***
В следующие дни родители Кьяры приводили и забирали её строго по графику: по четным числам – Алена, по нечетным – Арсений. Теперь по четным дням Антон выходил здороваться и прощаться с малышкой к выходу, по нечетным – встречал и провожал у входа в игровую, избегая нахождения в раздевалке. Желание встречаться с тем неприятным мужчиной, хотя бы еще раз в этой жизни, отпало еще в тот вечер. А вообще, Шастун старался забыть про эту ситуацию, главное, что Кьяра снова приобрела вид обычного беззаботного ребенка. Девочка носилась по группе вместе с остальными малышами, самая первая взбиралась на Антона-лошадку, увлеченно складывала с Оксаной оригами, а в свободное время снова рисовала семейные портреты, смешно напевая при этом. Все шло спокойно, и все были довольны: Кьяра радовалась каждому дню, Антон радовался за неё. Наверное, не могло быть все настолько хорошо, обычно на такой «белой полосе» где-то скрывался подвох. И Шастун в этом вскоре убедился. - Антон Андреевич, вот, держите! – Заглянувшая во время тихого часа директриса, протянула юноше стопку бумаг, - Это надо раздать родителям. Пусть срочно распишутся, завтра утром я снова зайду и заберу. Постарайтесь никого не забыть! Светлые брови в недоумении поползли вверх: вот когда Антон вообще что-то забывал?! Хотя… Может она про тот случай, когда он забыл предупредить родителей про маскарад, и все дети в итоге выступали в своей обычной одежде? Или когда он забыл закрыть окно на ночь и с утра ловил по всей группе заглянувших в гости птиц? Парень невольно улыбнулся: нет, вряд ли! Директриса ушла, а вместе с ней ушло и настроение молодого воспитателя. Дело в том, что сегодня вечером Кьяру забирает отец, а выходить к нему, даже за злосчастной подписью, абсолютно не хотелось. Уже к вечеру услышав знакомое «Папочка», голову Антона посетила гениальная идея: если сегодня «смена» Арсения, значит завтра с утра Шастун возьмет подпись у матери девочки, до прихода директрисы! Парень снова посветлел и, проводив малышку взглядом, принялся наводить в игровой порядок. А отправив домой последнего ребенка, на радостях предложил Оксанке проводить её до дома. Девушка от компании не отказалась. Отнюдь, она и сама уже давно хотела пообщаться с Антоном вне работы, но предложить сама никак не решалась. Нет, ничего не подумайте! У Фроловой был замечательный парень, в котором она души не чаяла, а он отвечал взаимностью и буквально носил её на руках, удовлетворяя даже малейшие её прихоти. Антон привлекал девушку только в качестве собеседника, товарища, друга. И вообще, было интересно посмотреть на него вне стен детского сада, где его не отвлекали каждые пару минут по «особо важным» детским делам, не заставляли изображать лошадку и не лазали по нему, как по лиане. Антона так же - Оксана привлекала только в качестве подруги. Шастун считал её абсолютно идеальной во всех аспектах: красивая, дружелюбная, веселая, открытая, ответственная, любила футбол и слушала рок… Ну, чудо, а не девушка! Просто хватай и беги. Вот её парень так видимо и поступил, а Антон просто радовался за эту парочку. Как-то раз, даже сам написал этому молодому человеку и подсказал, о чем Оксанка мечтает на день рождения. Благодарность не заставила себя ждать, и уже на следующих выходных Шастун получил смс-ку со временем встречи и адресом спорт-клуба. А сейчас Антон с Оксаной просто дружески прогуливались после рабочего дня, всю дорогу смеясь над сегодняшним случаем, когда они умудрились потерять на прогулке одного ребенка, а на самом деле просто не заметили, как он остался в группе играть в конструктор. Уже оказавшись дома, Антон после расслабляющего душа (попробуй каждую минуту наклоняться к детям), забрался в прохладную постель. Ему снилось, как маленькая Кьяра каталась на настоящей лошади, а сам Антон, просто улыбаясь, наблюдал за ней со стороны. Даже сквозь сон парень чувствовал разливающиеся по телу тепло и радость. Ведь пока будет счастлив этот маленький ангел, будет счастлив и наш простой смертный, получающий бесконечное удовольствие просто глядя на эти невероятные синие глазёнки и по-детски невинную улыбку. Только бы она всегда улыбалась.***
Человек ведь может распоряжаться своей жизнью, как ему будет угодно и заниматься делом, к которому душа ляжет. Нравится готовить – будет поваром, нравится рисовать – художником, а любит детей – педагогом или воспитателем. И вообще, почему если человек в свои двадцать (ну или сколько лет тому парнишке?) устраивается работать с малышами, то сразу педофил? Что за стереотипы? Мужчина стоял на балконе их общей с Аленой квартиры и выкуривал уже четвертую сигарету подряд. Ему реально было очень стыдно перед тем парнишкой из Кьяриной группы. Он ведь и сам через это проходил, и сталкивался с таким отношением к своей профессии до сих пор. Почему то люди воспринимали организаторов праздников и ведущих корпоративов, как людей низкого сорта, малообразованных и недалеких. Ни к тем, ни к другим Попов себя отнести не мог. Не позволяли аристократические корни и два высших образования. Ему пророчили будущее «с золотыми унитазами», а он выбрал будущее, в котором просто будет чисто по-человечески счастлив. Зачем сидеть в сером кабинете офиса, когда он может реально приносить людям пользу. Разве заставить толпу людей искренне улыбаться – не достижение? И он не заслуживает уважения к своему делу? Но ведь Арсений не виноват, что в работе в основном попадались черствые, высокомерные и бездушные заказчики-снобы, ставящие себя выше «обслуживающего персонала». И Антон Андреевич ни в чем не виноват. Опять волна стыда накрывает мужчину с головой. Он встретил этого человека впервые, а уже предвзято к нему отнесся и сложил отрицательное мнение просто по внешнему виду. Но ведь если Кьяра с таким удовольствием рассказывает каждый день про «Антошу», значит он совсем неплохой человек. И кто знает, почему он работает именно в этой сфере? Может он просто любит детей и готов посвятить им свою жизнь, а может так сложилась жизнь, и у него не было другого выбора. Во всяком случае, Арсению следовало бы сначала узнать Шастуна поближе, завести обыденный разговор, свести свое удивление в шутку, а не судить по первому взгляду и не психовать, как истеричная мамаша-наседка. Извиняться Попов пришел уже через день после инцидента, но молодой воспитатель видимо не горел желанием появляться в раздевалке в его присутствии. А позвать его лично, Арсению не хватило смелости. Оставалось только надеяться на волю случая: случайно встретить Антона на улице или застать за уборкой детских шкафчиков. Но дни шли, молодой воспитатель не появлялся в поле зрения, а совесть все больше и больше изъедала душу «нерадивого папаши». Мужчина уже было потянулся за пятой сигаретой, когда дверь на балкон резко распахнулась: - Попов, может, хватит уже? Весь дым в квартиру затягивает! Ты нас отравить хочешь? О дочке вообще не думаешь! Как раз о ней он только и думал последние пять лет своей жизни.