машине пахнет жирным фастфудом и сигаретами. — Это случается со всеми… иногда. Чонгук ничего не говорит. Огни на дороге превращаются в сплошную и размытую линию, когда Тэхён давит на газ. Он добавляет скорости, и городской пейзаж плывет, когда Тэхён думает, как далеко он может зайти. — Тэхён, — с беспокойством говорит Чонгук. Тэхён гудит и кусает свою нижнюю губу, думая обо- Всём. Ни о чем. Красота ночного города, прилив адреналина, гул двигателя, деньги. Тэхён не хочет думать об этом. Утренний звонок, его мать и её чёрствое сердце, его отец и его правила. Тэхён чувствует мерзкий привкус во рту, думая об этом. — Тэхён, прекрати, — Чонгук сжимает его выше колена. — Хм? — моргает Тэхён. — Это выше предела. — Всё выше предела. — Тэхён- Он отпускает педаль газа и вытирает ладонь о бедро. Уличные фонари всё ещё размыты. Может, это было не из-за скорости. После долгого молчания и напряженных вздохов, Тэхён говорит: — Я вру… иногда. Чонгук просто кивает. Он уже это знает. Такой умный парень, как он, может читать любого, блять, человека на этой планете. Тэхён чувствует себя хорошо, чувствует, как яд испаряется из легких. — Хочешь картошку? — спрашивает Чонгук. Тэхён качает головой. Он чувствует что-то теплое и жирное у своего рта, замечая, что Чонгук дает ему картошку. — Давай, — призывает Чонгук с игривым блеском в глазах, — они становятся не вкусными, когда они холодные. — Нет, — начинает говорить Тэхён, и Чонгук пользуется возможностью, засовывая картошку в рот Тэхёна. С небольшим вздохом, Тэхён пробует картошку, соленую и длинную, — я правда не хочу картошку фри. — Ну, я спрашивал тебя… — Чонгук наклоняется вперед, — как ты себя чувствуешь? Тэхён чувствует себя немым и размытым, как вид в лобовом окне. Что-то более глубокое, чем разочарование, угрожает пролиться. Он хочет, чтобы его секреты оставались секретами… он долго создавал этот таинственный образ, закрывая свое сердце и разум от других. Он не хочет, чтобы кто-то копался в его тайнах, но Чонгук намного хитрее и быстрее, чем кажется. На шаг впереди него. Или, может быть, он просто понимает. Тэхён чувствует себя ребёнком рядом с Чонгуком. Он чувствует, что должен быть зрелым и разумным, но он чувствует себя глупым, обманутым и- — Как дерьмо, — бормочет он. — Поешь. Тэхён моргает, чувствуя тепло мешка с фастфудом на коленях. — Я не хочу- — Такой врунишка, — Чонгук улыбается, но Тэхён замирает, замечая в глазах младшего печаль и жалость. Чонгук поправляет бумажный пакет на коленях Тэхёна. — Иногда, — тихо говорит Тэхён. В его рту картошка фри. Чонгук, кажется, хочет сказать что-то ещё. Можно сказать лишь по тому, как сидит Чонгук, напряжённо наклонившись вперёд, сжав кулаки. Тэхён чувствует, что переоценил себя и свою способность преодолевать что-либо, все же ответив на телефонный звонок своей матери. — Тэ, что-то случилось? — слабо интересуется Чонгук. Конечно, он может сказать. Тэхён фокусируется на дороге. Городские огни яростно пульсируют в его глазах. Эта улица относительно тихая. Уличные фонари расставлены слишком далеко друг от друга, делая дорогу тёмной. — Нет, — говорит он, — я просто- — Просто что? — Мне просто позвонили сегодня утром, — в конце концов, говорит Тэхён, — мама позвонила мне, — он осознает свою неопределённость, но, так или иначе, Чонгук читает его, — я думал об этом. Прости, если- Он не врёт, он просто избегает разговора об этом. — Не извиняйся, — тихо говорит Чонгук. Тэхён сглатывает и кивает. Его пальцы дрожат, и он крепче сжимает руль. Тэхён чувствует головокружение. То, как Чонгук говорит — не извиняйся — останавливает Тэхёна, но и одновременно заставляет его хотеть рассказать Чонгуку всё. В этом есть истина и ложь, когда Тэхён не позволяет себе признаваться в том, что скучает по родителям, отношениям и Юнджи. Но это эгоистично с его стороны, не так ли? Он не уверен. — О том, что ты сказал раньше… — начинает Чонгук. Его шепот отдается сигналом бедствия в голове Тэхёна. Он не понимает, насколько громкие мысли в его голове, но они испаряются, внимая робкие слова Чонгука, — когда ты сказал, что… живешь лёгкой жизнью. Я думаю… я имею в виду… не знаю, есть ли хотя бы один хороший человек в мире, который живет лёгкой жизнью. Тэхён чувствует себя подавленным. — Ох, — добавляет он через некоторое время. Просто: ох. Жалкий ответ на утешение Чонгука. — Я приторможу, — мямлит Тэхён. Он вздрагивает, когда колесо автомобиля сталкивается с бордюром. Тэхён пропускает пальцы сквозь пряди волос, сжимая их. Гул двигателя затихает. Желтый свет фонаря освещает одинокий автомобиль. Глаза Чонгука тёмные, с радужным блеском внутри. — Зачем? — голос Чонгука ломается. Слишком громко в такой тишине. — Просто. Тэхён наклоняет голову назад, напряженными пальцами массируя виски и чувствуя сухость в горле. Слишком душно. Тэхён чувствует токсический зуд, ненависть к себе и сожаление, вставшее поперёк горла. — Ты в порядке? — шепотом спрашивает Чонгук. Тэхён хочет смеяться. Почему сейчас, почему сейчас, почему сейчас- Он наклоняется вперед и сжимает руль до боли, пряча лицо. — Да, — говорит он ломающимся голосом. — Ты хочешь… пообниматься? — пищит Чонгук. Тэхён смеётся. Он не уверен, качает ли он головой или кивает. Он закрывает глаза и слышит, как Чонгук выходит из машины. Быстрыми шагами он переходит на другую сторону и открывает дверь водителя. Тэхён чувствует холодный воздух. Когда Чонгук оборачивает свои руки вокруг Тэхёна, первый инстинкт старшего заключается в том, чтобы опереться на него. И он делает это. Он позволяет себе. — Прости, — Чонгук бормочет ему в лицо, — я отстой в объятьях. Тэхён поворачивается, качает головой и упирается головой в грудь Чонгука. — Прости, — хрипло говорит он, — я такой жалкий. — Это не так, — Чонгук кладёт ладонь на затылок Тэхёна, играясь с прядями, — знаешь… сегодня в клубе. Когда мы были на кровати. Или, когда я уходил от тебя утром. Или, когда мы были на мосту той ночью… — Я знаю, — Тэхён шепчет и, подняв голову, видит так много грусти и беспокойства в красивых глазах Чонгука. Он думает о грязном и горячем Чонгуке, когда они впервые встретились в клубе. Сейчас Чонгук — всё для Тэхёна. — Ты должен был поцеловать меня. Раздаётся тихий смех. — Ты должен был поцеловать меня, — говорит Тэхён. Чонгук прижимается к нему своими губами. Мимо проезжает автомобиль. Кажется, они устроили небольшое зрелище: Чонгук, неуклюже наклонившийся над сидением водителя, и Тэхён, дрожащий от тихих рыданий. Тэхён чувствует слёзы на губах Чонгука. Сверху доносится мягкое звучание, сигнализирующее об открытой двери. Это заставляет Тэхёна беспокоиться. Он помнит, как его мать подчеркивала, чтобы он не допускал этого. Некоторые вещи не меняются. Но сейчас воспоминания становятся фоновым шумом, когда Тэхён прижимается к губам Чонгука, рукой упираясь на его грудь. Тэхён думает о том, что его родители будут ненавидеть его за то, как хорошо они подходят друг другу. Затем Тэхён притягивает Чонгука ближе, сжимая его талию и думая, что некоторые вещи стоят больше, чем другие.