В царстве Бездны

Грубая каменная порода трётся о шкуру зер'сай каждый день. Постоянно в каком-нибудь районе Сай'Калика роются туннели. Обломки камней разлетаются в стороны под напором неутомимых тварей из Бездны. – Исингар достиг просветления! – Врешь? – Ей богу! Говорю, он теперь летает, а не ходит. Сила мы-ы-ысли, понимаешь? – П-понимаю... эй, ты, дефективный, принеси нам еще по кружке эля! Такие пьяные диалоги гремели вдоль всего маршрута некого Исингара. Молодой человек являлся уроженцем славной Ионии, и магия окружала его с рождения. Малыш впитывал ее и рос вместе с ней. Только ему стукнуло каких-то двадцать лет, как вдруг он бросил дом, хозяйство и жену. "Меня зовет Таргон", – заявил Исингар, взлетел, и, подобно семечку одуванчика, ветер перенес его с архипелага на континент. Так поговаривали торговцы, крестьяне и их хозяева, даже воины уверенно кивали головой, когда рассказ доходил до момента с одуванчиком. Сам же Исингар просто искал силу. Ему было мало тех крупиц, которые таяли на плодоносных берегах его родины. Вастайи оказались упрямыми дураками, а изучение трупов ему не помогло; Демасия гнала его в шею, стоило ему лишь заикнуться о своем таланте. Зато в Ноксусе он купил маленький свиток с заклинанием. Наконец Исингар обрадовался – теперь он действительно мог летать. Вокруг его молодого тела засиял синий ромб, и он мысленно отдавал ему приказы. Мозоли на босых ногах затянулись, и путешествие стало намного приятнее. Суеверные жители пустыни бросались на колени, стоило лишь засиять на горизонте синему ромбику. Исингар с пренебрежением осматривал бедные жилища бедуинов, их тощих верблюдов. – Воды, – отрывисто требовал чародей. В поселении начиналась суета, и жители несли по нескольку кувшинов с прозрачной жидкостью. – Еды еще бы. Снова суета, снова подношения... – Таргон там? – Сытый Исингар махнул рукой на запад. – О, Великий, что мы, смерды, наследники без насле... – Я спрашиваю, – в голосе ионийца слышалась раздражение, – Таргон там? – Да. Но вам стоит взять севернее, а то на вашем пути... Но Исингар уже не слушал. Он приказал ромбу взлететь на несколько метров над песком и мчаться вперед, прямым курсом на запад. "Это, конечно, не Иония", – печально вздохнул просветленный. Там, где он очутился, даже песок шуршал тише. Жидкая растительность, представленная одной дохленькой колючкой, осталась позади. Впереди перед путником раскинула свои земли пустыня Сай'Калик. Исингар лениво поглядывал по сторонам. Камни и скалы красно-бурого цвета, это, безусловно замечательно, но на горы ионийский колдун насмотрелся дома. Горы и завалы он преодолевал с легкостью птички, отличаясь от малышки лишь тем, что его летательный аппарат не махал крыльями. Ночь, как это часто бывает на юге, наступила быстро, не дав человеку насладится сумерками. Вместе с беззвездной тьмой пришел и свирепый холод. – Это льды Таргона! – Исингар зажмурился от удовольствия. Он уже представлял, как отшельники будут целовать его ноги, как раскроют перед ним все свои тайны. Ведь он, Исингар Ионийский, познал магию всего Валорана! Он и есть сама Магия! Холод был колдуну нипочём, как и тьма. Он тряхнул дважды головой, зрение его стало лучше, чем у кошки, а вместо дрожи по телу расходилось тепло. – Хм, а ведь местные жители не целовали мне ног, – Исингар вертел в руках летательную руну. – А кто тут живет-то? Эти, как их, акулы подземные... зер'сай, вот! Конечно, на второй день пути по Сай'Калику в тени Исингара, которая легко скользила по скалам, замелькали спинные плавники гадов из Бездны. "Мрак", – коротко подумал маг и швырнул магический куб в своих преследователей. Сияя золотым, волшебная геометрическая фигура свалилась на зер'сай. Казавшиеся с неба муравьями, гады заметались, а потом под действием невероятно высокой температуры их тела смешались с расплавившимся горными породами. "Мгновенная смерть", – Исингар самодовольно улыбнулся. Одним ударом молодой человек повалил сразу двух зайцев... то есть зер'сай. Жалобное урчание неслышимым эхом разнеслось по туннелям. Под землей началось оживление. Рой зер'сай быстро расползался по своим бесконечным ходам, уступая дорогу Рек'Сай. Королева облизывала слепую морду длинным раздвоенным розовым языком. Она только что закончила трапезу, и в ее планы явно не входила очередная охота. Что ж, глупец сам попался в силки. Что может двигаться быстрее вольной птицы в ясном небе? Только разъяренная Рек'Сай. Килотонны камней крошились ежеминутно беспощадными лапами хозяйки недр Бездны. Если бы зрячее существо наблюдало за движением охотницы, оно подумало, что не ядовитый свет Бездны расстилается по туннелям, а сама Рек'Сай ведет Бездну в бой. Хотя какой бой? – Какой же это бой? – Смеялся Исингар. – Я одним взмахом растираю тварей. Да-а-а, какой же жалкой стала человеческая магия, если она боится Бездны? Бездна бездарна! Мурашки пробежали по спине колдуна, когда его быстрый полет догнал и перегнал грозный шипящий рев. Так уж устроен человек, что он боится незначительных мелочей, которые его не должны волновать. Поборов страх, Исингар замедлил ход своего ромба. Постепенно магическая геометрическая фигура остановилась и зависла в воздухе. Тишину нарушало сердцебиение человека и подземный рокот. Казалось, что вот-вот начнется землетрясение или какой-нибудь другой не менее страшный катаклизм. Как кротовые норки, появлялись то тут, то там выходы из туннелей зер'сай. Они поднимались на поверхность и, открыв пасть, издавали неуловимые для человеческого уха звуки. Как летучие мыши, они полагались на высокие частоты. Но, увы, хитрый Исингар предугадал и этот шаг хищников! Колдун наложил на себя очередное заклинание, и остался невидимым для гадов из Бездны. Он громко смеялся, но частота его голоса оставалась неуловимой для подземных ищеек. Они растерянно вращали прочными, тупыми головами и пережевывали несуществующий кусок мяса. После неудачных поисков основная часть зер'сай опустилась обратно под землю, а остальные, явно нездоровой наружности, остались бродить по пустынной поверхности. Они тыкались мордой в камни, одна из особей и вовсе повалила на себя скалу, и та почти что раздавила слепую тварь. Зер'сай громко поскрипывал и махал коротенькими лапками на брюшке. Панцирь его почти треснул. – Сегодня я великодушен, – Исингар пожал плечами и приготовил новый магический куб. Он разрастался в его ладони, и, когда его уничтожающая сила стала достаточной, он отправил его в мучающегося гада. В этот миг из-под земли высоко в небо взмыл шар из плазмы Бездны. Он улетел куда-то под облака, и Исингару оставалось только проводить его взглядом вверх. Затем еще и еще ввысь поднимались подобные артиллерийские заряды. – Мамаша, метод научного тыка не поможет, – колдун рассмотрел среди пустыни блестящий фиолетовый спиной плавник исполинских размеров. Сомнений у него не оставалось – королева пришла посмотреть на своего гостя и отдать ему честь... плазменным салютом. Только вот чародей не учел, что снаряды, которые на самом деле были слюной Рек'Сай, после своего грандиозного взлета не менее грандиозно полетят вниз. Скорость плевков при падении оказалась такой высокой, что Исингар даже не понял, что упало с неба на его летательный ромб. Он бешено закрутился, и вестибулярный аппарат подвел человека. Колдун на мгновение перестал чувствовать руну, и ромб исчез. Магия оставила просветленного, но Исингар затормозил свое падение новым заклинанием. Под ним параболическим гиперболоидом возникло белесое тело, и он кубарем скатился в него. Мягкие текстуры смягчили падение. Однако и этой геометрической конструкции не суждено было существовать долго. Без помощи плазмы и прочих воздействий, она растаяла. Магия дождевыми каплями упала на иссушенные камни пустыни, а Исингар, не издав прощального крика, разбился об острые скалы Сай'Калика. Рек'Сай даже не выходила на поверхность. Она недвижно сидела в своем туннеле, водя языком по клыкастой пасти. Ей снова хотелось есть, а, точнее, пить. Часть жидкости она потратила на слюну, которая тяжелыми пушечными ядрами до сих пор продолжала бомбардировать с неба землю. Но больше всего жидкости Рек'Сай потратила на свой плавник, торчавший из-под земли. Если бы Исингар мог говорить, он бы рассказал о грандиозном фиолетовом свечении Бездны, которое, как и клыки тварей оттуда, способны разрушить любую рожденную человеком магию. Но птичка уже обожгла свои крылья о солнце, и теперь она будет молчать вечно.