И летом бывает холодно

      - Ты готова? – спросил меня любимый.       Я стояла посреди съемочной площадки в банном халате, под которым практически ничего не было. Мне было до ужаса страшно. Я не хотела. Я не могла…       Я должна.       Нет, откажись, дура!       Нет, ты должна.       - Ри-а? – позвал любимый. Я посмотрела на него. Стало только страшнее.       На площадке были мы двое, режиссер Ким и оператор. Но мне все равно было до ужаса страшно снимать этот чертов халат.       - Тебе так страшно? Не переживай, это же я. Все будет хорошо, просто дай мне руку.       Но я не могла!       Я не могла ему довериться!       - Так, Ри, дорогая, - подошел режиссер. – Мы не сильно торопимся. Иди к себе в гримерку и соберись. Посиди, подумай пол часика. Я знаю, что ты можешь это сделать, просто тебе нужно взять себя в руки.       Я так и сделала.       Хорошо, что Чжун не пошел за мной.       - О, привет! – в моей гримерке оказался Уён. – Прости, что я тут без твоего разрешения… Просто…       - Ничего страшного.       - Уже сняли?       - Нет, я не могу даже халат снять! – гневно молвила я, садясь на диван.       Уён сел передо мной на корточки. Он взял мои руки:       - Посмотри на меня, - я послушалась. – Это не так важно. Ты хорошая актриса, ты очень хорошо поладила с Мирэ, просто дай ей волю. Это ее муж там стоит и ждет. Он любит ее, он хочет быть с ней, она хочет быть с ним. Но только ты можешь помочь им быть вместе.       - Ты так говоришь, будто во мне живет ее призрак.       - А вдруг это, и правда, так? – усмехнулся Ёня. – А вдруг, в основе сценария лежит реальная история, и призраки Мирэ и Донхо вселились в вас с хёном, чтобы снова быть вместе.       - А как же тогда Донхо?       - Ну, - улыбнулся он. – Он, наверное, заблудился, пока меня искал.       - Эй! А как я тогда буду с тобой играть, если в тебе нет Донхо? – поддерживала я его концепцию.       - Ну, он к тому времени меня найдет. Как он может такое пропустить? – Уён засмеялся. Его легкий смех заразил и меня. Я смеялась, откидываясь на диване, а нервы уходили. С каждым смешком нервный узел развязывался, и я все глубже могла дышать.       - Спасибо, - прошептала я, когда перестала смеяться. Он лишь улыбнулся мне в ответ, встал, поцеловал меня в макушку и ушел. А душа кричала, что нужно бежать за ним.       - Нет, - проговорила я. – Не думай о нем. Он слишком хорош, чтобы быть с тобой. Он слишком идеален. Ты не заслуживаешь его.       Я вернулась на съемочную площадку.       - Быстро ты, - сказал Минчжун, завидев меня. – Готова?       - Да, - сказала я и развязала пояс халата. Подойдя к кровати, я скинула пушистый халат и залезла на гигантскую кровать. Свет в помещении потух. Я села на колени на самом краю кровати спиной к Минчжуну и стала ждать. А вот и он подошел. Я почувствовала его дыхание на спине.       - Мотор, - тихо проговорил режиссер.       Я почувствовала руки любимого на плечах – он убирал волосы. Я ощутила его поцелуй на плече, и моя голова откинулась назад. Потом мы заползли под одеяло. Чжун старался не смотреть на мою обнаженную грудь. Он просто поцеловал меня. Я почувствовала его руки на животе и выгнулась от удовольствия, которое приносило это ощущение. Господи, какая же я развратная. Так нельзя! Но как же хочется…       Чжун стал имитировать движения соития, продолжая целовать меня. Мои руки, не зная, куда бы деться, путешествовали по его телу. А он все целовал и целовал, только вот внутри это ничего не вызывало…       Мое тело его хотело.       Мое тело, казалось, хотело много кого.       Только вот душа была против того, что я сейчас делала.       Что это вообще значит?       Это бред. Как так может быть? Тело и мозг хотят одного, а душа другого.       - Снято!       Минчжун нехотя оторвался от моих губ, встал, прикрыв меня одеялом и ушел, оставив на кровати.       Позже вечером я осталась дома с Никкуном. Такого давно не было. Я была рада, я наконец-то могла спокойно поговорить с ним.       Мы сидели, ужинали.        совершенствуешься, - прокомментировал он приготовленную мною пищу.       - Стараюсь, оппа.       Странно, но только его так называю дома. Остальных язык не поворачивается так назвать. Тэгён стал для меня просто Тэком. Уёна и Минчжуна я зову то по имени, то «сонбе». Хо он и в Африке Хо. А Чансон, даже имя свое в моем мозгу потерял – я зову его только Бананой, даже если нас окружают приличные люди.       - Как твои съемки, дорогая?       - Хорошо, - ответила я. – Я довольна.       - Вы же сегодня с Минчжун-хёном снимали постельную сцену?       , - ответила я, чувствуя, как краснеет лицо.       - И как тебе? – а вот и сплетница-Никкун.       - Оппа… - мой голос прозвучал слишком мечтательно. – Было…       Я задумалась. А было ли это так прекрасно, как я хотела бы? Было ли это так, как я хотела бы, чтобы это было?       - Ну, я сначала трусила, - тем временем начала я рассказывать. – Все никак не могла снять халат.       - Ну, это вполне объяснимо! И что же сделал хён, чтобы внушить тебе смелости? – Ккун прямо таки ерзал на стуле от любопытства.       - Это был не Минчжун, - ответила я. – Это было Уён.       - Что? – веселье с лица Ккуна сразу куда-то делось.       - Минчжун даже не пробовал как-то разрулить эту ситуацию, он оставил это мне. Я ушла в гримерку, где странным образом оказался Уён. Он-то мне и помог, пошутив немного. Сказал, что во мне живет призрак Мирэ, а в Чжуне – Чонхуна. Поэтому наши тела – это единственный способ для них снова быть вместе.       Ккун улыбнулся, но улыбались только его губы. Глаза же говорили, что он бурно над чем-то размышляет.       - Хён сказал, что вы встречаетесь, что ты его девушка. Сказал Уёну и близко к тебе не подходить.       - Что? – удивилась я.       - Уён любит тебя, - сказал Ккун абсолютно серьезно. – И хён знает об этом.        зависла.       В моем мозгу складывалась мозаика.       Я поняла все поступки Уёна, поняла все его слова.       - Только вот у меня сомнения. Кажется, он погорячился.       - Кто? С чем? – не понимала я.       - Хён, сказав, что ты его.       Повисла пауза. Какой же он проницательный, черт его дери. И вот как у него получается?       - Как ты понял? – спросила я, пряча взгляд.       - То есть, что-то есть?       - Да, - ответила я и задержалась на этом слове. – Это странно. Я точно знаю, что люблю. Я думала, что точно люблю Чжуна, но сейчас… Это странно. Мое тело хочет его, хочет, чтобы он был рядом. Мое сознание этого хочет. Только вот душа против…       - Что ты имеешь ввиду?       - Когда он рядом, мне хорошо и приятно физически. Мне нравятся его слова, его поцелуи, но вот на душе как-то не так. Как бы поточнее объяснить? Просто с Уёном нет такого ощущения. Но я бы не сказала, что люблю его. Я не думаю о нем, не скучаю. Просто, когда я с ним, мне никто другой не нужен.       - Кажется, немного понимаю.       - Голова любит Минчжуна, а сердце Уёна. И эта борьба сводит меня с ума.