Драко понял, что дело пахнет керосином, когда его окликнул Рон-чёрт-его-Уизли.
Утро началось со снегопада и вечного холода в подземельях, где выжить без особого, разумеется, секретного до поры до времени, заклинания просто невозможно. Везло тем, кто спускался вниз лишь на уроки зельеварения. Не везло тем, кто жил в этих подземельях — а именно профессору Слизнорту и слизеринцам. Впрочем, последних в Хогвартсе никто не жалел. Смысла не видели. Да и слухи о слизеринцах ходили всякие: коварные, хитрые, не знают жалости,
истинные Пожиратели Смерти. А потому и гостиную змеиного факультета представляли все в жутком образе: тёмной, с разными тварями внутри.
Малфой, порой мимоходом слушая всякие сплетни первоклашек, запуганных старшими всякими байками, тихонько смеялся про себя. Гостиная у них самая обыкновенная. Да, зелёного с серебряным много, но это разве преступление? Нет, просто под цвета факультета. И ученики — слизеринцы — у них самые обычные, и не все из них, на самом деле, чистокровные. Да и коварства у них так, на парочку жалких фокусов, в основном подшучивали над Гриффиндором или Когтевраном. К Пуффендую дружно не лезли: не хватало ещё потом им слёзы утирать.
Хотя многие подозревали, что это такие же слухи, как со слизеринцами. В конце концов, на факультете учились дети. Правда многие, особенно после войны с Тёмным Лордом, об этом позабыли. Агрятся даже на первогодок.
В мифологии многих народов змея является символом мудрости и плодородия,* — об этом позабыли даже ученики родного факультета, что говорить тогда об остальных.
В любом случае, утро началось со снегопада и холода. Заклинание, показанное ещё в первый день учёбы на далёком первом курсе незабываемым профессором Снейпом, действовало безотказно, окутывая всё тело с ног до головы, словно одеяло. Жаль, под рукой не было крепкого чёрного кофе, но в остальном день начался прекрасно.
Учителя, уже заведомо уставшие, сегодня словно сжалились, задав работ для самостоятельного изучения по минимуму. Пришлось, правда разнимать троих второклассников, один из которых был слизеринцем и двое — гриффиндорцами.
— Дети, вы серьёзно думаете, будто я поверю в то, что один решил напасть на двоих? — Драко, если честно, уже самому начинали надоедать все эти препирательства между факультетами, двумя конкретными, ибо вороны и барсуки в разборки старались не лезть.
Именно после той драки день Драко Малфоя — местного слизеринского принца, так как данного титула, несмотря на татуировку Пожирателя Смерти, его не лишили, самого натурального блондина из всех натуральных блондинов — пошёл под откос.
Изначально пришлось вести всех троих к завхозу, как бы этого не хотелось, дабы Филч вправил деткам мозги.
После пришлось вести их к Хагриду, чтобы это самое наказание исполнилось. Детям нужно было убраться возле его домика, а конкретно в конюшне, ибо лесничий как-то уговорил директрису обзавестись лошадками: как обычными, так и пегасами. Самому Малфою с великаном встречаться не хотелось. Не то, чтоб он прям люто ненавидел Хагрида, но и доверия как такого после одного интересного случая великаны у него не вызывали. И нет, история произошла задолго до Клювокрыла. Но не повезло, с лесничим всё же встретиться пришлось, а ещё объяснить, зачем он сам припёрся и детей притащил. На местный подвиг Геракла остаться тоже пришлось, ибо детки снова чуть не затеяли драку, а Хагриду нужно было помыть лошадей.
Порешав, что с пегасами он вроде как ладит — с Пиратом же подружился — Драко взялся за щётку.
В конюшне его и нашли Блейз и Тед. А ещё через час свой веснушчатый нос показал Рональд-чтоб-он-в-аду-сгорел-со-своим-тошнотворным-Малфой-Уизли.
— Ну и чего тебе, слизняк? — от лошади, красивой такой, бурой, пришлось оторваться. Блейз и Тед, немного помявшись, приподнялись с сена, на котором так удобно расположились. Верно сказано, что наблюдать за страданиями друга куда веселее, чем помогать ему. Рон же, оглядев всех троих нетипичным для него взглядом, как-то неоднозначно взмахнул рукой, словно собирался протереть глаза, заставив Малфоя и его чутьё напрячься, после чего выдал:
— Вас там одна девочка хочет видеть, — троица переглянулась.
Вот же Вальдес...
— И какая девочка? — окончательно поднявшись с сена, спросил Забини.
— Аннабет Чейз.
Они в лазарете играли в шахматы, что принесла Аннабет.
Тогда у Драко всё ещё была полностью перевязана левая рука и никакая амброзия не помогала избавиться даже от банального синяка под правым глазом. Последствия встречи с великанами, когда ребята, исключая Луну, что так невовремя подхватила простуду, чудом смогли спастись. Нотта и Забини дети Аполлона выписали с неделю назад, тогда как Малфой торчал в лазарете уже вторую.
Первые несколько дней Чейз вообще его не навещала, как говорили ребята, она пыталась утихомирить свой гнев, а позже принесла с собой игральную доску с фигурками, прямо как сегодня.
— Пообещай, что в следующий раз ты обязательно расскажешь мне о своих планах прежде, чем попадёшь в беду.
Драко опрометчиво пообещал. Он не хотел расстраивать свою, пусть и не родную, сестру.
— Я не хочу тебя потерять.
— Я тоже тебя люблю, Бетс.
Ему тогда было девять. И тогда он впервые соврал.
Драко не признался Аннабет, что растёт в семье волшебников, пафосно выступающих за чистоту крови. Что осенью, когда он вернулся из лагеря, голодный, и нарушил банальный этикет, его сумасшедшая, по другому он был назвать её не в силах, бабушка Друэлла Блэк** ударила его мать. Он впервые видел кровь на лице Нарциссы. Отчим, тот ещё трус, лишь поджал губы, мимолётно глянув на жену извиняющимся взглядом. Благо до Второй Магической войны бабка не дожила, и его мать более никто не бил. Что, когда пора было ехать в Хогвартс, Малфой, полностью соответствуя своей фамилии, должен был играть того ещё козла. Благо, рядом были Блейз и Тед, а позже приехала, о Боже, сумасшедшая Лунатичка, разбавившая скучные будни своим присутствием. Что из-за трусости его "отца", что не мог сказать "нет" Тёмному Лорду и дать отпор, присоединившись к министерству, ему суждено было стать Пожирателем Смерти.
Этот безносый урод посмел угрожать ему убийством матери.
А мать Драко любил.
— Ну хорошо. Надеюсь, ты не врёшь, иначе я с радостью припомню, как ты блевал слизнями. — "Она точно меня убьёт".
***
Тем временем Гарри и Джинни зашли в библиотеку, где, по словам одной когтевранки, уже на протяжении несколько часов находилась Полоумная Лавгуд. Девушка, действительно, нашлась в библиотеке. Сидела за одним из столов, держа в руках перевёрнутую вверх тормашками Придиру.
— Привет, Луна, — Гарри осторожно подсел рядом, думая, как начать разговор. В мыслях всё ещё крутились слова Аннабет. Страшно было узнать, что его подруга дружит с ненавистным Малфоем. Однако уже сейчас, не зная толком правды, Гарри припоминает, как наткнулся на обоих по возвращении в Хогвартс после новогодних каникул. Те прятались в тени арки с доспехами и явно до этого куда-то направлялись вдвоём, вместе.
С речью его опережает Уизли.
— Тебя хотела бы видеть Аннабет Чейз, — Джинни, выдавая всё своё волнение, накручивает рыжую прядь на палец, скривив губы в подобии улыбки, пытаясь казаться расслабленной, — ты, наверное, её знаешь.
Лавгуд слабо улыбается в ответ, чересчур медленно закрывая журнал и откидываясь на спинку стула, что-то пробормотав одними губами, из-за чего слова разобрать было невозможно.
— А вы сами в курсе, кем является Аннабет Чейз?
— Полубогом, — не задумываясь, выдаёт гриффиндорец, надеясь, что когтевранка, впервые с момента их знакомства, поднимет его слова на смех. Но блондинка, прикрыв на секунду глаза, явно удовлетворённая ответом, встаёт со стула, поворачиваясь всем корпусом к ребятам.
— Что ж, когда предлагаю вновь познакомиться. Меня зовут Полумна Лавгуд, и я дочь древней богини магии Гекаты, — Гарри и Джинни, окончательно разволновавшись, слишком нервно улыбаются в ответ. И впервые слышат настолько громкий смех местной сумасшедшей.
Вальдес молчал дольше, чем я думала.
