Hateship Loveship

Утром на телефон Чимина приходит сообщение от Хосока о том, что его сольный номер был утвержден, и теперь остается сгладить шероховатости и подправить мелкие неточности, чтобы довести все до совершенства. Он должен быть счастлив, как минимум испытывать восторг, потому что долгие часы непосильного труда, литры пролитого пота и частые недосыпы, наконец, окупились, принеся свои плоды. Ему нужно приниматься за работу, сделать еще один рывок и думать о повышении планки. Но на электронном циферблате уже четыре часа дня, а он большую часть времени пролежал в постели, благополучно забив на учебу, и занят тем, чего делать категорически не следует: прожигает взглядом дыру в потолке и по десятому кругу проигрывает в голове вчерашний вечер. «Зато ты с виду мягкий, как плюшевый медведь. Неплохой баланс, как по мне». Чимин делает глубокий вдох, мысленно соскабливая бледно-серую побелку. Это цвет больничных стен и палат для душевнобольных. Цвет его трусливой души. «Сам виноват, я предупреждал». Может, Юнги забыл, что перед ним «Пак-бесхребетный-угодник-Чимин», рубаха-парень, которого тот на дух не переносит, и в какой-то момент он трансформировался в его воображении во что-то иное? Крепкий алкоголь, замкнутое пространство, необдуманная провокация и нереально вкусный парфюм. В мгновение безумия, которое длилось на протяжении нескольких минут, Чимин превратился в объект вожделения. Пусть ненадолго, но Юнги вручил себя ему, разрешил кусать и трогать в ответ, и, возможно, если бы их не прервали, позволил гораздо больше. «Скажем так, я хотел проверить теорию, которая созрела у меня некоторое время назад». Какую теорию? Некоторое время назад — это сколько? Если Чимин стал объектом странного эксперимента на людях, то Юнги мог бы соблюсти приличия и познакомить его со своими умозаключениями. Стоит лишь вспомнить о том, как он жадно приник к губам, прижался к телу, наплевав на понятие о личном пространстве, и Чимин ощущает волнительный трепет, со стремительностью лесного пожара перерастающий в томительный жар. Мысли о прохладных руках с выпирающими змейками вен вызывают острое желание разместить ладони в том месте, куда впивались длинные узловатые пальцы, ощутить бледно-розовые следы от ногтей, успевшие покрыться тонкой корочкой. Чимин перестает дышать, воссоздавая проложенный Юнги маршрут, и по коже бегут мурашки, стекаясь в низ живота. Волшебный поток забвения подхватывает его и уносит куда-то далеко, за пределы стратосферы, где лишними являются любые мысли, туда, где существуют лишь чувства, и только хорошие. Сладкая дрожь от головокружительной близости, влажное тепло дыхания на груди, яростные удары сердца, отзывающиеся в ней - он бы с удовольствием окунулся в это полубессознательное состояние еще раз, но бьющий из приоткрытой занавески солнечный свет возвращает ощущение реальности. Чимин поднимает руку в инстинктивном желании вернуть тепло чужих губ. Интересно, каким он показался ему на вкус? А на ощупь? Вот Чимин знает наверняка, что Юнги имеет вкус мятно-фруктовых леденцов, которые он поглощает в неимоверных количествах, чтобы перебить горечь табака. — Ты весь день в кровати провалялся, что ли? Тэхён уверенной походкой влетает в комнату, не глядя, бросает рюкзак на пол. Куртка летит в сторону, удачно приземлившись на незаправленную постель, а он сам застывает в укоризненной позе, уперев руки в бока. — Учти, завтра я тебя отмазывать не буду. — Тебе и не придется, — Чимин принимает вертикальное положение, нервно одергивая рукава пижамы. — Рад слышать, а то я, пока шел, успел мысленно набросать мотивирующую речь на случай, если твоя апатия грозит затянуться. Даже приобрел стратегический запас носовых платков на случай непредвиденных обстоятельств, — Тэхён заметно расслабляется, с размахом плюхаясь рядом, и складывает ноги по-турецки. — Подумаешь, поцеловался разок с Юнги. Я вот по пьяни вообще Чонгуку отсос… — Можешь не продолжать, — Чимин кривится, забавно морща нос, — эту историю я знаю наизусть. — Не пойму, что конкретно тебя тревожит? — Меня расстраивает то, что я позволяю ему давить на свои болевые точки. Ты не представляешь, как это тяжело — быть в постоянном напряжении, сиюминутно ожидая атаки. — Не прибедняйся, кое-какое представление об этом я имею, — обиженно дует губы Тэхён. — Может, это его способ заявить о своей симпатии, обусловленный острой социальной недееспособностью? Ну, как когда мальчик всячески задирает девочку, таскает ее за косички, пытаясь привлечь внимание. — Это я, стало быть, за девчонку выступаю? — Чимин не выглядит довольным подобным сравнением, но решает не развивать бессмысленную дискуссию, быстро переключая внимание на более животрепещущую тему. — К тому же ты его видел, с такой внешностью и харизмой в подобном поведении просто нет смысла. — Да неужели? Помнится, не так давно ты проклинал землю, по которой ходит это «белобрысое недоразумение». — Ну, как оказалось, он не так уж и плох, когда перестает строить из себя не весть что, — осторожно отвечает Чимин, готовясь к эмоциональному выбросу, которого не приходится долго ждать. — Значит, теперь он тебе нравится! — Тэхён возмущённо пыхтит, гневно зыркая исподлобья. — Но когда я высказал предположение касательно этого, ты чуть не забил меня насмерть моим же учебником по истории искусств. — Прости, Тэ. Он просто сводит меня с ума. В одну секунду я хочу его убить, а в другую — упасть в обморок от переизбытка эндорфинов в крови. А после того, что произошло, мне вообще страшно появляться ему на глаза. Чимин взволнованно проводит рукой по волосам, вспоминая, как еще совсем недавно втягивал в себя пропитанное ментолом дыхание, пока легкие не наполнились им до отказа, и обреченно стенает. — Что мне делать? Избегать его глупо, пытаться поговорить чревато тем, что нас обоих, избитых и окровавленных, увезут на каталках санитары. — Выбери среднее арифметическое, — пожимает плечами Тэхён, прикрывая ладонью зевок. — Это как? — Переспи с ним. Это станет неплохим наказанием для него и хорошим подспорьем для тебя. — Это почему же секс со мной — наказание? — сузив глаза, любопытствует Чимин. — Принимая во внимание твою неуемную энергию, ты из него все силы вытянешь. Он как минимум три дня с кровати встать не сможет. Глядишь, оттает и подобреет. — Ты такой козел. Тэхён очаровательно улыбается и разводит руками. — Как говорится, с волками жить… Остаток фразы обрывает резкий стук двери. Обернувшись, они видят застывшего на пороге темноволосого паренька, который, пытаясь отдышаться, обводит комнату затравленным взглядом. Верхние пуговицы рубашки в красно-черную клетку провокационно расстегнуты, являя темно-лиловый засос на молочно-кофейной коже. Волосы забавно топорщатся на макушке, делая его похожим на нахохлившегося воробушка. Найдя глазами Чимина, он облегченно выдыхает, хлопнув в ладони. — О, Чим-Чим, слава богу, ты тут! Тебя не было на занятиях, и я… Ты не заболел? — Нет, все в порядке, Ён. Завтра обязательно приду, у нас вроде… Но договорить ему не дают, парень продолжает тарахтеть, пребывая на своей волне, и Чимин ощущает нарастающее раздражение. Гроза-ярость возникает спонтанно, из ниоткуда. Только что было относительно ясно, и вот уже оглушительно и пугающе гремит где-то совсем рядом: впереди и за спиной раскалывают небо ослепляющие газосварочной дугой вспышки молний. Туча, набухшая тяжелым свинцовым паром, надвигается стремительно. Поднимается ветер, пригибающий к земле тщательно взлелеянные на клумбе цветы и ломающий ветки деревьев. А спустя несколько томительных минут первые капли града начинают отбивать дробь по молодой клейкой листве. Напряжение последних дней дает о себе знать, выливаясь в приступ неконтролируемой злобы. Взгляд мрачнеет, и Чимин неосознанно подбирается, словно готовящаяся к прыжку дикая кошка. Тэхён замечает его состояние и удивленно вскидывает брови, но не вмешивается, решив понаблюдать со стороны. — Слушай, выручи меня, пожалуйста, — Ён подкупающе улыбается, неловко почесывая затылок, наконец переходя к цели своего визита. — Препод задал доклад, а я ну никак не успеваю, столько всего навалилось в этом месяце. Если не сдам работу к четвергу, этот монстр в твидовом пиджаке меня сожрет. — Так это же послезавтра, — насупившись, отзывается Чимин, откидываясь на спинку кровати, предварительно подложив под поясницу подушку. В голове, словно в пестром калейдоскопе, вертятся картинки с лицом Юнги, тормозя мыслительные процессы, и нытье Ёна никак не способствует улучшению и без того плохого настроения. — Поздно среагировал. — Да, знаю. Но так уж вышло… Поможешь? Он лишь мельком поворачивается, окидывает его быстрым взглядом, чеканит короткое, но весомое «нет» и снова концентрирует все внимание на друге. — Твой совет, на самом деле, с душком. Как ты вообще это представляешь? Я заваливаюсь к нему и предлагаю, кхм… Все равно, что водородную бомбу на голову сбросить. В общем, повторюсь: идея так себе. Еще варианты есть? — Эй, не гони на меня! Я вообще-то его только с твоих слов и знаю, — Тэхён возмущенно округляет глаза, скрещивая руки на груди. — Обратись к брату за помощью, он с ним квартиру делит, стало быть, может подсказать правильный подход. — Ну да, то-то мы с ним столько времени собачимся. К тому же Джин-хён — заинтересованная сторона. Вдруг не поймет или, чего доброго, решит сводничеством заняться, он такие вещи любит. Тогда меня Юнги на месте линчует. — Послушай, Чим, — дождавшись паузы, Ён тактично влезает в разговор. Он выглядит растерянным, но надежда все еще плещется в глубине глаз, как свидетельство того, что сдаваться он не намерен. — Ну что? — Чимин практически рычит. — Я сказал, нет. У меня своих проблем выше крыши, так что, ты уж извини, но не до тебя сейчас. — Но… — Черт побери, Ён! — Чимин взрывается неожиданно и самым интересным образом. Тэхён даже непроизвольно дергается, когда он рявкает над ухом, сверкая грозным взглядом. — Ты заколебал меня со своими просьбами! То конспекты тебе подавай, то доклад пиши, то документ в учебку занеси. Рабство отменили хренову тучу лет назад, а мальчиком на побегушках я к тебе, если память мне не изменяет, не нанимался. Поэтому перестань страдать ерундой и возьмись за учебу! Ён несколько секунд лишь беззвучно открывает и закрывает рот, по всей видимости, не находя нужных слов, чтобы ответить на брошенную в лицо, словно мокрое полотенце, претензию. Когда мозг перезапускается, обновляя и анализируя информацию, он недобро усмехается, с укоризной качая головой. — Все ясно. Знаешь, я был о тебе лучшего мнения. — Свали уже, Ён, — цедит Чимин, а когда дверь закрывается с обратной стороны, неожиданно подрывается, выглядывает в коридор, громко выкрикивая, — и еще кое-что: корми своих сраных рыбок сам! После чего, кипя от негодования, обессилено падает на постель, издав протяжный стон. — Это было, — спустя некоторое время произносит Тэхён, — просто… уау! У тебя случаем не белая горячка? Никогда не видел, чтобы ты так бесился. Эй, может твой Юнги заразный? Передал посредством слюны вирус недоброжелательности, вот и результат… Ладно-ладно, не смотри на меня так, я начинаю нервничать. Он примирительно хлопает угрожающе приподнявшегося на локтях Чимина по плечу, являя коронную прямоугольную улыбку. — Но этот хён плохо на тебя влияет. Ты стал слишком дерганным в последние недели. — Мне нужна ясность, — заунывно тянет парень, переворачиваясь на бок. — Я психологически не выдерживаю это состояние. — А сам-то ты знаешь, чего именно от него хочешь? Чимин краснеет и опускает взгляд. — Понятно, — фыркает Тэхён, закатывая глаза. — Так пойди и скажи прямо. Он определенно подобного не ожидает, а следовательно, по его реакции ты сможешь понять, что он об этом думает. — А если он меня пошлет по всем известному адресу далеко и надолго? — Прихвати его с собой. Вместе идти веселее, — Тэхён прыскает от смеха, уворачиваясь от навалившегося на него всем телом Чимина, который вознамерился защекотать его до смерти. Возня продолжается в течение несколько минут, после чего они застывают в неподвижной позе, восстанавливая сбившееся дыхание. — Завтра, — шепчет Чимин. — Я поговорю с ним завтра.