Все, что нас не убивает, делает нас сильнее?

14 ноября 2001 года Всю ночь Гермиона Грейнджер (теперь уже Уизли) никак не могла уснуть. Ей постоянно что-то мешало: подушка была то слишком теплой, то слишком жесткой, под одеялом было жарко, без него холодно, под боком начал похрапывать Рон и это вывело ее из себя окончательно. Она поняла, что сегодня точно не уснет и, чтобы сохранить свою нервную систему и брак с Рональдом, девушка встала и направилась в свой кабинет, чтобы якобы еще раз проверить все необходимое на утро. Вообще-то она провела ревизию своей сумки еще перед сном раз пять. Там лежали все необходимые документы, все удостоверения личности, пропуска и разрешения от Министерства на посещение тюрьмы Азкабан. На столе лежал длинный список запрещенных предметов, который она также несколько раз перечитала и также проверила сумку и все свои вещи на их наличие. К слову, почти ничего из указанного в списке у Грейнджер, то есть Уизли, быть просто не могло. Она никогда не носила с собой яды, или оборотные зелья, предметы черной магии тем более никак не могли заваляться в каком-то из ее карманов, но что тут скажешь, Гермиона очень переживала перед предстоящей встречей и, чтобы хоть как-то себя отвлечь она посвятила весь предыдущий вечер после учебы сборам. Рональд заметил что-то неладно в поведении своей жены, но приставать с расспросами к ней не собирался. Ему хватило спросить ее один раз все ли в порядке и, получив положительное «угу», он продолжил дальше заниматься своими делами, связанными с магазином «Всевозможных волшебных вредилок». Муж Гермионы решил заняться бизнесом своих старших братьев, то есть уже одного старшего брата. И Гермиона считала это правильным решением, поэтому никогда не отвлекала мужа от работы, которая, поистине, ему нравилась. «Он заслужил этого» думала она и улыбалась про себя, когда видела с каким удовольствием Рон организует работу магазина. Возможно, именно поэтому она не хотела рассказывать ему о том, к кому, да и куда она сегодня собиралась. Уже не такая юная, но все еще молодая волшебница хотела простой спокойной жизни для своего избранника, она не желала ссор или расспросов, и не хотела, чтобы за нее кто-то переживал. Секреты это не самое лучшее начало семейной жизни, но Гермиона пообещала себе, что в скором времени расскажет мужу, с кем она имеет дело. Он, конечно, знал, что его жена занималась делами заключенных, но, на каком уровне это происходило, ему было неизвестно. Наверное, виной тому то, что Гермиона приходя с занятий и практики вечно рассказывала ему о какой-то скучной работе с бумажками, «случайно» забывая рассказать о визитах в тюрьму и посещении нескольких судебных процессов. За такими размышлениями она провела остаток ночи. И вот, слава Мерлину, наступило утро, завтрак уже был готов, что очень удивило Рона, ведь обычно у Гермионы совершенно не хватает времени на такие вещи как приготовление еды. Она готовила только в праздничные дни и то, большую часть работы на кухне выполняла Молли, пытавшаяся обучить свою невестку хитростям хозяйственной магии, но мозг Гермионы отказывался воспринимать такую банальную и, как ей казалось, ненужную информацию. У них с Роном уже пару раз были разговоры на эту тему. Ведь младший сын семьи Уизли привык питаться сытно и вкусно в чистом доме с вечно постиранным и выглаженным бельем, но такой распорядок был не для будущей защитницы прав всех незаслуженно обвиненных магов Британии, а может быть и всего мира. Однако сегодня что-то было иначе и, счастливый Рональд ничего не подозревающей о планах своей возлюбленной на сегодняшний день принялся уплетать свой завтрак за обе щеки. — Доброе утро, дорогой, — в коридоре появилась уже одетая в костюм Гермиона, с легким макияжем на лице и собранными в пучок волосами. — Ты сегодня что-то рано, — не дожевав обратился к ней Рон. — Да, я решила пройтись сегодня пешком до Министерства, — как бы невзначай бросила девушка, что-то поправляя на себе перед зеркалом. — Ааа, — протянул парень, уже более увлеченный утренней прессой нежели распорядком дня жены. — До вечера, — Гермиона послала воздушный поцелуй и выбежала из дома. Вот как легко все вышло. Ей даже не пришлось врать, она просто не стала уточнять место своего назначения, а в начале ей действительно надо было добраться до Министерства Магии причем пешком, чтобы оттуда вместе с сопровождающим трансгрессировать в Азкабан. Еще когда Гермиона съезжалась со своим тогдашним парнем, они договорились перебраться в маггловский район, откуда было бы несложно добираться до Министерства, а точнее пункта перемещения. Чаще всего по утрам девушка, как всегда, спешила и просто трансгрессировала до заброшенной телефонной будки где-то в старых районах Лондона, но сегодня она действительно вышла пораньше, чтобы пройтись, собраться с мыслями и еще заглянуть в ближайшую кофейню, делающую самый лучший кофе и пончики во всем маггловском Лондоне, по мнению Грейнджер. Нет, Уизли. В кофейне она пробыла недолго, так как точно знала, что надо брать, ей были известны вкусы своей бывшей подруги. Еще когда та приехала погостить к семейству Грейнджер на каникулах после четвертого курса, Гермиона отвела ее в похожую кофейню. Сначала Паркинсон долго припиралась и возмущалась, мол «Грейнджер, я может быть и чистокровная волшебница, но что такое кофе и с чем его пьют я уж знаю, не переживай!», но Гермиона все равно настояла, и тогда Пэнси была готова забрать свои слова обратно. Она даже пообещала, что заставит своих домовиков научиться готовить также, на что участница клуба ГАВНЭ невероятно обозлилась, но спор продолжился не долго, так как Пэнси заверила, что будет как можно вежливее при этой просьбе. Какая никакая, но победа для такого непопулярного клуба как ГАВНЭ. Погрузившись в давние воспоминания, Гермиона дошла до телефонной кабинки, набрала нужный номер на циферблате, и необычный лифт отправил девушку в Министерство Магии. Там ее уже поджидал работник Азкабана, на удивление приятный мужчина средних лет. Она ожидала бывалого аврора, возможно чем-то смахивающего на ныне покойного Грюма, но видимо Гермионе стоило задуматься над стереотипами, сложившимися в ее голове. — Миссис Уизли, — Мерлин, она все никак не могла привыкнуть к этой фамилии, прошло уже больше полугода, а она продолжала не всегда реагировать на свое новое имя, которое так резало ей ухо. Нет, Гермиона была счастлива носить фамилию мужа, но что-то ей казалось в этом неправильным, она хотела попросить Рона оставить фамилию Грейнджер, но из всех предсвадебных разговоров вынесла, что такая просьба ранит гордость парня и отказалась от этой идеи еще на моменте ее зарождения. — Вы вовремя! — Здравствуйте! — отозвалась волшебница. — Нам нужно еще кого-то ждать? — она перешла сразу к делу, так как ей не терпелось уже встретиться с Пэнси, хотя определиться с желаниями ей так до сих пор и не удалось. Ее одолевал страх при мысли, что они останутся наедине с подругой на какое-то время, но от этого ее желание увидеться не становилось меньше. — Нет, нет. Пройдемте в мой кабинет, там я проведу осмотр ваших вещей, — они направились в сторону лифта, и мужчина, имя которого Гермиона даже не удосужилась узнать, продолжил объяснять ей последовательность их действий, — мы выпишем необходимый пропуск и сможем отправиться на место назначения. У Гермионы вспотели ладони, хотя в здании Министерства было довольно прохладно, учитывая материал, из которого оно было сделано. Вся процедура осмотра была недолгой. Мистер Макфэйл, как позже выяснила девушка, также как и Гермиона вчера ночью, осмотрел всю сумочку девушки, попросив выложить все ее содержимое, проверил каждый предмет на наличие каких-либо магических свойств, также при помощи заклинания удостоверился, что и сама Гермиона была чиста, за что много раз извинился со слова: «Такие правила, миссис Уизли, приношу свои извинения, я бы никогда и не подумал, что Вы можете…» И так продолжалось, пока он не окончил проверку всех вещей, включая даже еду. — Ну-с, — он еще раз окинул Гермиону взглядом, — думаю, мы готовы выдвигаться, — его лицо озаряла радостная улыбка. Видимо он долго готовился к этой встрече. Вся его одежда была аккуратно выглажена, волосы зализаны назад, от него исходил легкий приятный аромат мужского одеколона, а в кабинете не было ни пылинки, однако Гермиона, ради которой это все и было устроено, не обратила внимание даже на портрет Золотого Трио, висящий на одной из стен комнаты. Макфэйл прошел в центр и протянул руку девушке для трансгрессии. Сделав глубокий вдох, Гермиона схватилась за работника министерства и, спустя несколько секунд они уже стояли в абсолютно другой комнате, если это вообще можно было назвать комнатой. Серые бетонные стены, два небольших окна, от которых шел солнечный свет, «хоть тут получит небольшую дозу витамина D» отметила про себя Гермиона. — Присаживайтесь, — пригласил ее Макфэйл за один из стульев, стоявших у стола в центре комнаты, или еще одной камеры? — Заключенную скоро приведут, а Вы пока располагайтесь. Заключенную. Внутри Гермионы все перевернулось от этого слова. Что значит заключенную? Это же Пэнси! Пэнси Паркинсон! Вы когда-нибудь видели, как она улыбалась на занятиях по уходу за магическими существами? Или как она переживала за свою мать, которая просто однажды поранилась при работе в саду? А как эта девушка нашла ее на поле битвы только ради того, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке и… Нет, ведь это же она сама оставила ее, даже не дав шанса объясниться. Последние полтора года все воспоминания о Пэнси состояли у нее из двух вечно повторяющихся друг за другом моментов, в одном из которых слизеринка убивала члена Ордена Феникса. Но сейчас она здесь, чтобы разобраться во всем и понять, что тогда произошло. Мужчина вышел, оставив Гермиону наедине с собой. Она присела на жесткий металлический стул, достала все необходимые документы, ручку и блокнот, повесила сумку на спинку и принялась все аккуратно расставлять на столе. «Что за привычка? Ты правда думаешь, что, просидев несколько лет в одиночестве, ей будет важно, насколько ровно лежат бумаги на столе?» задавала самой себе риторический вопрос Гермиона. Конечно, она знала, что ее подругу никто не посещал с самого первого дня ее заключения, об этом было сказано в ее личном деле. Прошло минут пятнадцать, к тому моменту, когда в дверь напротив Гермионы ввели Пэнси с наручниками на руках. — Мерлин, да это же Грейнджер, а я-то думала, что меня осматривают так, будто ко мне сам Министр Магии пожаловал, — вместо приветствия выкинула Паркинсон. Как у нее получалось шутить в месте, полностью окруженном дементрами? Охранник резким движением усадил заключенную на стул. Гермиона поморщилась от резкого звука удара тела девушки о металл. — Я буду проверять вас каждые пятнадцать минут, — сказал сотрудник, обращаясь в сторону Гермионы, та кивнула в ответ, и мужчина вышел из комнаты. — Здравствуй, — первое, что произнесла Гермиона оказавшись вдвоем с Пэнси. Наверное, дольше всего она думала над тем, как именно поздороваться, даже несколько раз порепетировала перед зеркалом, но сейчас это выглядело гораздо скромнее чем у нее в ванной комнате сегодня с утра. — Ну, привет, — такой вариант приветствия, кстати, Гермиона тоже рассматривала, но без слова «ну» он казался слишком фамильярным, а с «ну» через чур дерзким. Но Пэнси это никак не смущало, также как и ее все еще не волновало расположение документов на столе. Она просто смотрела в лицо Гермионе, которая также не могла отвести от нее взгляд. — Я принесла тебе кофе, — медленно произнесла девушка в попытке хоть как-то разрядить атмосферу, которая изначально обещала быть напряженной. Пэнси хотела было что-то ответить, но вместо этого потянулась за стаканом, который ей подала Гермиона. На мгновение их пальцы пересеклись и Грейнджер (Уизли) почувствовала холод, исходящий от рук Пэнси. «Черт, палочку отобрали, даже согреть кофе не смогу. Гений, надо было сделать это еще до того, как мы трансгрессировали сюда». — И вот, — девушка пододвинула коробочку с пончиками. — Как ты догадалась, что тут плохо кормят? — последовала незамедлительная реакция Пэнси. — Я читала об этом в.… — тут она поняла, что это был сарказм, на который не требовался ответ. Пэнси не нужно было уговаривать, и она принялась за поеданием сладостей. Несмотря на два года в заключении, у нее все же сохранились манеры и даже при поедании пончика, улитого каким-то сиропом, ее руки и лицо остались чистыми. Она выглядела намного опрятнее чем в прошлый раз, заметила Гермиона. Волосы были расчесаны, даже тюремная форма казалась чище. — Удивляешься чистой одежде на мне? Да, меня даже приодели ради твоего визита. Мне вот интересно, они ее оставят, — Пэнси начала внимательно рассматривать свою одежду, — или как только ты уйдешь, сунут ту, в которой сдохло еще пару заключенных до меня. Гермиона не знала, что на это ответить. У нее просто не было слов, чтобы прокомментировать такую ситуацию. Она же не могла сказать ей, что все будет хорошо, хотя пришла сюда как раз ради того, чтобы все действительно стало если не хорошо, то хотя бы нормально. Молчание затянулось. — Ладно, всезнайка, — голос Паркинсон стал более расслабленным и непринуждённым, — ты же пришла сюда не ради того, чтобы напоить меня кофе. Гермиона оживилась и опустила взгляд на свои документы. С чего начать? С того в чем она разбиралась, видимо. — Я прочла все твои документы, — вкрадчиво начала Гермиона, — и там нигде не было сказано о том, что ты и твоя семья отказались от принятия меток, — она начала копаться в документах в поисках письма. Почему ее голос звучал так будто она вновь оказалась на третьем курсе и оправдывалась перед профессором МакГонагалл после того, как во время урока чуть не учудила магическую дуэль с одной из студенток Слизерина? *** Можно ли назвать тот случай перед занятием по уходу за магическими существами зарождением их дружбы? Гермиона думала, что да. 22 октября 1993 года Осень подходила к концу, однако Хагрид продолжал устраивать свои уроки на улице, так как погодные условия к этому располагали. После случая с Малфоем единственной их заботой на уроках был уход за флоббер-червями. Честно говоря, было скучно, но Гермиона все равно не жаловалась, она находила подобные уроки с профессором Хагридом куда более познавательными нежели занятия у Трелонни, на которых они то и дело пытались что-то где-то разглядеть будь то стеклянный шар, кружка с остатками чая или вообще звездное небо. Кто вообще в это верит кроме самой Сивиллы? По крайней мере Гермиона точно находила этот предмет скорее забавой, нежели наукой достойной серьезного рассмотрения. Но не все разделяли положительный настрой Гермионы относительно занятий Хагрида. По пути к хижине лесничего, то есть уже профессора, все ученики что-то живо обсуждали и как же не повезло Гермионе оказаться перед слизеринской шайкой, которая то и дело поливала Хагрида грязью. Девушке и ее друзьям уже не в первый раз приходилось терпеть подобные насмешки в адрес их друга, но будучи умнее этой кучки напыщенных индюков, как называла их Гермиона, им приходилось не реагировать на подобного рода провокации. Однако сегодня Грейнджер была не в настроении — ссоры с Роном из-за Живоглота, отсутствие утешительных вестей о Сириусе Блэке и, естественно, невообразимое количество домашней работы. Гермиона не жаловалась, нет, она сама выбрала этот путь и была готова столкнуться с последствиями своего выбора. Она справлялась с заданиями, эссе, отчетами и заклинаниями, вот только нарастающий от этого стресс никто не отменял. Гермиона буквально чувствовала, как раздражение и злость набирают обороты, и она была готова вот-вот взорваться. И видит Мерлин, Пэнси, громко комментирующая последний урок Хагрида, никак не помогала гриффиндорке успокоиться. После очередного комментария Паркинсон в адрес Хагрида Гермиона резко остановилась на одной из ступенек ведущих к загону, в котором проходили занятия по Уходу за магическими существами, и один из сзади идущих слизеринцев чуть не врезался в нее. Кажется, он обозвал ее грязнокровкой и начал что-то ворчать о том, что ей пора бы научиться смотреть по сторонам, но Гермионе было все равно. Она развернулась на сто восемьдесят градусов и смотрела прямо на Пэнси, которая в свою очередь не переставала распинаться о бывшем лесничем. — Замолчи, — тихо, но довольно отчетливо и внятно произнесла Грейнджер. На долю секунды лицо Пэнси озарило удивление, но оно сразу же сменилось довольной ухмылкой. — Мне показалось или кто-то что-то сказал? — Наигранно начала слизеринка в упор смотря на Гермиону и медленно спускаясь по ступенькам к девушке. Все их сокурсники находившиеся в радиусе десяти метров замерли и молча наблюдали за предстоящим «шоу». — Заткнись, Паркинсон, — так же спокойно, но более уверенно повторила гриффиндорка. — Если ты еще раз оскорбишь профессора Хагрида… — Гермиона сделала акцент на слове «профессор». — То что? — Кажется Паркинсон с каждой секундой получала от этой сцены все больше и больше удовольствия. — Пожалуешься МакГонагалл? Или наколдуешь мне такую же копну соломы на голове? — Пэнси явно рассчитывавшая просто позлить заучку Грейнджер никак не ожидала, что в следующую секунду та выхватит из подола мантии свою волшебную палочку и направит ее на обидчицу. Народу вокруг двух третьекурсниц становилось все больше, но никто, конечно же, не собирался их останавливать. К сожалению, Гарри с Роном уже добрались до Хагрида и не знали о том, что именно в данный момент их подруга взмахом своей палочкой начала дуэль с сокурсницей. — Агуаменти! — Довольной физиономии на лице мисс Паркинсон как не бывало. Вся одежда девушки промокла, а ее лицо не выражало ничего кроме злости. Часть гриффиндорцев довольно заулюлюкала, а Гермиона уже была готова развернуться и пойти на занятие, но она недооценила слизеринку. Та в мгновение ока выхватила свою волшебную палочку и незамедлительно вздохнула ею. — Депульсо! — Гермиону как будто кто-то с силой толкнул, и она почти упала, но смогла удержаться на ногах, так как, кажется, Паркинсон выполнила заклинание небезупречно. Именно на этом стоило остановиться, и голос разума внутри Гермионы умолял ее прекратить тратить силы и нервы на бессмысленную драку, и она послушалась его. “ Не хватало еще получить наказание из-за слизеринцев “ — подумала про себя Грейнджер и, смирив Пэнси осуждающим взглядом, развернулась, чтобы продолжить свой путь на урок. Однако Паркинсон было мало, она не знала, что хуже, быть униженной в присутствии гриффиндорцев или слизеринцев, но в любом случаи так она это оставлять не собиралась. И когда толпа начала расходиться, а ненавистная Грейнджер уже успела спуститься на пару ступенек, ей в спину ударило заклинание: — Локомотр Виббли! — естественно Гермиона не ожидала такого развития событий, хотя от слизеринцев ничего другого и не следовало ждать. Ноги Гермионы стали ватными и когда она попыталась сделать очередной шаг, то тут же упала навзничь, чем вызвала хохот слизеринцев и довольную улыбку Пэнси. — Приятной прогулки, — с этими словами Паркинсон прошла мимо Гермионы, попутно пиная одну из книг, что та выронила при падении. Гермиона не смогла подняться с первой попытки, но к ней уже бежали Дин и Симус. Пока она ждала парней, в голову ей пришла одна идея. Она еще никогда не использовала это заклинание, но если у нее получится, то это будет отличной местью. — Силенцио! — Гермиона поняла, что попала именно в Пэнси и, заклинание сработало, когда услышала, как смех слизеринки резко смолк. Кажется, она пыталась что-то сказать, но все было тщетно и тогда она развернулась обратно к Гермионе, которая не обращали на свою противницу внимания, так как Дин и Симус уже успели дойти до нее и помочь подняться. Управлять своими ногами было все также трудно, поэтому Гермионе пришлось попросить ребят довести ее до больничного крыла. Видимо не она одна решила, что в таком состоянии идти на уроки нельзя, потому что сзади нее доносились причитания Гринграсс, которая все это время сопровождала Паркинсон. Видимо та с помощью жестов смогла объяснить ей в чем дело и из недовольных речей слизеринки Гермиона поняла, что девушки направились к Снейпу. — Теперь точно оставят после уроков, — пробубнила себе под нос Гермиона. До больничного крыла ребята добрались в тишине. Мадам Помфри, естественно, вмиг при помощи контрзаклятия привела Грейнджер в порядок. К сожалению, ей пришлось рассказать работнице больничного крыла всю правду о случившемся, а та в свою очередь согласилась не предавать огласке случившееся в компании профессор МакГонагалл. Гермиона знала, что это ее уже не спасет, так как скорее всего Паркинсон с Гринграсс уже добрались до кабинета Снейпа и рассказали ему все об инциденте на улице, если профессор, конечно же, снял с Пэнси заклинание. И действительно не прошло и часа, как Гермиону вызвали в кабинет профессора МакГонагалл, где ее ждали Паркинсон, Снейп и сама профессор. Наверное, этот разговор девушка запомнит как самый унизительный и постыдный в своей жизни. Декан Гриффиндора впервые разговаривала с Грейнджер в таком тоне. Единственной отдушиной для гриффиндорки было то, что в качестве наказания она и (о святой Мерлин за что ей такое наказание) Пэнси Паркинсон должны были получить задание от профессора Хагрида на этих выходных. Она надеялась, что хоть Хагрид не будет с ней слишком суров. А пока ей надо было спешить на следующее занятие, одного пропущенного урока ей вполне хватит на сегодня.