Все, что нас не убивает, делает нас сильнее?

8 ноября 2001 года За окном уже давно было темно, на улице была прекрасная погода, поэтому окно девушка оставила открытым нараспашку. Звуки голосов с улицы или проезжающих мимо автомобилей отвлекали ее от мрачных мыслей и к тому же не давали заснуть на ходу. Уже который день Гермиона работала по ночам с документами по делу Паркинсон. На самом деле работать то тут было особо не с чем. Личные досье Пэнси и ее родителей, сводка о смерти отца и пожизненное заключение в Азкабане. Конечно, так как у слизеринки не осталось ни гроша, а все улики были на лицо, и защищать ее никто не рвался, девушку без каких-либо осложнений признали виновной и посадили за решетку. Ничего удивительного, первые месяцы после войны так поступали с большинством Пожирателей Смерти. Кому-то получалось оправдать себя на слушании, но, видимо, после смерти отца и исчезновения матери из страны у Пэнси попросту опустились руки. Как долго Гермиона боролась с такими мыслями и не разрешала себе представлять, через что проходила Пэнси. Как это было ни прискорбно признавать, но через пару месяцев у нее все-таки почти получилось забыть о своей никому неизвестной подруге. Однако сейчас муки совести одержали над ней верх. Девушка чувствовала собственную вину, которую, по сути, она не должна была испытывать. Ведь она никогда не клялась защищать Пэнси от чего бы то ни было, тем более после того, как та примкнула к рядам Темного Лорда. Гермиона прикрыла глаза, дабы отогнать мешающие ей мысли и сосредоточить свое внимание на том, что бы ей могло сейчас помочь. Что она имела на руках? Кучку документов, небольшую пачку писем от Пэнси на период их странствований в поисках крестражей и несколько огромных стопок книг, в которых рассматривались самые необычные и запутанные судебные дела при участии Визенгамота. Документы можно было бы сжечь в ближайшем камине за их ненадобностью, не будь они тайно взяты из архивов Министерства Магии, не то чтобы Гермионе запретили бы взять что-то из документов, ведь теперь она была героем войны и все двери в любые министерские организации были для нее открыты. Нет, она просто до сих пор не желала, чтобы ее связь с Паркинсон стала достоянием общественности. Единственное на что Гермиона обращала в этих бумажках внимание это на фотографию еще совсем юной Пэнси Паркинсон. Слизеринка, естественно, на ней не улыбалась, от ее взгляда скорее хотелось бы провалиться сквозь землю и не появляться на этом свете еще лет сто, но Гермиона видела там совсем другого человека. Она видела свою старую подругу, с которой провела одни из самых счастливых моментов в жизни, и было абсолютно неважно, какой девушка была на фото, злой или раздраженной, на этом снимке она выглядела в любом случае куда лучше, чем в тюрьме. Мало того, что кожа Пэнси и без того всегда была немного бледной, так после нескольких лет без нормального солнечного света она стала почти серой, под глазами залегли темные круги и нельзя было не заметить, что девушка сильно похудела. «Надо будет принести ей что-нибудь» — отметила для себя Гермиона сразу же после первой их встречи. Кажется, Гермионе еще ни раз предстояло посетить Пэнси в тюрьме, после прочтения нескольких книг она поняла, что самым важным и неоспоримым доказательством в деле были воспоминания чужих людей, которые могли бы подтвердить, что семья Паркинсон действительно отказалась от предложения Волдеморта. Да, у Гермионы было письмо, в котором Пэнси рассказывала ей эту новость, но она хотела собрать все, что только могла, чтобы быть уверенной наверняка в своей победе. Ей захотелось вновь перечитать те письма. Нарыв в своем пенале маленький ключик, она открыла им последний выдвижной шкафчик письменного стола и достала перевязанную пачку писем. Их было не так много, так как у девушек не было ни времени, ни возможности писать друг другу даже раз в месяц, но от этого письма казались только еще более ценными. Ради того, чтобы они могли поддерживать друг с другом связь, Гермионе пришлось заранее научить подругу окклюминации. Кое-что она почерпнула из рассказов Гарри о своих уроках со Снейпом, что-то прочла в старинных фолиантах библиотеки и, в общем и целом, выяснилось, что из нее вышел не такой уж и плохой учитель. Как только Гарри рассказал им с Роном, каким искусным легилиментом был Волдеморт, она сразу поняла, что теперь ей надо было обезопасить свою подругу. Одно дело скрывать от друзей связь с одним из их якобы школьных врагов, но другое дело утаивать что-то от Темного Лорда. Даже перестань они общаться, угроза пыток никуда не исчезала. Пэнси рассказывала Гермионе о планах отца отказаться от вступления в ряды Пожирателей Смерти, но гриффиндорка понимала, что для Тома Рэддла не существовало слова «нет», он получал то, что хотел независимо от чужих желаний. Поэтому они начали тренироваться еще на шестом курсе. Поначалу было сложно даже просто уговорить Пэнси разрешить ей проникнуть в ее мысли, но со временем это даже начало превращаться в какую-то забаву. Попадая в те или иные воспоминания из жизни слизеринки, они начинали обсуждать данные моменты и иногда могли совсем забыть, зачем вообще собрались. Из-за этого Пэнси не всегда удавалось настроиться на преграждении пути Грейнджер к своему разуму. Гермиона прекрасно помнила, когда именно у девушки первый раз получилось выгнать ее из своих воспоминаний. *** 3 октября 1996 — Ладно, давай попробуем еще раз. Готова? — Гермиона направила в сторону Пэнси палочку, сначала это казалось немного странным и пугающим, но спустя пару занятий Паркинсон привыкла, что в нее целились самым опасным оружием в мире магии. — Может быть передохнем? Мы уже час занимаемся, сколько можно? Тебе не надоело смотреть, как я учусь, ем, наблюдаю за Малфоем и его придурками? — ныла Пэнси, что говорило о ее хорошем расположении духа. Девушка редко позволяла себе опускаться до жалости к самой себе тем более делать это прилюдно, но когда она была в хорошем настроении, то могла покорчить из себя всемирную страдалицу. — Ничего скучнее в жизни не видела, ноооо, — протянула Гермиона с хитрой улыбкой, — твои воспоминания о том, как ты блуждала по коридорам школы в поисках гостиной своего факультета первые полгода обучения в Хогвартсе, мои самые любимые. — Заткнись. Ни дай Мэрлин об этом узнает хоть одна душа, хоть когда-нибудь… — начинала свои угрозы Пэнси. — Все-все, молчу, — тут же прервала ее подруга, — сколько можно повторять, что я не собираюсь разглагольствовать всей школе о твоих самых глупых ситуациях в жизни, например, той, когда ты приняла домовика за чужого ребенка и пыталась вежливо представиться перед ним состроив самое милое и невинное выражение лица, — Гермиона уже заливалась смехом, а вот о Пэнси нельзя было сказать того же. — Ну все, — она достала волшебную палочку и в мгновение ока мантия Гермионы взлетела вверх и оказалась на лице волшебницы. Гермиона от неожиданности взвизгнула, благо они находились в выручай комнате, в которой никто не мог их услышать. Комната была маленькой, стенки были уставлены книжными полками, на которых стояла книги тем или иным образом связанные с окклюминацией, в центре были разложены две большие мягкие подушки, на которых волшебницы проводили время свободное от занятий по легилименции, а в углу стояло одно единственное кресло, которое не отличалось особой степенью комфорта, а наоборот заставляло Пэнси испытывать крайнее напряжение находясь в нем. На этот раз Гермиона не дожидаясь разрешения от Паркинсон наставила на нее палочку и попала в очередное воспоминание девушки. Оно сразу же показалось ей странным, вроде бы обычный урок Зельеварения, но кабинет казался каким-то не таким, однако Гермиона не могла рассмотреть его полностью так как сейчас наблюдала за происходящим от лица слизеринки, которая, кстати, выслушивала очередные сплетни от Дафны Гринграсс, при этом наблюдая за… Самой же собой, то есть за Гермионой. Гриффиндорка уже привыкла видеть себя со стороны в воспоминаниях подруги, но сейчас она казалась самой себе более красивой? Изящной? Даже ее вечно непослушные волосы были такими аккуратными. Когда это она делала себе такую прическу? И вообще, когда был этот урок? Раздался недовольный голос Снегга и Гермиона, то есть Пэнси перевела свой взгляд на учителя. Тот в свою очередь оповестил всех о том, что сейчас они разделятся на пары и будут вместе готовить умострильное зелье. Ну все, в этот момент Гермиона окончательно потеряла ход событий, так как точно знала, что это зелье им только предстояло приготовить на одном из занятий у Слизнорта, так как оно было заявлено в оглавлении учебника. Не могла же Гермиона забыть о том, как готовила зелье! По воле случая в напарницы к Паркинсон попалась сама же Гермиона. — Мэрлин, — простонала Пэнси, — только не Грейнджер. За что? Я ведь даже не смогу разглядеть котёл за ее гнездом на голове, — Гермиона была возмущена, ведь сейчас ее волосы выглядели как никогда хорошо. — Я не могу работать с ней, — гриффиндорка тыкнула пальцем в сторону Пэнси и продолжила жаловаться своим друзьям, и если Паркинсон что-то бубнила себе под нос, то Гермиона же жаловалась так громко, чтобы ее будущая напарница точно могла уловить каждое ее слово, — она же наверное начиная с первого курса ни разу не открывала учебник, — вранье, Гермиона прекрасно знала, что Пэнси может быть и не была такой же успешной ученицей как и она сама, но к учебе та относилась старательно, если ей нравился предмет, — она же ведь все время красится! — о, да, за этим прекрасным занятием девушку и правда можно было заметить и ни раз, но Грейнджер нравилось, как у нее получалось подчеркнуть все самые выразительные черты лица. На этот раз Паркинсон и правда отказалась открывать учебник, она бросила его на стол рядом с котлом Гермионы со словами «можешь делать с ним все что угодно» и пошла в сторону полок с ингредиентами для зелий. Гермиона начала вслух зачитывать список необходимых трав и была приятно удивлена (судя по ее выражения лица), когда увидела на своем столе все необходимое из рецепта. Пэнси же в свою очередь уже начала проводить необходимые махинации с первым ингредиентом, а Гермиона продолжала читать вслух то, что и так уже делала слизеринка. — Грейнджер, ты можешь перестать выпендриваться? Я не собираюсь выслушивать указания от гриффиндорки. — Ну, простите, если бы ты точно знала, что делать, то мне бы не пришлось сверяться с учебником. — Отвали, я знаю, что делаю. Эти пререкания не прекращались еще минут десять, но спустя какое-то время девушки привыкли друг к другу и начали даже работать сообща. Гермиона диктовала указания из учебника, а Пэнси точно выполняла все инструкции. По ходу их приготовлений волшебницам так или иначе приходилось друг с другом контактировать, иногда, когда они тянулись за одной и той же склянкой, их руки случайно соприкасались, и Пэнси как ошпаренная отдергивала свою руку, тут же отворачиваясь от Гермионы, но это никак не повиляло на ход их работы. И, конечно, у них получилось приготовить пристойного вида зелье, за которое и Паркинсон и Грейнджер получили по пять баллов. Стоп, что? Снегг наградил Гриффиндор баллами? Это еще что за бред? Но куда более странной казалась ситуация, разворачивающаяся после того, как необычайно щедрый профессор Снегг одарил факультет Гарри Поттера целыми пятью баллами! Так как девушки закончили приготовление зелья раньше окончания урока, то у них было время спокойно прибрать свое рабочее место, но вместо этого Пэнси отпросилась у все еще такого же странного Снегга в туалет, однако выйдя из кабинета, она направилась абсолютно в противоположенную от ближайшей дамской комнаты сторону и свернув за угол, остановилась в ожидании чего-то. В этот момент Гермиона почувствовала, как реальная Пэнси, сидящая сейчас в Выручай Комнате, совершила очередную неудачную попытку закрыть от подруги свое воспоминание, но этого было недостаточно тем более сейчас, когда Гермионе было так интересно, что или кого ждала ее подруга после такого необычного урока, о котором, к слову, она сама и не помнила. Меньше, чем через минуту из-за угла, откуда только что пришла Пэнси, появилась Гермиона и остановилась напротив гриффиндорки. — Грейнджер. Ты что не на занятии? Я удивлена. Не боишься пропустить что-то важное на уроке? — в голосе Пэнси не слышалась ее повседневная заносчивость, она будто…заигрывала с ней? Гермиона чувствовала, как сила с которой Паркинсон закрывала свой разум становилась все сильнее, но Гермионе было важно досмотреть воспоминание. — Поэтому я и пришла. Боялась пропустить что-то важное, — в тон ей ответила девушка и, игриво улыбаясь, сделала шаг навстречу своей подруге, чтобы…что? Ее собственное лицо было так близко от Пэнси, что данный жест казался абсолютно недвусмысленным, однако это было последнее что Гермионе удалось увидеть, так как сейчас Пэнси Паркинсон впервые смогла полностью скрыть свое сознание от посторонних. — Что это было? Я не помню, чтобы мы… — Гермиона запнулась на долю секунды, — готовили зелье для прибавления ума. — Это был сон, всезнайка, — и тут все встало на свои места, вот почему кабинет казался ей таким нереалистичным, а волосы Гермионы такими ухоженными. Гермиона еще несколько минут молча смотрела на Пэнси. У нее в голове кружилось множество вопросов, которые она, к своему превеликому удивлению, никак не могла по-человечески сформулировать. Но вместо того, чтобы начать допытывать подругу, она удовлетворительно улыбнулась и взмахнула палочкой. — С твоей первой успешной окклюменцией, — и с этими словами на Пэнси посыпались маленькие конфетти, взявшиеся из ниоткуда в воздухе. *** Гермиона провела после этого занятия еще немало времени раздумывая над тем, как же окончился этот сон и, столько же времени она провела, представляя собственную концовку. И сейчас вспоминая свои фантазии касательно того сна, она почувствовала, как внизу ее живота появилось ноющее чувство, требующее необходимой разрядки. Справедливости ради, стоит отметить, что у нее уже дольше недели не было секса с Роном, так как все ее время и внимание сейчас было направлены на одну единственную Паркинсон, и на данный момент ее мысли были заняты той же девушкой, глубоко целующей ее в коридоре Хогвартса во время занятия по Зельеварению. Она буквально могла почувствовать, как рука слизеринка задирала ее юбку и проникала под ее уже намокшие трусики. Еще одно мгновение и длинные пальцы девушки резко входят в Гермиону. Пэнси ловит своим ртом протяжный стон гриффиндорки и продолжает двигать в ней своими пальцами, покрывая поцелуями ее шею. Это длится недолго, так как они обе помнят, что до конца занятия осталось очень мало времени, поэтому Паркинсон поднимается пальчиками к пульсирующей точке девушки и начинает медленно обводить круги вокруг нее, с каждым разом ускоряясь, пока не слышит, как дыхание Гермионы сбивается и та кончает. Гермиона открывает глаза, осознавая, что сейчас она сидела в своем маленьком кабинете, напротив нее лежала так и не развязанная стопка писем, одна ее рука была в собственных трусиках, а другая сжимала в кулаке маленькую серебристую змейку.