Глава 1. Люди теряются, люди встречаются
1 мая 2018 г., 17:45
Обычное такое московское лето, почти все три месяца издевательски поливавшее чуть ли не ежедневными дождями, в последние августовские дни, когда народ возвращался с отпусков и пригородных фазенд и торопливо готовился к новому учебному году и выходу на работу, устроило самое настоящее раздолье, точнее, полный разгул. За двадцать пять в тени, на солнце все тридцать, а в условиях бетонно-асфальтовых джунглей это было равносильно аду. Выходить из спасительной прохлады дома не хотелось. А надо…
Пчёлкин вошёл на кухню и открыл холодильник. С трудом поборов желание залезть туда полностью, довольствовался недоеденной с вечера Ольгой клубникой.
— Опять прямо из холодильника? — проворковал её голос за спиной.
Поцеловав в шею, она вытащила из его рук уже открытую бутылку молока, поставила её на стол и подошла к окну. Распахнув настежь, вдохнула пока ещё прохладный и в их районе относительно чистый воздух.
— Можно я останусь дома? — скосив глаза в сторону спасительного агрегата, Пчёлкин нехотя подошел к плите. Включать её не хотелось также сильно, как хотелось кофе.
— Не прокатит, — улыбнулась Оля голосом; тряхнув волосами, отмахнулась от летевшего на запах свежезажаренных тостов воробья и закрыла окно. Подойдя к Вите, обняла его со спины за плечи. — Во-первых, у тебя встреча с ребятами из «Касперского».
Пчёлкин, усмехнувшись, кивнул. Его вполне себе успешный по московским меркам бизнес занимал нескромную такую нишу в сфере информационной безопасности. Настолько нескромную, что он уже вторую неделю думал, принимать ли предложение ребят из «Касперского» или идти проторенной дорожкой «НордКоммандер».
— Во-вторых, только что звонил Карпатыч, хочет тебя видеть.
На мгновение забыв про турку, за что она тут же отомстила ему сбежавшим кофе, Виктор обернулся к Ольге. Если Карпатыч сам звонит, тем более в такую для него рань, значит, вопрос действительно серьёзный.
— Просил передать, что ждёт тебя на обед где всегда.
Пчёлкин глянул на часы, прикидывая расписание в уме. Должен успеть.
— И в-третьих?
Выключив плиту, он обернулся и заграбастал Ольгу в объятия, находя губами её губы. Она тут же обмякла, пробежавшая по рукам дрожь с головой выдала её. Борьба между долгом, называемым работой, и желанием заняла ровно три секунды. Пчёлкин почувствовал спутавшие его волосы руки, ответившие на поцелуй губы. Как была пушинка, так и осталась. Забытое на столе молоко потекло на пол, но внимание на это обратил лишь их трёхлетний британец Винсент Оливер Пятый, в простонародье — Веня.
— В-третьих, — спустя пять минут марафона, поправляя волосы, Ольга заговорщицки прикусила припухшую губу, — не мог бы ты встретить Кира?
Расписание неумолимо сдвигалось, но Виктор знал, что Оля никогда не будет просить без весомых причин, зная его более чем плотный график.
— У меня сегодня к двум плановым добавилось ещё два внеплановых заседания. Хорошо, если к девяти вырвусь. — Ольга работала в секретариате Верховного Суда.
Поправив рубашку в брюках, Пчёлкин подошёл к ней и мягко провёл по волосам:
— Какой вокзал?
— Казанский. Поезд приходит в пять сорок.
Придётся отменить селекторное совещание с Дальним Востоком. Ладно, в машине через скайп всё обсудит. Сверхсрочных вопросов не должно быть.
— Хорошо, — он прижал её к себе и поцеловал.
— Спасибо.
— Чëрт!
Под пробившие восемь часы Пчёлкин бросил в рот остывший тост, обжигаясь, хлебнул кофе прямо из турки, ещё раз поцеловал Ольгу и вылетел из кухни, едва не спокнувшись о снующего под ногами Винсента. Услышав звук хлопнувшей двери, Ольга покачала головой и, взяв на руки налакавшегося молока Веню, подошла к окну. Проводив взглядом выруливающий со стоянки тёмно-синий «Форд», вернулась и села на стул.
— Ну, что, сэр Винсент Оливер Пятый, пора и мне собираться.
Опустив муркнувшего кота на пол, Ольга бросила в раковину грязную турку и пошла в комнату, лишь в дверях обернулась на непонимающее фырканье за спиной. Веня стоял и недоумëнно переводил взгляд со своей пустой миски на Ольгу и обратно.
— Ты и так пол-литра молока сожрал. Разгрузочный день! — улыбнулась Ольга и скрылась в коридоре.
***
Пчёлкин давно уже выделил для себя три вида московских пробок: предновогодние, предшкольные и Садовое кольцо. И если последние удавалось избегать, объезжая одному ему известным маршрутом через старенькие московские дворы, то первые два вида как сорняки, что с ними не делай, всё равно возвращались. Особняком стояла Ленинградка, тут каждый раз лотерея. Ленинградку Пчёлкин не любил, но вынужден был мириться, потому что это был один из двух вариантов добраться до офиса. Второй через МКАД и Третье транспортное он выбирал лишь тогда, когда не спешил, ибо там лотерея была почти в ста процентах беспроигрышная. Выигрывали дальнобойщики. Но сегодня, похоже, автомобильные боги проспали вместе с ним. Навигатор издевательски мигал красным, начиная от Алабяна и заканчивая выездом на Волоколамку. Чертыхнувшись, Пчёлкин набрал номер на телефоне: — Лёнь, начинай без меня, Ленинградка встала намертво. — И не только… — хмыкнул в трубке его начбез Лёня Водоплясов, любитель одноимённой группы, по громкости ора ничем ей не уступавший. — Где встал? — понял Пчёлкин. — На Калужке… — Лёнин вздох перекрыл один из хитов на заезженном им диске. Да, похоже, расписание не просто сдвигается, а летит к чертям собачьим. Пчёлкин раздражённо ударил по рулю — тот жалобно пискнул. Скучающий впереди «Опель» виновато мигнул задними фарами. Должно быть, новичок, извиняется за всё подряд. Пчёлкин успокаивающе поднял руку: «без претензий, друг». Наконец «Опель» нерешительно сдвинулся с места. Аллилуйя! Всего-то каких-то полчаса. Пчёлкин уже видел впереди спасительный поворот на Балчуг, как вдруг слева через ряд крайне нетерпеливый или не в меру невоспитанный товарищ на чёрном внедорожнике подрезал «Ауди» по соседству. Миловидная брюнетка за рулём в последнюю секунду затормозила, уходя от поцелуя бампером по касательной. Никак не отреагировав, внедорожник продолжил свой путь, в ответ на возмущение старичка из второй из машин на крыше появилось «ведёрко». Старичок раздражённо сплюнул на сверкающий капот нахала. Виктор уже видел шкафоподобного водилу, уверенного, что и тёмно-синий «Форд» последует за двумя его предшественниками. Пчёлкин усмехнулся. Какого чёрта, девяностые не проходят даром… Прикинув расстояние до соседних машин и мысленно поблагодарив старичка, благоразумно свернувшего в соседний ряд, Пчёлкин резко вывернул руль влево. — Сука! — сквозь тонированную броню донеслось до него, когда джип, заскрипев тормозами, нашёл временное пристанище аккурат в начинающемся как раз в этом месте отбойнике. — Я тебя сейчас! Возможно, кого-то выскочившие из машины двухметровые «гориллы» и испугали бы, но только не прошедшего огонь и воду бандитских девяностых Пчёлкина. Успев захлопнуть дверь до того, как ближе всего находящийся к нему «горилл», раскорячив руки, с полной уверенностью в результате набросился на него, Виктор увернулся за секунду до того, как здоровенный кулак просвистел рядом с ухом. Ошалевший от такой реакции «шкаф» на секунду потерял контроль над ситуацией. — Блядь! — заорал он, едва Пчёлкин отработанным приёмом заломил ему руку за спину, резко дëрнув к земле. — Пусти, Ван Дамм хренов! — Что происходит? Спокойный, хладнокровный голос за спиной, однако, подействовал на Пчёлкина с тем результатом, которого не смог достигнуть кулак. Ослабив хватку, Виктор замер, память перелистывала года словно листья календаря, и в тот самый миг, когда остановилась на отметке 1989 год, кулак и скула всё же нашли друг друга. — Блядь! Самое культурное слово из тогдашнего его лексикона, а следом неожиданное «Прекратить!» поднявшего громкость голоса заставило «шкаф» замереть с поднятой в новом замахе рукой. Сплёвывая в утреннюю московскую пыль сгусток крови, Пчёлкин заметил накрывающую его тень от приближающейся фигуры. — Люди теряются, люди встречаются… Пчёлкин медленно повернулся, окровавленные губы приподнялись в улыбке. — Твою мать… Депутат Московской городской Думы Александр Николаевич Белов подошёл, на мгновение замер и вдруг порывисто обнял посмевшего полезть наперекор его кортежу водителя. — Пчёла… Брат…
